Вейла — существо загадочное и где-то даже хтоническое, а ночи летом короткие.

Для Уэноямы Рицуки уже несколько лет не существует таких понятий, как милосердие, сочувствие. В его мире в этом нет нужды. Человек - это или жертва или предмет, в лучшем случае пес, животное. В один из дней к нему приводят одного на редкость красивого щенка.

Встреча Мафую и Рицки спустя четыре года после окончания школы.

Леви отступил от своих принципов, когда позволил себе повестись на горячего парня на вечеринке. Он отступил от них, когда уехал с ним, чтобы провести вместе горячую ночь. Но он не смог забить на разницу в возрасте и теперь корил себя за это. Правда, ровно до тех пор, пока не понял, что судьба над ним посмеялась. Или сделала подарок?

Если где-то в этом мире рай и существовал, то здесь, на палубе галеона. Он слышался в смехе бывалых, чувствовался в терпко-сладком привкусе рома, ощущался в солёном бризе, трепавшем волосы. Рождался среди людей, рядом с которыми больше не нужно было прятаться или притворяться. Можно было наконец быть собой.

Уэнояма не верит песням о любви, не верит в «навсегда» и уж точно не верит, что можно быть счастливым просто потому, что кто-то идёт рядом. Но рядом идет Мафую, и Уэнояма вдруг остро понимает: если десятитонный грузовик вдруг вылетит на них из темноты, что ж… Кажется, он умрет счастливым.

Помните ту ночь на Квартальной бойне, когда Китнисс и Пит разговаривали, и девушку охватила волна желания? Ну, я решила позволить себе небольшую вольность и вставить кусочек, которого мне отчаянно не хватало в книге.

Ли шумно выдыхает, криво улыбаясь, когда разглядывает японскую полумаску мордочки кота, лежащую перед ним на столе - подгон, мать его, Джисона, из-за которого он вообще оказался втянут во всё это безобразие – и напряженно смотрит на загруженную страницу сайта для взрослых, где идет отсчет до начала стрима. Ожидающих менее десяти человек, и Минхо заранее записывает их в извращенцев, которые мониторят сайты в поисках чего-то нового или желания сломать своими запросами чью-то психику.

Ли Минхо всегда жил простой жизнью, где не было места всякой неоднозначной херне. Спит - хорошо, ест - очень хорошо, дрочит - почему бы и да, трахается - вообще заебок. Если же кто младший на него косится без уважения - плохо, надо поставить на место. Хёнджин же бубнил что-то про "беды с башкой", если Минхо верно подслушал. Такое непозволительно.

То, что там были не только совсем юные омежки, оказалось для Сынмина неожиданностью. Его он увидел почти сразу, потому что именно к нему жались двое тихо плачущих юных омег. Парень был, наверно, самым старшим среди всех. И он не плакал.