Единственное, что Микки тогда знал о рыжем: тот вошёл в дверь и солнце ударило в его волосы сзади, словно охватив грёбаным огнём голову парня; он сделал этот жест, проводя рукой по волосам, и Микки вдруг захотел быть рукой. Но нет, ещё лучше, — он хотел бы увидеть эти волосы зажатыми между своими пальцами. Ага. Это было бы охуенно горячо.

В то время Йен не знал его имени, просто чувствовал притяжение, ему нравилось, как парень двигается и то, как время от времени его язык высовывается, чтобы облизать губы. Казалось, на костяшках его пальцев что-то вытатуировано, но с того места, где сидел, Йен не мог разглядеть, что именно. Микки играл в бильярд с парой других парней, смеялся и болтал всякую чушь, попивая пиво.

Этот придурок, этот конченный придурок Микки Милкович всегда был рядом. Мне даже не нужно было оборачиваться, чтоб увидеть его тень за моей спиной. Не было и дня, чтоб я не увидел его даже мельком в поле своего зрения.

Беспорядок — последнее, что нужно Микки Милковичу, недавно отмотавшему срок по обвинению в непредумышленном убийстве. Нахлебавшись проблем в жизни — тюрьма, отец-уёбок, накачанные наркотой братья, — теперь он просто хочет работать сорок часов в неделю, не нарушать УДО и присматривать за младшей сестрой, чтобы у той не случился очередной нервный срыв. Поддерживать порядок в новой жизни не должно быть так сложно. Вот только танцор Йен Галлагер — противоположность порядку.

Старый дом, новая любовь. Строители Йен и Микки встречаются на реставрации дома.

Красочные картинки из его будущей жизни каруселью пронеслись у Микки в мозгу, и легче от того, что ему хотя бы не доведётся этого видеть, нихуя не становилось. И тогда, смирно лёжа на крахмальной простыне, Милкович для себя решил: нихера этого не будет. Он не станет слепой тюремной шлюхой. Не бывать этому. А значит вариантов было не так уж и много.

Микки Милкович - психотерапевт, профессионал в своем деле. Он влюблен в свою работу и выполняет обязанности на отлично. Пока однажды к нему на прием не попадает мальчишка из Саутсайда, страдающий паническими атаками, и не отправляет всю его профессиональную выдержку к чертовой матери.

Микки снова направляется к правому нападающему, но парень пасует всего за секунду до того, как Микки добирается до него. Чёрт. У Микки даже нет времени, чтобы попытаться вернуть шайбу, прежде чем правый нападающий тычет ему локтем в шею. Микки падает на спину, совершенно ошеломлённый. Это только первый раз, когда Йен Галлагер выбивает из него дыхание.

Ему в самом деле не было места среди нормальных людей. Потому что он нормальным не был. Вот и ушёл туда, где мог делать что-то полезное, при этом не встречая соблазнов. Здесь он не испортит ничью жизнь. И здесь он может жить в ладу с самим собой. Его план исправно работал все три года, что он провёл на маяке. Но полетел ко всем чертям с первым же осенним штормом. То, от чего он так старательно убегал само его настигло.

Микки шестой год горбатится в этой компании, а сопляк Галлагер, три года назад пришедший стажёром, в последнее время ведёт себя слишком подозрительно.