«Новый Орлеан научил меня двум вещам, Аластор: джаз должен быть чистым, а месть — тихой, как укус насекомого. А теперь убери свои когти от моего шампанского, пока я не превратила твою тень в лоскутки для нового платья».

Посреди огромного ковра, прямо под люстрой, сидели два существа. Одно — ярко-красное, с крошечными кисточками на ушах и замашками наглого мейн-куна. Второе — белоснежное, с золотистыми глазами и походкой «я здесь закон, даже если вешу триста грамм. Великий король и самый сильный демон Ада превратились в двух маленьких комочка кошачьего содержания.

Жила-была Астрид (Аса) — принцесса Рая, мастер спорта по «гипер-хиханькам» и обладательница тела, способного завязаться в такой морской узел, что моряки плачут от зависти. Её брат Авель честно пытался быть «голосом разума», но Аса быстро поняла, что голос (и всё остальное) Люцифера звучит куда заманчивее.Всё было прекрасно, пока в отель не ворвался Адам в режиме «Оскорблённый Батя 80-го уровня».Бедная Чарли пытается спасти ситуацию (и свою психику), бегая вокруг с плакатами «Давайте жить дружно»

— ДЕ-Е-ЕДА-А-А-А-А! Вокс замер. Его экран на секунду мигнул помехами. «Деда?» — пронеслось в его процессоре. Он ожидал чего угодно: проклятий, слез, даже попытки драки. Но это? В ту же секунду яркий неон рекламных щитов вокруг начал тускнеть. Это не было обычным отключением питания — свет просто поглощался чем-то извне. Тень за спиной Вокса начала удлиняться, становясь густой, как смола, и холодной, как сама пустота.Это не были хаотичные, радиоактивные тени Аластора. Эти тени ощущались древние

Его вечная улыбка не исчезла, но стала совершенно белой, а из горла вырвался звук, который никак не подходил грозному Повелителю ада — тонкий, едва слышный ультразвуковой писк сломавшейся радиодетали. Трость выпала из его рук, и великий Радио-демон, медленно и торжественно, словно подрубленное дерево, согнулся пополам,упершись лбом в плечо оцепеневшей Вегги.

В тот день, когда Аса впервые переступила порог отеля Хазбин, помехи в эфире Радио-демона впервые за десятилетия сменились мелодичным звоном. Никто не ожидал, что эта кроткая на первый взгляд грешница принесет с собой не смирение, а искру, способную воспламенить даже самое холодное сердце Ада.

— Роки, блять, не тряси яйцо, это тебе не маракас! — истошно заорала Астрала, пролетая через огромную залу замка со скоростью пикирующего истребителя. Ветвистые коридоры родового поместья Гоэтии превратились в чёртов полигон для выживания. Астрала — единственная дочь и самая старшая среди этого бесконечного, орущего и хаотичного выводка — уже проклинала тот день, когда природа решила сделать её первенцем. Пятьдесят семь братьев. Пятьдесят. Семь. Гребаных. Братьев.