Чонгук просто приехал в гости к бабушке в деревню и совершенно не думал, к чему это приведёт.

— Я тут с ума схожу! Два часа! ДВА ЧАСА Я ЖДУ! Вы вообще понимаете, что от этого зависит ЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ ЖИЗНЬ?! Человек в лифте, широко раскрыв огромные, испуганные глаза, пятится. Альфа молод, прилично одет. — Я… — пытается что-то сказать тот. — МНЕ НЕ ИНТЕРЕСНО! — перебивает его Тэхён, выхватывая коробку из его рук с такой силой, что едва не роняет её сам. — Это просто безобразие! Ноль звёзд! Вы получите ноль звёзд и такой разгромный отзыв, что ваша компания ЗАКРОЕТСЯ! ПОНЯЛИ?! ВАМ КАЮК!

Поезд... Странная и удивительная вещь, и не только, как инженерная мысль, как создание рук человеческих, сотворивших такую мощь и габариты. Поезд – это душа, как бы это ни звучало поэтически... Душа в его ритме, в этом мерном перестукивании колёс, как в перекличке, в этих мимолётных пейзажах, за окном которых рождается особое пространство, и не только пространство, как расстояние от точки А в точку Б. Это пространство для откровений...

ФБР ≠ Преступник. Правила ≠ Свобода. Один привык жить по закону. Другой не признаёт границ. Но иногда пули промахиваются, а правила и свобода летят к чертям.

— А ты участвовал в самодеятельности? — зачем-то спросил Тэхён, уже представляя Джея на сцене, как ему аплодируют зрители. — Ну конечно же участвовал, — легко и непринужденно ответил альфа, и тут же задал встречный вопрос: — А ты фартовый? — а зачем он спросил, ну наверное, чтобы обменяться впечатлениями, — Когда-нибудь выигрывал во что-нибудь? В лотерею, например? — и Тэхён улыбнулся, вспоминая, что ему должна бы перепасть часть гонорара от их выступления. — А как же... Аж два раза...

— Чего тебе? — рокочет Чонгук. Голос у него такой низкий, что у Тэхёна вибрирует где-то в районе желудка. Но Тэхён не был бы собой, если бы позволил какой-то груде мышц испортить ему праздник. Он лишь фыркает, демонстративно упирает свободную руку в бок и выжидающе вздергивает подбородок. — "Чего тебе"? — ядовито шипит он, копируя интонацию альфы. — Ты где этикет учил, в пещере? Сдвинь свой бампер, ты перекрываешь мне путь.

Жизнь – не сценарий: тут нет дублей, пауз и практики. Это не репетиция – это не премьера, которая идёт в единственном экземпляре. Жизнь одновременно прекрасна и жестока, как шторм, несущий и гибель, и очищение. Жизнь дарит нам мгновения счастья и испытывает на прочность. Каждый её миг – это единственный и неповторимый кадр, который складывается в уникальную историю. Как быстро может поменяться жизнь? Как жить дальше, когда твой свет погас? А если он не совсем погас, а лишь забыл..?

Чон Чонгук влюбился без памяти. Только вот крепость, которую он осаждал уже месяц, сдаваться не собиралась. Или он делал что-то не так?

А если я не совсем честно заполнил анкету для выбора своей пары?

— Вы пришли устраиваться в полицию… или в бордель? — сухо спросил альфа. Без издёвки. Как констатацию факта. И вот здесь внутри Тэхёна всё сжалось. Не от стыда — от осознания. Он вспомнил, как отец сказал: «Сейчас». Без подготовки. Без предупреждения. Без возможности переодеться. Он представил, как это выглядит со стороны. Щёки слегка нагрелись, но спина осталась прямой. Он открыл рот, чтобы ответить — спокойно, чётко, без эмоций, — но не успел: вошёл высокий омега в строгом сером костюме.....

Что вы будете делать, если ночью на улице встретите раненого человека, который просит не звонить в полицию? Тэхён вот притащил его домой.

Когда он впервые почувствовал, что пахнет чужим омегой от воротника мужниного пальто, он ничего не сказал. Повесил пальто в шкаф. Закрыл дверцу. Постоял минуту. Потом пошёл на кухню и приготовил ужин.

Внимание! Вторая часть следом за первой! - Выбрал? - Давно! То есть нет, конечно... Визуализация альф🩵👇 https://vt.tiktok.com/ZSNtLYHYr/ Визуализация омег🩷👇 https://vt.tiktok.com/ZSNtLFtfh/

В 16 Чонгук признался Тэхену в своих чувствах, в 20 добился его окончательно, а затем 4 года учился жить без Кима. Calamity (от лат. calamitas — «бедствие, несчастье»)

– В меня столько не поместится, – пытается как-то исправить ситуацию Чонгук, но что-то ему подсказывает, что напрасно. – Ошибаешься, – устрашающе слащаво звучит голос Тэ. – Не уверен… что у меня получится, – Чонгук старается держаться уверенно, но глаза его выдают испуг. – Придется постараться, – голос стал еще тише и перешел на соблазнительный шепот, – нужно принять все.

Вокруг непривычная, просто идеалистическая тишина, только шелест пальмовых листьев и шум волн ласкают слух. Тэхён моет руки в океане, стоя по пояс в воде, и сглатывает горечь. И снова, и снова, и снова, яростно отмывая кожу от песка, грязи и крови. Раны щиплет от соли. Если это ад, то именно так он его себе и представлял.

У Тэхёна есть всё, кроме желания впускать кого-то в свою жизнь. Чонгук с детства усвоил: омеги приносят лишь боль. Случайная встреча ничего не должна была изменить. Но Тэхён ловит себя на том, что постоянно о нём думает, а Чонгук — что его привычная броня трещит по швам. Они слишком разные, чтобы быть вместе. И слишком похожи в своём одиночестве, чтобы разойтись. Как подогнать друг к другу то, что скроено по разным лекалам?

После предательства любимого Тэхён дал себе слово больше никогда не верить альфам, но отец-одиночка, так внезапно появившийся в жизни омеги, заставил многое переосмыслить.

Где проходит грань прощения? Можно ли стереть память о прошлом, даже если разорваны все связи? Можно ли склеить то, что разбито вдребезги? Что сильнее: кровь или поступок? Можно ли стереть из сердца любовь, когда разум диктует отречение? Эта история заставляет задуматься о хрупкости родственных связей и о том, как быстро доверие может превратиться в пепел.

Он пришел спасти жизнь, но заложил собственную душу.