Пока я лежала и была не в силах пошевелиться со стороны послышался мужской крик: - Кажется еще один труп. – Затем я услышала гулкие шаги, направленные в мою сторону. И это не могло не пугать. Я вроде как получила шанс на новую жизнь, а меня тут за труп принимают. Черта с два я сдохну. Я буду жить, ублюдки. Второй раз я так глупо не умру! - Идите нахер, господа. Я еще жива, и подыхать не намерена! – После моей «колкой» фразы шаги затихли, а потом и вовсе раздался прерывистый мужской смех.

Я стараюсь сохранять спокойствие и хладнокровие, но при одной мысли о том, что прямо за мной сидит сам Леви Аккерман, хочется восторженно завизжать. Ощущаю тепло его тела, руки капитана непроизвольно касаются меня во время езды… Ох, так хочется повернуться и обнять! Спокойно, Юля, спокойно, держи себя в руках, Сильнейший Воин Человечества не оценит твоей импульсивности! Сам Леви прямо здесь, на расстоянии вытянутой руки! Уи-и-и-и-и!

Кисе – шестнадцать, и он который год подшучивает над Мелом. Как можно любить человека на протяжении стольких лет, если он неоднократно поступал плохо? Ване – за двадцать, он три года борется с последствиями неудачной подростковой влюблённости. Жизнь сводится к диагнозу в медицинской карте и затворничеству в четырёх стенах, и есть лишь один шанс всё изменить: написанная на эмоциях песня, ставшая хитом и приветственно распахнувшая дверь в музыкальную индустрию.

киса из кожи вон готов вылезть за шанс попасть в профессиональный хоккей. хэнк из кожи вон готов вылезть за шанс бросить профессиональный хоккей. или нет?

Хэнк никогда не видел иного пути, кроме как стать пилотом. Бороться за человечество и умереть молодым. Ему казалось, он не боится смерти. Не за что было держаться, пока он не нашёл Ваню. Тихоокеанский рубеж ау, где Хэнкис борются с монстрами бездны и справляются со службой в армии. детальное знание лора при прочтении не обязательно

Когда от нахлынувших проблем сродни катастрофе хочется уйти в небытие или содрать с себя шкуру, приходит спасение. В ненависти и ярости. В неистовой похоти. В вечно возвращающейся неимоверной боли. И в осознании: любое спасение временно.

Он бы сжег и свою немую любовь, если б мог. Но он дышит тем, что Ване нравилось, и это не лечится даже таблетками от бессонницы. Это вообще вряд ли проходит.