Осаму Дазай и Чуя Накахара ученики первого курса старшей школы. Дазай общительный и дружелюбный, Накахара - нелюдимый одиночка. И до определенной поры они даже не общались, пока один инцидент не повлек за собой цепочку событий, пытаясь распутать которую, Осаму сам не понимает, когда начал верить в сказки. И почему именно за ним явился этот принц.

Их знакомство начинается с неприязни, которая с годами перерастает в ненависть. Чуя Накахара уверен, что во всем мире не сыскать человека, способного переплюнуть в жестокости Осаму Дазая. На работе они напарники, за её пределами враги. Однако поговорить друг с другом придётся. Особенно если один из них оказывается заперт в подсознании другого.

С момента ухода из мафии прошло четыре года, два из которых Дазай спокойно коротает в ВДА. Но в один из солнечных дней его затягивает в такой водоворот событий, от которого приходит осознание - Дазай крупно облажался в прошлом. И у него есть только месяц, чтобы попытаться всё исправить. Ведь на кону - другая жизнь. Отсчёт пошёл, тик-так, тик-так...

Все было бы хорошо, будь Чуя правильным мальчиком, который слушается босса и не пытается прыгнуть выше своей головы. Все было бы хорошо, но не так интересно. AU, в котором несовершеннолетний Накахара балуется угоном автомобилей, а Дазай - владелец авто, о котором грезит малолетний преступник. Авто, весьма дорогого как материально, так и лично Осаму.

Накахара Чуя, на голову которого свалилось слишком много для обычного подростка проблем, переезжает в Йокогаму в надежде спокойно закончить школу. Но с первого же дня сталкивается с новыми трудностями: задача "не отсвечивать" с треском проваливается, тени прошлого не дают спать по ночам, а одноклассники ведут себя подозрительно. И самый подозрительный из них ― Осаму Дазай, звезда этой чёртовой школы, в которой явно творится что-то странное. И тогда Чуя решает выяснить, что именно...

От этих вариантов ему хочется скривить губы от отвращения. Сахарная детка (женщина), сахарная детка (мужчина)... И главная причина, по которой он был на этом дурацком сайте, — сахарный папочка. Как же низко Чуя пал. Что сказали бы его родители, если бы увидели его сейчас?

Всё началось в тот день, когда в автомастерской Чуи Накахары внезапно появилась шикарная красная феррари (или АУ, в которой Чуя — крутой механик, а Дазай — не менее крутой адвокат, у которого в тачке что-то полетело, и теперь он опаздывает на важную встречу)

— Отвали! — Джостен задыхался, медленно поднимая глаза от пола, чтобы осмотреть нападавшего. — Дрю? Всего одно крошечное слово, и его мир замер. *** Пять лет назад жизнь Эндрю изменилась, когда он встретил в парке бездомного ребенка. Когда Абрам и его мать убежали, Эндрю уже не надеялся встретить его снова. Спустя пять лет Абрам возвращается в его жизнь с новым именем, другим цветом волос, другим цветом глаз, но с тем же стремлением увидеть, как Эндрю строит лучшую жизнь для себя.

Хотел ли Эндрю изменить отношение остальных к себе? Никогда. Чужое мнение его никогда не волновало. Его бесила тупость окружающих, но он точно не собирался с этим ничего делать: зачем объяснять свои действия, если люди все равно спишут все на его неуравновешенность? Зачем оголять свои шрамы перед теми, кому плевать? Насколько же жестоким было разочарование Эндрю, когда он узнал, что держит в руках Ваймак. //или Лисы читают трилогию от лица Эндрю.

Когда Ваймак находит книги, в которых рассказывается о его лисах, сначала он не верит. Но когда он читает аннотацию второй книги и видит упоминание смерти одного из его ребят... Что ж, это была прямая угроза команде. Какая бы чертовщина не происходила, тренер всегда будет защищать Лисов. Им придется прочитать книги.

Натаниэль Веснински — архитектор собственного отсутствия. Лола выковала его изо льда и стали, научив замещать чувства расчетом. Его крепость из сарказма и пустоты защищает лишь троих: сломанного Кевина, молчаливого Жана, связанного Рико — его Воронов, его якорь. Когда жестокость калечит Кевина, Натаниэль приносит в жертву ресурсы и покой, вырывая их из Гнезда. Теперь, став Лисами, они пытаются жить заново под хрупкими сводами его жертвы.