Они оба хотят этого...

Каждую ночь Чонгуку снятся кошмары. Хорошо, что брат рядом.

«Страсть к саморазрушению — именно она нетвёрдой рукой толкает на первую сигарету, выкуренную в тесном кругу в заплёванном подъезде, когда вдыхаешь „правильно”, так, чтобы получилось». Всё, что когда-то завяло, всегда вновь зацветает — считает Чонгук. Чимин же выдыхает дым в сырой воздух, думая: «Всё, что цветёт, неизбежно увянет».

Чонгук умеет ненавидеть и ненавидит. Из его ненависти рождаются прекрасные цветы, от нее же умирают ужасные монстры. И Чимин, как лучшее творение его сильнейших чувств, принимает свой самый опасный облик — облик влюбленного и любимого, страшного и волшебного, несущего жизнь и подводящего к смерти. AU о любви, рожденной в огне мести.

Чимин не хочет возвращаться в прошлое, там пугающе и темно. Но Чонгук, как само воплощение страха, возвращается, больно хватает его за ногу и, волоча по острым булыжникам, которые гордо именует чувствами, тащит назад. Туда, куда Чимин боится и не хочет возвращаться. AU, в котором Чимин положил всю жизнь на то, чтобы стереть человека из памяти, но дороги судьбы все равно свели их.

Он невообразимо ярким пятном выделялся среди серых красок этого вечера. Своей вычурностью, своим поведением, своей улыбкой он влёк и отталкивал, и даже простые прохожие чувствовали это, не смея вставать на пути. Безумие Чона не так морозило кровь соперникам, как его плавная походка, которой он тебя запутывал, манил, виртуозно играясь с тобой. Грация. Изящество. Смех и улыбка. Вежливость. Но обман. А, как говорит бабушка Чимина, все слова, сказанные до «но», не имеют никакого значения.