Море волнуется раз. Массивные волны рассекают скалы и сердце Юнги пополам, заставляя вспоминать, кому вторая половина осталась. Море волнуется два. Юнги головой о каменную глыбу ударяется и с его именем на устах на дно окунается. То, чем Юнги жил, стало его погибелью.

Юнги-хён не любит три вещи: первое, это твою семейку, второе – мажоров, а в-третьих, это ложь. И я даже не буду Вангой, и скажу, что ты попадаешь под все три пункта.

Юнги раз за разом пули в свое сердце получает, даже защититься не пытается, отворачивается, зубы с силой сжимает и кровью истекает. Тихо плачет за углом, пока другие не видят, зашивает раны и снова на сцену выходит. Только застрявших в нем пуль с каждым разом всё больше становится, он скоро наполнится ими до краев, и стрелять будет некуда. Кто пустит последний патрон, тому рикошетом прилетит. И Чонгук этим последним быть не хочет. Только желания редко исполняются.

Юнги строгий и собраный, многое вложил в свою карьеру, но все пойдет по одному месту, когда при огранизации очередной свадьбы он узнает, кто брат его клиента.

— Можешь трахать меня до восхода солнца. Так, будто я твой.

- Минсок... меня зовут, дяденька. П-папа, - малыш вновь всхлипывает, - он заболел, не может встать с кровати, мне страшно, а я... а я хотел молока купить, чтобы папу вылечить... Чонгук лишь кивает и с ребенком на руках крутится вокруг оси. - Где твой дом? Минсок утирает кулачком слезы на щеках и тычет пальчиком направление.

Рио – это страсть, а страсть - Рио. Они единое целое. Жажда, голод, *sumérgete en la pasión de Rí!

— Тэхен, а кто этот боец? — склоняется Юнги над ухом друга. — Американец? Чон Чонгук. Приехал из Америки, вроде как восходящая звезда, ему пророчат хорошее будущее в UFC. — Американец? Но его имя…