Юэ Цинъюань медленно выдохнул и покачал головой. — Ты ведь не он, да, — сказал он, и это не было вопросом. Обвинением не было тоже. Одним лишь смиренным признанием истины.

Когда Шэнь Цинцю согласился жить с ним, Юэ Цинъюань готов был поклясться, что счастливее него человека не сыскать на свете. Что ж, с этим вполне могли поспорить Мобэй и Ло Бинхэ, которые, едва узнав о переезде Шэнь Цинцю, менее чем за десять минут упаковали все его вещи и перевезли на новую квартиру. [Или: в новогоднюю ночь Юэ Цинъюань делает Шэнь Цинцю «предложение»]

Шэнь Цинцю вынужден отправиться в дипломатическую поездку с Юэ Цинъюанем, потому что остальные лорды слишком тупые.

АУ, в которой Шэнь Цинцю пережил лихорадку, а его память нет.

– Ты такой забавный, даочжан, – губы Шэнь Цзю сложились в едкую усмешку. – Я же шлюха. Где ты видел шлюх, которые привязываются к своим клиентам? Юэ Цинъюань немного подумал и пришел к выводу, что Шэнь Цзю прав. Он уже совершил ошибку, придя сюда в третий раз. По собственной воле. [au, в котором Цю продали маленького раба в бордель]

Шэнь Цинцю определенно не ревновал мужа к этой распрекрасной бродячей заклинательнице, которая при каждом удобном случае трогала его, не стесняясь комментировать вслух, как тот окреп с момента их последней встречи. «О, – так и хотелось сказать в ответ, – ты даже не представляешь насколько!»

– Э-это… – Юэ Цинъюань вымученно рассмеялся, – дело привычки, я думаю? – Да мать твою ж за ногу! – за дверью в этот момент донеслась очень громкая брань, и нетрудно догадаться, кому принадлежали эти слова. >История о том, как одна нелепая (и до одури милая) привычка вдруг раскрыла отношения, много лет хранившиеся втайне

— Я… последние лет десять я чувствую, что забыл о чем-то важном. О чем-то, о чем никогда в жизни не должен был забывать, – улыбка Юэ Цинъюаня стала грустной. — Хмпф! — ответил Шэнь Цинцю. — Если ты об этом забыл, то, может, оно и вовсе не имело никакого значения. Не стоит засорять голову ненужными мыслями. [у старости имеются некоторые побочные эффекты... в виде внепланового склероза на двоих, например]

Раздражало его. То, что он ушел. То, что он невидим. То, что ни единое его слово – слово, которое при жизни имело вес золота, - не достигает чужих ушей. После смерти Шэнь Цинцю внезапно обнаружил, что его душа привязана к его глуповатому проклятому шисюну, будь он неладен!

Лю Цингэ поклялся, что никогда более, ни при каких обстоятельствах, если от этого не будет зависеть чья-то жизнь, он не пойдет на миссию вместе с этими двумя. >Или история о том, как Шэнь Цинцю вдруг стал странно себя вести, а Лю Цингэ, заподозрив в этом что-то неладное, начал собственное расследование.

Их последний, пятый, поцелуй случился в Водной тюрьме проклятого Цветочного дворца. [или история о том, как Юэ Цинъюань и Шэнь Цинцю пять раз поцеловались и один раз, когда это принесло им удовольствие]

– Даже если бы я захотел пасть так низко, чтобы выйти за демона, то не смог бы. – Потому что Шэнь-шисюн не… – с языка так и срывалось оскорбительное «обрезанный рукав», однако лорд решил перефразировать: – предпочитает мужчин? Шэнь Цинцю закатил глаза. – Потому что я уже связан узами брака. [Когда ревновал Шэнь Цинцю, это было мило. Когда ревновал Юэ Цинъюань, на одного демона со сломанным носом в мире становилось больше].

– Всё хорошо, сяо Цзю. Ци-гэ здесь, с тобой. Ци-гэ пришёл забрать тебя. Догорающее поместье вскоре скрылось из виду; юноша ускоряет шаг, а Шэнь Цзю невольно улыбается, кладя голову ему на плечо. Он ведь так ждал! Так долго ждал, когда за ним придут, когда его спасут из этого рабства! Шэнь Цзю ведь… так хотел почувствовать себя кому-нибудь нужным. >Юэ Цинъюань выполнил своё обещание и пришёл за сяо Цзю, вот только...