«Страсть к саморазрушению — именно она нетвёрдой рукой толкает на первую сигарету, выкуренную в тесном кругу в заплёванном подъезде, когда вдыхаешь „правильно”, так, чтобы получилось». Всё, что когда-то завяло, всегда вновь зацветает — считает Чонгук. Чимин же выдыхает дым в сырой воздух, думая: «Всё, что цветёт, неизбежно увянет».

Юнги хочется расцарапать себе лицо, ослепнуть и забыться, лишь бы не думать об этом мальчике утром и ночью.

— Ты красив, когда сияешь, — слышит последнее Чимин перед тем, как упасть в голодный обморок. Он не слышит, как Юнги суетливо трясет его за плечи не понимая, что произошло. Не слышит, как тот звонит в скорую, не чувствует, как Мин подхватывает его на руки, не оставляя валяться на холодном асфальте, не слышит суету прохожих, что подходят к двум парням, спрашивая нужна ли помощь, не слышит звук сирены от скорой, не чувствует, как тёплые руки перекладывают его на носилки.

Как сложно скрыть правду, когда хочется о ней кричать. Чтобы знал каждый. Хочется сказать всем: «Смотрите, я не боюсь!». Но он молчит. Потому что это ложь — он боится. Как сложно не сломаться и оставаться сильным, несмотря ни на что. Как сложно любить. Чимин любит невероятно сильно. И улыбается. А когда никто не видит — давится слезами. Но продолжает любить.

Юнги говорит, что ему нравятся худые ноги. Чимин хочет соответствовать.

Мин Юнги вечно чем-то недоволен. Мин Юнги постоянно даёт Чимину подзатыльники, когда тот несёт какой-то бред. Мин Юнги хмурит брови (даже когда спит). У Мин Юнги два прокола в правом ухе, три – в левом. Запястья – эрогенная зона Мин Юнги. И Чимин (вроде как) не должен был знать последнего пункта.