А ведь ей всего лишь нужны были слова о смерти. Или земля с кладбища в кармане. Или Дарклинг.

— Как бы то ни было, такая сила не могла безвозвратно истлеть, а потому каждый из них занял своё место, дабы наблюдать за Равкой и впредь, — продолжает она, взглянув в юное лицо их гостьи. Та же смотрит и слушает с воистину искренним любопытством. — Так Санкта-Алина заняла место Солнца, ведь долгие годы она была им на земле, а Беззвёздный Святой, известный не иначе как Дарклинг, получил в свои владения бледнолицую Луну в царстве ночи.

Дарклинг взглянул на свою лапу. Белое пятно никуда не делось, а, казалось бы, издевательски на него поглядывало. Как и бардак в гостиной. И в его собственной жизни. Что ж. И эта ведьма должна освободить его от заклятия.

Они мертвы — увековечены на страницах книг в своём противостоянии. Они живы — продолжая вести борьбу. Александр бьётся за Равку, Алина — за его душу, сдерживая, сжимая крепко вожжи в пальцах, до проступающей крови на стёртой коже.

Александр не стал бы её спасением.

— Какой он... молодой, — слова срываются с губ вовсе не шёпотом, как хотелось бы, и Алина отчаянно надеется, что её никто не услышал, но тут Алексей наступает ей на ногу, а Дарклинг, о святые, замедляет шаг. И поворачивает голову в их сторону.