Нет, это не курортный роман, наоборот, какой-то антироман. Хочется еще лета, еще и еще, и чтоб догнало и вырубило.

Эдуард замолчал, вспомнив недовольство, ожидание, надежду и растерянность в тёмных глазах парня, стоящего в пяти метрах от него, и как кивнул, не в силах оторвать взгляд от этих глаз, и как мальчишка улыбнулся, открыто и искренне, и как тихо зашипел на друга: «Ну и кто просил? Без башни совсем».

Димка Ерохин никогда не отличался скромностью и спокойствием, когда доходило до собственных желаний. И когда дело коснулось Гошки Касьянова, его однокурсника, то он не отступился от своих принципов: засматриваясь уже не первую неделю на весьма впечатляющий бугорок в штанах Гошки, отказать себе в попытке сблизиться с ним Димка не смог. Но кто мог знать, что Гошка, обладая такой драгоценностью, окажется весьма невинным одуванчиком.

Столичный мажор и деревенский житель. Что между ними общего? На первый взгляд - ничего, а если копнуть глубже?

Истории из жизни обаятельного распиздяя и брутального трудоголика. Реальность здесь переплелась с вымыслом на грани фола.

Что-то сломалось внутри, какой-то винтик. Вообще нет чувств, будто опустошили. — Паш, я спать. — А ужин? Я столик заказал в «Малевиче» еще в понедельник. — Я спать, Паш, — Ник просто захлопнул дверь в спальню, не раздеваясь, лег на кровать и отключился. Паша уехал ужинать с друзьями, а Нику снилась университетская курилка и ментоловый вкус сигарет на губах совсем нелюбимого парня.

- Ты мне обещал. - Я знаю. - Ты обещал. - Я не смогу. - Сможешь.

— Мне тоже страшно, что ты устанешь со мной возиться. Найдешь кого-то более подходящего. С меньшим количеством проблем. Но я вспоминаю, через что мы прошли. И если ты остался после всего, значит, уже никуда не денешься. Так я себя успокаиваю и отодвигаю своё "после" за горизонт.

Макс подпевал, сам того не понимая, зная чётко теперь только то, что он ему нужен, очень нужен, такой, как есть — в вытраханных кроссах, в совсем не специально и некрасиво рванных джинсах, курящим две за раз, с той телкой в анамнезе и печалью во взгляде. И это не для фотосета, не для искусства в целом, творчества в частности и тем более не для публики, потому что слишком личное. Отличная обложка от zateewa https://sun9-52.userapi.com/CEV7TKe_rCmzcSWVXQpb3u1mvFtTXXkCR4JclQ/PSGt_7fD3C4.jpg

Если бы не вечеринка в доме Каролы Рилов, они бы, может, и не познакомились никогда. Вряд ли бы другие обстоятельства свели звезду футбольной команды и гея, играющего в постановке университетской пьесы.

Какова цена любви? Сколько стоит доверие? Можно ли измерить лимит терпения? У чувств своя бухгалтерия

Джуд Фитцджеральд. Он был моей трясиной, тёмной и холодной, практически ледяной водой, в которую я шагнул без сомнений, не боясь погибнуть. Удивительный, едва ли не клинический случай. Ты захлебнёшься, Эйден, но тебе понравится. В свои восемнадцать я об этом ещё не знаю. В свои восемнадцать я отправляюсь в академию «Винтерсторм», чтобы там, в гулких полутёмных коридорах и полупустых аудиториях встретить его. И не просто пройти мимо, а без памяти влюбиться в того, кого любить нельзя.

Россия, 2010-е годы. Молодой парень-экстрасенс влипает в мистическую историю и попадает в поле зрения спецслужб, занимающихся паранормальным.

Добрыня изо всех сил старался держаться подальше от этого хулигана, но какая-то неведомая сила тянула его в компанию этих парней. Неизвестно, что бы из него вышло, если бы дед не забрал его к себе в Ростов.

Всё началось с нелепого каприза шефа... Хотя нет, для двух друзей детства история началась гораздо раньше. А эта маленькая новогодняя "неприятность" стала всего лишь детонатором для давно тлеющего заряда. Вот только как сложится мозаика после взрыва? Особенно если в ней появится новый элемент. Даёшь стриптиз на Новый Год!

Еще с нашего рождения было понятно ху из ху. Я, как прилежное и уравновешенное дитя, родился первым и заорал без шлепков, и к сиське нормально приложился. А Никита уже тогда делал все через жопу. В прямом смысле этого слова - попой шёл вперед.

— Сидеть, — прозвучало тихо. Том еле удержал себя, чтобы не упасть на колени прямо перед этим человеком. Команда была сказана настолько властно, безапелляционно и неожиданно, что сердце пропустило удар, а осознание, что она предназначалась псу, пришло секунд через пять. Голос незнакомца был глубокий, низкий и с легкой хрипотцой. Том тащился от таких голосов. От таких голосов начинало ныть где-то в солнечном сплетении, спускаясь ниже к животу и завязываясь в сладкий узел.

"Из пункта А в пункт Б не долетел дирижабль. Как починить радио, если пилоту тридцать лет?" - и другие интересные задачи, которые поставила жизнь перед Скоттом Салливаном.

— Ты что творишь? — шипел Иван, глядя на раздевающегося Антона. — А что такого? — спросил тот, отбросив в сторону футболку и взявшись за пояс домашних шорт. — А ты чего ждёшь? Раздевайся! — С ума сошёл? — вопреки словам, Иван тоже потянул футболку вверх. — Вань, ты мне нравишься, я тебе, — Антон внимательно посмотрел на Иванов пах, выдающий хозяина с головой, — тоже. Так, может, хватит уже? Взрослые же люди. — Вот именно! А рядом ребёнок. Вдруг услышит?

Рин стал рабом, а потом лучшей шлюхой в самом дорогом борделе страны. И, казалось бы, ближайшие годы в его жизни ничего не изменится, но однажды появляется парень, который предлагает свободу, с кое-какими условиями, разумеется. Может ли его жизнь стать хуже, чем сейчас? Можно ли довериться незнакомцу? Смеет ли он надеяться вновь стать свободным?