философская притча о потерянных ориентирах, гречишном мёде, дедах и панках, психоанализе, слойках с вишней и лете.

— Я не альфа, — ответил Джисон. — Ты встретишь своего альфу, я... я уверен. Я верю, что они нас где-то ждут — наши Обещанные.

Джисон зажимает его везде, где придётся. От Джисона пахнет банально. Яблочной жвачкой и какими-то электронными сигаретами. Это не значит, что у Хвана не подкашиваются колени. Джисон ниже него на добрых сантиметров пятнадцать. У него маленькие ладошки, узкая талия и беличья улыбка. Джисон по идее н е м о ж е т Хёнджина зажимать. Не то чтобы ему это когда-нибудь мешало. Хан нагло прикасается и дразнит всё время. Хёнджин не может поверить что из всех людей в мире, именно он его соулмейт.

- Я просто люблю поцелуи! - воскликнул Джисон, в отчаянии вскидывая руки. - Ты не отходишь от Сынмина ни на шаг, но не позволяешь мне поцеловать тебя? Не страдай брофобией! (Или: 5 раз, когда Джисон пытается поцеловать Хенджина, и 1 раз, когда Хенджин, наконец, позволяет ему.)

Хосок мог бы быть отличным правителем. Он мог бы совершить еще много великого. Но почему-то именно ему суждено умереть в свои 23 года. Король слишком любит своего сына, чтобы пренебречь рекомендациям лекарей. Магия в королевстве не приветствуется, но ради здоровья наследника свита решает сделать исключение, приглашая к нему мага на условии жизнь наследника за его жизнь.