Детская всем известная игра иногда кончается чем-то совсем не детским.

— А мы будем общаться, когда ты станешь знаменитостью мирового масштаба? — как можно серьёзнее интересуется Лениви, задумчиво всматриваясь в уходящее за горизонт солнце. — Может, дашь свой номерок? — вновь переводит на тебя взгляд блестящих в лучах закатного солнца глаз. — Это ещё зачем? — вопросительно вскидываешь бровь и чуть щуришься, пытаясь найти ответ в глазах напротив. — Ну как? — с наигранным недоумением произносит Дилан, — чтобы я мог пригласить тебя на свидание.

Подсаживаешься на диван, наблюдая за тем, как Лениви сжимает пальцами предплечье — всё, что осталось от противоположной руки. Болезненно кривится, поджимает губы и сдавленно мычит себе под нос. Резко одёргивает пальцы здоровой руки от кожи, которая в мгновение ока начинает жечь. Зажимает переносицу, прикрыв глаза, и шумно дышит, пытаясь сдержать слёзы. — Как давно тебя беспокоят фантомные боли? — Дилан весь скукоживается от твоего вопроса. — Началось спустя пару дней, как мы уехали из лагеря.

— Значит, тебе нравлюсь я — раздолбай Дилан? — Мне нравится весёлый Дилан с милыми ямочками на щеках при улыбке. Нравится Дилан с хорошим музыкальным вкусом. Дилан, который всегда рад рассказать о строении атомов в квантовой физике. Мне, — сокращаешь расстояние между вашими лицами, — нравишься, — выдыхаешь в самые губы, наблюдая за тем, как Лениви медленно прикрывает веки, не в силах сопротивляться твоим играм, — ты, — проговариваешь, запечатывая слово в нежном поцелуе.

Опускаешься на колени и придвигаешься ближе, отставляя ногу Лениви в сторону, чтобы хорошенько устроиться у его промежности. Дилан опомниться не успевает, как слышит звук расстегнувшейся ширинки и через мгновение чувствует твою горячую ладонь, сжимающую его член через ткань нижнего белья. Уже ближе. Значительно ближе.