И Малфой отвечает на поцелуй, запутавшись в вихре ощущений, поднимающихся из глубины. Тогда он еще не знал, что позволил ей тем самым запустить инфекцию в свой организм, которая будет разъедать его каждый день всё больше. Возможно, к ней стоило прикрепить инструкцию, где были бы написаны побочные эффекты. И самым первым Драко бы написал: «Осторожно, вызывает привыкание».

И тогда Гермиона делает это, не успевая задуматься о причине и последствиях. Встаёт на цыпочки – и их губы сталкиваются так резко, что это больше похоже на удар. Авария в замедленной съёмке. Их первый поцелуй солёный от её слёз, смешанный с теплым выдохом прямо ему в рот. Малфой замирает, каменея. И когда осознание сделанного уже почти настигает её, он отвечает на поцелуй.

Когда от усталости хочется содрать с себя шкуру, приходит спасение. В ненависти и ярости. В хронической злобе. В возвращающейся боли. И осознании: любое спасение временно.

Впервые за очень долгое время ему было тихо.

Как Драко Малфой учил летать Гермиону Грейнджер... "Гермиона фыркнула, приподняв подбородок, и, отвернувшись начала выдвигаться в сторону двери, как вдруг в её спину мягко врезалось что-то, как ей показалось, металлическое и холодное. - Не так быстро. Драко обошёл её и, аккуратно придерживая за локоть, повторил: - Не так быстро, милая. Ты забыла наше средство передвижения. - Драко ухмыльнулся и, легко перехватив увесистую метлу в правую руку, пошёл к двери."

Плод раскрылся, и Малфой, наклонившись, вдохнул носом сладкий аромат. Он отложил нож и одну половинку на стол и впился зубами в персик. Сок потек по его подбородку и рукам. Драко, казалось, не обращал на это никакого внимания, как и на замершую рядом Гермиону. Закусив губу, она смотрела, как Малфой, откусив кусочек персика, откинулся на спинку стула, закрыл глаза и застонал от удовольствия. - Мерлин, как это вкусно. - Мерлин, - тихо, одними губами прошептала Грейнджер согласившись с ним.