— А мы будем общаться, когда ты станешь знаменитостью мирового масштаба? — как можно серьёзнее интересуется Лениви, задумчиво всматриваясь в уходящее за горизонт солнце. — Может, дашь свой номерок? — вновь переводит на тебя взгляд блестящих в лучах закатного солнца глаз. — Это ещё зачем? — вопросительно вскидываешь бровь и чуть щуришься, пытаясь найти ответ в глазах напротив. — Ну как? — с наигранным недоумением произносит Дилан, — чтобы я мог пригласить тебя на свидание.

Детская всем известная игра иногда кончается чем-то совсем не детским.

Подсаживаешься на диван, наблюдая за тем, как Лениви сжимает пальцами предплечье — всё, что осталось от противоположной руки. Болезненно кривится, поджимает губы и сдавленно мычит себе под нос. Резко одёргивает пальцы здоровой руки от кожи, которая в мгновение ока начинает жечь. Зажимает переносицу, прикрыв глаза, и шумно дышит, пытаясь сдержать слёзы. — Как давно тебя беспокоят фантомные боли? — Дилан весь скукоживается от твоего вопроса. — Началось спустя пару дней, как мы уехали из лагеря.

— Мы дружим больше десяти лет и повидали много дерьма, но то, что сейчас происходит с тобой, — делаешь паузу, прикусывая нижнюю губу и слегка покачивая ногой, — я уже не вывожу. Я не могу тебе помочь, потому что ты не хочешь, чтобы я тебе помогала. И ты не даёшь другим помочь тебе, потому что тебе это не нужно, — пожимаешь плечами, озвучивая и без того очевидные вещи. — Так что тебе нужно, Майлз? — Может, мне нужно, чтобы ты была рядом? — сухо цедит Роббинс.

— Значит, тебе нравлюсь я — раздолбай Дилан? — Мне нравится весёлый Дилан с милыми ямочками на щеках при улыбке. Нравится Дилан с хорошим музыкальным вкусом. Дилан, который всегда рад рассказать о строении атомов в квантовой физике. Мне, — сокращаешь расстояние между вашими лицами, — нравишься, — выдыхаешь в самые губы, наблюдая за тем, как Лениви медленно прикрывает веки, не в силах сопротивляться твоим играм, — ты, — проговариваешь, запечатывая слово в нежном поцелуе.

Лениви сжимает букет слишком сильно, а улыбается слишком криво, до того ему делается неловко, что он буквально не знает, куда себя деть. Крутит между пальцами отпавший от цветка лепесток и вдруг выпаливает: — Выйдешь за меня? Твои глаза моментально округляются, кажется, ты даже не моргаешь секунд десять, тупо пялясь на Дилана, чуть приоткрыв рот, из которого, увы, ничего, кроме несвязных гласных и согласных звуков не исходит. Кажется, простая детская игра зашла слишком далеко...

— Почему всё так сложно? — В любви никогда просто не бывает. Дилан был бы и рад не поддаваться, но второй раз пропустить мимо ушей слова о любви не получается. До покалывания в кончиках пальцев бьётся желание тебя поцеловать и сказать, что будет рядом, что не причинит боли. — Просто позволь... — Лениви наклоняется к твоему лицу и шепчет почти в самые губы, обдавая сильным жаром лицо, ты дрожишь под натиском, но не отстраняешься, — любить тебя, — всё внутри сжимается от выдоха хрупких слов.

— Хорошо, что нарвался на какую-то металлическую хрень, официально появился повод чаще заглядывать к тебе, — с некоторой долей безмятежности проговаривает он. Кажется, Лениви весьма доволен этим фактом и никакой шрам на коже его не пугает. — Ты невыносимый, — сложно сдержать улыбку, глядя на этого парня. А ты и не пытаешься. — За это я тебе и нравлюсь, — Дилан определённо доволен сам собой, поэтому уверенно подмигивает тебе и закидывает руки на затылок, делая для головы небольшое возвышение.