В Новогоднем экспрессе до славного города Устюга едут шпион, доктор наук, учитель музыки, мальчики-близнецы, харизматичный проводник и очень ответственный начальник поезда. А раз в год, накануне праздника, в одном из купе просыпается волшебное зеркало - портал в зазеркалье, где уже который год злая ведьма дожидается жениха.

Серые - это не ангелы. Это не священные существа, не мудрые и не обладающие знаниями. Серые - это пепельные полукровки, которые боятся как высших небесных тварей, сотканных из солнечных лучей, так и демонов, рожденных из земли и огня. Они не имеют пола, возраста и представления о себе и мире. Серые могут только догадываться о том, кто их родил и зачем. Осознание их предназначения в мире сродни инстинкту.

И тянется слово за словом: "Прах к праху. Земля тебе пухом"

Дети Вотана... На них не действовали угрозы, им было плевать на наказание. Машины для убийства, идеальные, идущие под руку со смертью. Как я был верен своей погибшей возлюбленной, так они остались верны своей арийской идее. Выходя, будто рождаясь из черного дыма, пройдя несколько сотен шагов, они погибали в пропасти. А я улыбался, странно, очарованно...

Не в состоянии даже кричать, Катя выскочила на улицу, в чем есть, и, ударившись плечом о калитку, не разбирая дороги, понеслась вперед, босиком. Она не замечала ничего вокруг, чувствуя, как внутри что-то рвется и мерзко хлюпает. Как кожу колит от могильного холода.

Несколько средневековых захоронений. Бугорки земли, искаженные измерениями, лишены надгробных плит и памятников, зато покрыты ковром из мха и фиалок. Солнце ярко освещает могилы, и я невольно останавливаюсь, завороженный красотой этого места... Здесь не нужны надписи. Если хочешь понять, кто тут похоронен, просто спроси. Спроси фиалки, спроси воздух, который наполнен вибрирующей информацией. Посмотри под ноги. Там, сквозь землю, пробивается хрустальный луч. Скользи по нему, и всё узнаешь.

...Коснувшись взором Всадников, они падали замертво, поглощаемые божественным огнем. И теперь их тела, насквозь сгоревшие, валялись на площади, на тротуарах, среди разрушенных зданий... Жуткие, почерневшие трупы. Однако стоило коснуться пальцем, стоило подуть ветру, как человеческая фигура рассыпалась, разлеталась, будто ее и не было...

- Ты, урод, обманул нас всех! Гнида! Чей это был жир? - Висельника. - Висельника? Ты, лживый, уродливый кусок говна! А рука чья? - Его же… - Лжец! Если бы это была рука ублюдка, то в доме никто бы не проснулся! Никто! А хозяева проснулись! Шум подняли! И мы еле ушли... Не смейте, никто не смейте мне лгать! А ты! Ты! Сдохни, сейчас же!

Осень, ночь, старинный дом, призрак...

Я умер... Можно сказать, что случайно и глупо, но это не так. Просто пришло время. Я это называю судьбой. Будто кто-то толкнул меня перебегать дорогу в тот самый момент, когда я знал, что поток машин вот-вот тронется. Точнее, не толкнул, а повел за собой, шныряя между автомобилями, к остановке. Заставил обойти троллейбус спереди, тогда, когда его водитель, не глянув на дорогу, надавил на педаль газа...