... или Муза болеет, а Ривен – чуть менее самодовольный засранец, чем обычно и чуть более – обеспокоенно-заботливый.

Пригладив взъерошенные волосы специалиста она опускается ладонью ниже и прижимается к сильному плечу, обхватывая его руку. - С тобой я полюбила темноту... - Шепчет она, обжигая открытую, из-за рваной одежды, кожу.

Он не кретин, чтобы спокойно наблюдать за чужими страданиями.

— Какое же ты дерьмо, — говорит себе Ривен, когда рядом никого нет. А вслух при посторонних произносит лишь колкости и прячется за дурманом травки. Муза прячется за наушниками, как за высоченным забором, ограждающим от мира, вторгающегося в её голову, когда совсем не просят. — Поспорим, кто дольше протянет без своей зависимости?

Муза хотела разъединить руки, но не сделала это. Все еще не более чем обычный переплет пальцев, который она могла бы разорвать, если бы захотела, но, Боже мой, у нее не было такого желания. Не тогда, когда его большой палец поглаживал кровавые следы на ее коже, когда он осматривал их. И было желание прижаться к нему. Снова. ~ Ривен помогает Музе снять ограничивающие браслеты после их первой тренировки, а затем делает даже больше, чем она от него ожидала.