Каминари легко идет на физический контакт с друзьями. Он постоянно бросается на них, удерживает всем своим существом, любит их и позволяет им любить себя в ответ. Шото же не помнит, когда в последний раз так трогали его.

После того как Мидория подбрасывает ему на колени додзинси с Шото/Граунд Зеро, Тодороки делает все возможное, чтобы с его помощью испортить Бакуго жизнь. (Или пять раз, когда Бакуго хотел, чтобы Тодороки заткнулся и перестал комментировать чертов додзинси, и один раз, когда Бакуго совсем-совсем того не хотел.)

Кацуки отправляется в поездку, чтобы навестить семью своего парня, и чертовски сильно переживает по этому поводу.

— Всё в порядке, — сочувственно говорит Цую. — Все считают Тодороки-чана красивым. Я болею за тебя! — Не за что болеть! Это недоразумение, понятно? Мне чертовски не нравится Тодороки! — восклицает Кацуки в энный раз, ударяя кулаком по столу, чтобы подчеркнуть своё заявление. Но никто, блять, не слушает. Никто никогда не слушает. (Или: Общеизвестно, что Бакуго Кацуки любит Тодороки Шото — просто спросите любого. Кроме самого Бакуго Кацуки, конечно.)

Каков священный долг напарника? Угонять чужую машину, просто чтобы позлить? Наотмашь бить по лицу в переулке за супермаркетом, чтобы не дать отключиться от потери крови? Снимать с барной стойки в грязном баре, когда на часах уже далеко за двенадцать? Ненавидеть общее прошлое так сильно, чтобы уехать за половину земного шара? И любить настолько сильно, чтобы вернуться?