Перепуганный мальчишка-проститутка, серые кусты и окурки в пожухлой траве. Визг молнии. Затравленный взгляд. Что, в общем-то, может из этого выйти хорошего?

Мне тридцать два, а ему вполовину меньше. Я за рулём, а ему приспичило грохнуться на пассажирское и начать знакомиться ни с того ни с сего. И хер знает, что в нём должно быть такого, чтобы я согласился.

Одна шикарная независимая блядь и один нормальный мужик. Виктимоагрессорские ухаживания, взаимная ненависть и сарказм вместо флирта. И секс. Много секса.

— Юрочка, — Валентин Валентинович щёлкнул ручкой и поставил кончик с кнопкой мне под подбородок. Приподнял мою голову, заставив посмотреть на себя. Я подумал вдруг, что щёки у меня горят, глаза бегают, а стояк такой, что штаны уже ничего не скрывают. — У тебя, мой хороший, на лице написано, что ты гей. Думаю, однозначный пассив. Маленький, смазливый и большеглазый, повезло с внешностью. И, вероятно, в Теме нижний. Я угадал?

Игорь - простой советский студент. Он смотрит обычное кино, слушает обычную музыку и читает обычные книги. Однажды рутина нарушится, и это изменит всё. Основное действие происходит между 1988-1994 годами.

Сколько простых порядочных людей от души пожелали бы нам гореть в аду? Раньше это меня бы морально раздавило, а теперь не имело значения. С ума, может, сошел. Стою и курю. Делю маленький кусок пола с человеком, которому недавно боялся и слово сказать. С человеком, который заставляет меня верить, будто рядом с ним я спасен — тем больше, чем больший бардак творится кругом.

Он собрал полный комплект. Он рыжий. У него двойная фамилия, у него чертовски двинутые предки. Он вылетел из олимпийского резерва; он физматовец, влюбленный в литературу; он отличник с доски почета. А еще он высокомерный подонок. И тут он встречает фрика покруче, думает: «Ну наконец-то! Родственная душа». Ну а фрик... Он покруче, и он отвечает: «Никогда ко мне больше не подходи». И секретов у него столько, что хватит на всех фриков вместе взятых, и как будто причина есть.

Без трех классов золотой медалист, на него возлагают ожидания и надежды, предки знают его путь — и вдруг он просыпается с мыслью, что, похоже, его консервативная семья обалдеет. Сначала обалдеет, потом заклеймит и прогонит в шею. Он постоянно чувствует, что теряет себя и единственного друга. Вот только друг — потерянный давно, а согласиться с этим фактом не хватает мужества.