от них остались раскраски, отзвучавшие песни, огромный свитер мелкой вязки, кассета 2002 года с французским мюзиклом «roméo & juliette: de la haine à l'amour» и драконы.

У Джисона грустный взгляд и тысяча проблем. У Минхо только одна проблема – Хан Джисон.

Джисон всегда думал, что Минхо – это вообще другая лига. Минхо талантливый, красивый, успешный и всё-всё-всё на свете. Они просто существуют в разных вселенных, даже когда пересекаются в одной танцевальной студии; с этим ничего не поделаешь. И Джисон сам, если честно, не заметил, как пропал. А когда очнулся, понял, что не хочет выбираться. Ни из влюблённости этой своей ебучей, ни из анорексии. Но из анорексии, конечно, в первую очередь.

Его звали Хан Джисон. Он был обычным подростком. Любил поиграть в видеоигры, почитать глупые романы. Любил тёплые свитера и свои затасканные тёмно-зелёные кеды, которые он купил на распродаже в секонд-хенде. Он любил котят и не переносил кофе с молоком, ведь он действительно был ужасным. Недавно ему исполнилось семнадцать лет, и он оборвал свою жизнь.

Лежа на облаке и вдыхая запахи растений из сада, Джисон полностью расслабился в тёплых объятиях своего мурчащего хёна. Все тревоги и усталость, что пришла с очередным туманным воспоминанием, ушли прочь, стоило ему оказаться рядом с Минхо.

Сказка о падающей звезде, что так стремилась на земле выполнить желание мальчика, который загадал всего лишь хоть раз почувствовать любовь.

Снова ночная истерика и трясущиеся руки, из под которых сходят болезненные строки последнего стихотворения Хан Джисона: "Но вы не услышали мой вопль и не услышали меня."