5 Seconds of Summer (5SOS) / Австралийская поп-рок-группа

– Почему ты смотришь на меня? – спросил блондин. – Просто потому что я хочу, – парень пожал плечами, улыбнувшись. – Я говорил, что мне мало того времени, чтобы налюбоваться тобой, поэтому сейчас я делаю то, что так долго хотел. Сейчас я запоминаю каждую черту твоего лица, каждую веснушку и родинку. Я хочу сохранить это в своей памяти, чтобы вспоминать это потом, когда у меня не будет возможности вновь посмотреть на тебя.

И имя этого парня было – Эштон Ирвин. Лучшая порно звезда в его студии. Да даже не порно, а просто звезда. С большой буквы.

Любовь наступает быстрее, чем осознание произошедшего. Любовь уже с первой секунды встречи поселяется как в сердце, так и в разуме человека, а потом начинает "заражать" всё внутри собой и своей "неизличимой болезнью". Так любят люди – сильно, без памяти, без остатка, отдают всех себя.

Когда ещё, если не сейчас?

– Не хочешь устроить со мной заплыв? – О, это можно, – кивнул кудрявый и хотел только двинуться в воду, как блондин выставил руку, перегораживая ему путь. – Без одежды, – на его губах появилась улыбка, а Эштон непонимающе моргнул. – Что, прости? – Ты меня слышал, – Люк опустил доску на воду, а сам подцепил пальцами резинку своих шорт. Глаза Эштона автоматически скользнули вниз. – И не вздумай жульничать или сбежать.

"Я не встречаюсь с друзьями дяди. Это плохо". – Ты забыл, я не встречаюсь с друзьями дяди, – смущённо напомнил Эштон, отодвинув от себя Люка. – Да, знаю, потому что ты с ними спишь, – на губах мужчины появилась усмешка, а потом он втянул парня в поцелуй.

– Почему мы перестали играть? – отчего то шёпотом спросила Лу. Она заметила, что Эллис заглушила звук гитары, сжав струны ладонью. Также она отложила барабанные палочки в сторону. – Потому что я твоя девочка, разбивающая сердца, – прошептала Эллис, а ее лицо стало ближе к лицу Луа. – Однако твоё сердце не будет разбито из-за меня, – и с этими словами она мягко забрала из рук блондинки гитару и отложила в сторону.

– Я не собираюсь звать его папочкой, ясно?! – вспылил он, отчего его лицо слегка покраснело от злости. – Да, понимаю, но придётся, – пожал плечами Худ, а потом устремил свой взгляд куда-то в коридор, и Эштон понял, что тот на кого-то смотрел. И он знал на кого.

У Калума появилась татуировка. И конечно же, Майки не думал, что станет зависимым от лицезрения первой татуировки Калума. Он не помнит, чтобы Калум так сох по его первым татуировкам на пальцах. Однако такое впервые произошло с Майки и поначалу он думал, что все нормально. Все нормально, так как между ними давно не было близости, и, наверное, поэтому, он голодными глазами встречал и провожал фигуру младшего каждое утро и каждый грёбанный вечер.

– А что прикажешь делать? Просто взять и засунуть свои чувства далеко и надолго? – вспылил он, тоже поднимаясь на ноги. – Какие чувства? – недоуменно и удивлённо спросил Люк, растерянно моргая. – Чувства к тебе, идиот....

Его глаза были словно океан, и я тонула в них, сама того не замечая.

Мелисса, пережив болезненный разрыв с возлюбленным, решает замкнуться в себе, посвятив себя работе и избегая новых отношений. Случайное знакомство приводит к тайнам, втягивая Мелиссу в любовный треугольник между другом детства, который её любит, и другом без обязательств. Что же в итоге решит Мелисса - открыться навстречу любви или остаться в одиночестве, спасаясь от боли? И сможет ли она разобраться в своих чувствах, прежде чем будет слишком поздно?

– Сегодня красивая ночь, так не хочется возвращаться, на самом деле, – заговорил Эштон. – Это да, – согласился с ним блондин, смотря на полную Луну на небе. – Это свидание, не находишь? – по-доброму усмехнулся Люк. – Да? Это оно? – брови кудрявого взлетели вверх. Это немного удивило его, так как свиданий у них не было так давно. – Да, это оно. У нас, кажется, давно не было свиданий, и я сожалею по этому поводу. Мне бы хотелось водить тебя на свидания чаще, чем один раз в год.

Тесса Тернер стала невольным свидетелем жестокого события, переврнувшим всю её жизнь (а может даже и жизнь целой вселенной) Кудрявые волосы до плеч и черные, будто мертвые, глаза... Они будут всегда и везде с ней...

Он не сможет отказаться от частички себя. Не тогда, когда в его руках тот человек, который заставляет его испытывать в одно и то же время злость, ревность и самые нежные чувства.

В тот раз Эштон, кажется, дал Люку возможно целовать его. Он прерывисто дышал, а его ресницы часто трепетали, и Люк полагает, что ему это нравилось. Эштон прикрывал глаза на секунды, когда Люк ловил его губы своими, а сердце останавливалось в груди, когда блондин кусался. Эштон еле слышно не то скулил, не то вздыхал. Люк не скажет точно, но ему однозначно нравились звуки, издаваемые кудрявым. Его мальчик хныкал, ведь Люк дарил ему ленивые, тягучие и вязкие поцелуи.

В тот день помимо контакта мокрых полуобнажённых тел были ещё объятия на пляжу в лучах заходящего солнца. Солнце жидко освещало их фигуры на тихом и безлюдном пляже. Они лежали тогда вместе на расправленном пледе. Майки тогда положил свою голову на колени Калуму и чувствовал, как тот запустил пальцы в его колючие волосы. Они вместе смотрели на закат. Смотрели, как солнце оставило после себя малиновые мазки на синем небе, словно художник на чистом холсте.

Эштон попятился назад, позволяя Люку войти в квартиру. Блондин вошёл, снял обувь, но чемоданчик так и не выпускал из рук. Зачем-то окинул взглядом убранство его квартиры, а Эштону подумалось, что Люк выглядит не как парень на час, а как муж на час, который сейчас пойдёт прямиком в кухню и в ближайшие два часа Эштон его не увидит, потому что тот будет возится под раковиной.

– Люк, что ты делаешь? – захихикал Эштон, а Люк, кажется, впервые услышал этот милый и забавный смех. – Что? Я обычно так не делаю? – спросил он, заглядывая в глаза напротив. Он обнимал его за талию, медленно, но верно подступая ближе к кровати. И, когда Эштон хотел было ответить, Люк повалил его на мягкие простыни, нависая сверху. Эштон выглядел, мягко говоря поражённым. Наверное, Люк делал это не часто. Не часто проявлял инициативу в плане постели.

– Ты правда собираешься плавать сейчас? – ещё раз спрашивает Майки, обнимая себя руками в попытке согреться. – Да, почему нет?! – брюнет снова пожимает плечами, а затем его руки спускаются до резинки тёмных боксеров, и Майки больше чем уверен в том, что он не зря это сделал, ведь его действия намекают на то, что... – Поплаваем голышом? – спрашивает Калум, а его пальцы уже ныряют под резинку боксеров. От его слов живот Майки поджимается.