Жёлтые пёрышки. Красные туфли.

Ленни уговорил Рокко съесть запечённые вымоченные в молоке бублики с шариками из фарша, которые приготовил вчерашним злосчастным вечером, под предлогом того, что он сам съел все развалившиеся, а их было больше, чем целых, поэтому он их уже не хочет, и если придётся выкидывать хорошие, то это прогневает духов еды. Ленни не верил в духов еды, но ему нравилось так говорить, потому что это отражало его трепетное отношение к еде, особенно той, которую готовил сам. Пока Рокко отсыпался, Ленни занялся "утренней" гигиеной. Под струями душа он с интересом общупал приятно ноющее тело. Он не знал, что думать о своём согласии на дальнейшее злоупотребление этим телом. Мысли о прикосновениях, как и свежие воспоминания, связанные с ними, раздражали его до паники. И всё же сама идея того, что он задолжал Рокко эту тактильность, будто приоткрывала скрипучую калитку надежды заново научиться воспринимать её как что-то приятное. Ему определённо нравился факт того, что Рокко решился взять его силой. Нравилось, как угрожающе прозвучало это его: "Я выебу тебя ещё раз". Ленни возбудился, прокрутив эту фразу в голове. Он попробовал помастурбировать, но ему не понравилось, и он остановился. Вспомнил, что обещал позвонить Рут, но не знал, что ей сказать. – Рокко, а давай пригласим Рут в гости, – предложил Ленни, раскладывая пряди волос спящего Рокко в форме полусолнца на подушке. – Ночь, спи, – пробормотал Рокко. – Не ночь, ещё пяти нет, – уговаривал Ленни, – Уже нельзя спать, голова будет болеть. Рокко заворчал по-медвежьи, привстал и попытался сфокусировать взгляд. – Она и так болит, – ответил Рокко и снова плюхнулся на подушку. – Будет ещё сильнее болеть, – не унимался Ленни, – И ночью не сможешь уснуть. – Зачем тебе Рут? – Я ночью сказал ей, что перезвоню, но не знаю, что ей сказать. А если пригласить, то ей будет приятно. – А нам есть, чем её угощать? – Я могу выйти купить что-то. Рокко сдался и снова открыл глаза. – Давай так, – сказал он, – позвони ей, выясни, придёт, не придёт, и если да, то когда, а потооооом, – он таинственно растянул слово, – сходи в магазин и добудь там холодного вкусного пива для своего умирающего короля. Без пива не входи в королевские покои. – Хорошо, мой король, – умилился Ленни. Снова пришлось решаться звонить Рут. Ленни стеснялся её, как дети стесняются дальних родственников, даже хороших. К его удивлению, Рут приглашению обрадовалась, как будто и сама хотела встретиться, но не посмела бы навязываться. Спросила, когда её ждут, Ленни ответил: "Да хоть сейчас", и она сказала, что будет в течение часа. Он думал, она откажется, сославшись на занятость, и даже, наверное, рассчитывал на это, но её энтузиазм вдохновил его. Он оделся и поскакал в ближайший супермаркет, где взял пива на всех и набор всяческих морских гадов к нему. И торт "Наполеон". Торт не подходил ни к чему, но он был таким свежим, так пушисто обсыпанным крошкой, с таким нежным лунным оттенком крема, что устоять было нельзя, а повод был весомым. Именно "Наполеоны" всё детство манили его своей недоступностью и нередко являлись во снах, пока он добросовестно твердил себе, что это всего лишь жир, сахар и тесто, а едят их только те, кто хочет иметь слоёные складки жира на животе. – Вот вам и пиво, ваше величество, – торжественно сказал Ленни, прикладывая холодную банку к виску всё ещё дремлющего Рокко. Рокко вздрогнул от неожиданности, а потом протяжно застонал и стал поочерёдно прижимать пиво к разным частям черепа. – Благодарность моего величества не знает границ, – сказал Рокко, – Что в итоге Рут? – Уже в пути, поэтому вставай. Она сказала, что приедет в течение часа, и я с тех пор успел сходить в магазин, значит, у нас есть где-то полчаса или меньше. – Блядь! – Рокко подскочил, – А нельзя было раньше сказать? Я бы хоть помыться успел. – Ты сказал не входить в королевские покои без пива, – Ленни развёл руками. – Кашка ты манная, – заворчал Рокко. – Какашка туманная? – Ленни не расслышал и рассмеялся, – Что? Что это такое вообще? – Это ты! – Рокко сказал это безапелляционно, после чего схватил сушащееся на двери полотенце и скрылся в ванной. Ленни действительно не подумал о том, что Рокко не успеет привести себя в порядок, он выполнял инструкцию. Что? Ты же хотел выспаться. Сам какашка туманная, что это такое вообще? Типа у меня всё-таки там что-то было, и я у него теперь ассоциируюсь с какашками? Фу. Мерзкий Рокко. Да нет, он не стал бы за это подъёбывать, он не такой… Ленни взглянул на кухонный стол и понял, что он слишком грязный и заставленный предметами, чтобы использовать его для посиделок с Рут. – Рокко! – Ленни постучался в ванную. – Что? – отозвался Рокко, – Заходи, я не закрывался. Ленни открыл дверь и увидел голого Рокко с волосами в шампунной пене. Не то чтобы он никогда не видел голого Рокко, но разглядывать его оказалось залипательно. Ленни гордился тем, что несмотря на возраст, Рокко так и не обзавёлся животиком. Его скелет такой правильный, как будто из учебников по рисованию. – Что пришёл? О чём задумался? – спросил Рокко. – О том, что мне повезло с мужем, – улыбнулся Ленни. – Не подлизывайся, ты всё равно не потрёшь мне спинку. – А… Я… – Ленни растерялся, он понимал, что стоило бы попробовать потереть, но не мог просто взять и решиться на это. Он запаниковал. – Я шучу, Ленни, – успокоил его Рокко, – Правда, шучу. Уже потёр сам, и это не что-то такое, чего я хотел бы от тебя… Ленни, пожалуйста, вернись в реальность, всё хорошо. Ты что-то хотел у меня спросить? – Да, – он забыл, что. – Что-то про подготовку к приходу Рут? – Да, про стол, – нашёлся Ленни. – М? – Стол на кухне грязный и заваленный, сегодня неподходящий день для борьбы с ним. – А, возьми балконный, он чистый. Протри его от пыли чуть-чуть и пересели в комнату, так будет цивильнее. И стулья тоже балконные возьми. – Спасибо, Рокко, ты гей, – Ленни всегда специально использовал это слово вместо "гений". Пивно-морской столик получился вполне симпатичным. Ленни выбрал голубые стаканы, чтобы подчеркнуть морскую тему, и ещё разложил по пустым местам несколько ракушек. Торт остался ждать своего часа в холодильнике. Звонок в дверь. Почти вовремя – Рокко ещё не вышел из душа. Ленни открывает и видит перед собой настоящую Рут, с такой же круглой короткой стрижкой, как раньше, но немного поседевшую. Она так же улыбается, так же пахнет. Приятная, приятная Рут. Она, видимо, не подумав, разводит руки в готовности к объятиям, и Ленни почему-то обнимает её. Он постепенно осознаёт, что происходит, не может в это поверить, как и не может отстраниться от этой тёплой ароматной мягкости, от этой материальной формы доброты. В этот момент Рокко открывает дверь из ванной.