Жёлтые пёрышки. Красные туфли.

Воскресным утром Ленни проснулся раньше Рокко. Он обнаружил его руку под своей шеей и обрадовался, что они всё-таки не полностью расцепились во сне, уснув в обнимку, несмотря на чудовищную жару. Он смотрел на спящего Рокко и завидовал ему, потому что не был способен испытывать нежность. Не именно к Рокко, а вообще ни к кому и никогда. Кроме, разве что, Суши. И то, опосредованно к самому себе, выходит. Но не то чтобы к самому себе напрямую. Так тоже нет. Или да? Он всё же ненавидел и презирал себя гораздо меньше, чем обычно люди ненавидят и презирают себя. Он не чувствовал нужды в том, чтобы заслуживать свою собственную любовь, как Рокко, как все остальные. – Хочешь, я докажу тебе свою любовь? – спросил Ленни, как только увидел, что Рокко приоткрыл глаза. – М?.. Угу… – Рокко, наверно, подумал, что Ленни хочет сделать что-то эротическое, но Ленни не хотел. – Я хочу сказать тебе что-то, чего не должен был знать вообще никто и никогда. – Говори, – он потянулся и легонько поцеловал Ленни в плечо. Ленни посмотрел на Рокко искоса и улыбнулся. На самом деле ему не очень это понравилось, но он решил сделать вид, что это не так. – Это очень серьёзно, – сказал Ленни, – Совсем серьёзно. Не что-то трогательное. И тебе может не понравиться. Возможно, ты обидишься на меня. – Ленни, ты пугаешь меня. Зачем пугать спросонья? – Я могу потом сказать. – Нет уж, говори, раз начал. – Точно?.. – Заебал, говори уже. – Я не был в аффекте, когда убивал. Я обманул тебя. Ну, всех. Я помню всё в деталях. Каждый удар ножом. – Стой-стой-стой, Рут говорила, ты так кричал, что не слышал, как полиция ломала дверь. – Ну да. Он заебал требовать тишины. Нет, ну, к моменту, когда появилась полиция, я был в специфическом состоянии. Попробуй 72 раза проткнуть человека ножом, тебя тоже накроет. – Спасибо, я лучше поверю тебе на слово. И… Блядь, Ленни, ну ты кадр, конечно. И как оно ощущается? – Сначала кайфово. Опьяняешься этой властью. Потом пугаешься, что не можешь откатить всё назад, и наступает какая-то обыденность, как будто надо просто доделать дело. Как досрать. Потом становится мерзко и весело одновременно. Не весело, а… Вот когда в детстве какую-то хуйню творишь. Скручиваешь глаз улитке, например. – Фу, ты скручивал глаз улитке? Нахуя? – Нет, я нет. Девчонка со двора хотела, но улитка спрятала глаз. Я просто недавно про это вспомнил и понял, какое чувство у неё было. – И ты всё это время так спокойно живёшь с этим, что используешь в мыслях как аналогию, чтобы понять чувства жестокого ребёнка?.. – Ну да. Меня не мучает совесть. – И за то, что мне не рассказал раньше, тоже не мучает? Или ты только сейчас прекратил сомневаться, что я тебя не сдам? – Я не прекратил. Потому это и доказательство любви. Можешь сдать, если хочешь. – Пиздец… – Рокко нервно рассмеялся, – Ленни, ты понимаешь, что это настолько пиздец, что мне смешно? Я не могу даже всерьёз обидеться на оскорбление такого масштаба. Это слишком пиздец. Ты решил уничтожить мой мозг за эти выходные, да? Нет, я благодарен, что ты говоришь сейчас. Я понимаю, почему это доказательство любви для тебя. Но какого хуя, Ленни?.. – Какого хуя что?.. – Твоё доверие ко мне… Мне казалось, оно абсолютное. Я полюбил тебя за это доверие. А его не было? Как ты так ловко наебал меня? Я помню твой голос, когда ты говорил, что не помнишь, как убивал, что всплывают какие-то картинки, но ты не уверен, что это не воображение. Ты говорил так искренне, так трогательно, что мне хотелось порвать в клочья всю правоохранительную систему, которая вообще сажает таких людей. Мол, как они могли приписать тебе это "с особой жестокостью", если видели твоё тело… – Самозащита прокатила бы, если бы я не мог уйти. А я мог, но не хотел. И никак не доказал бы обратного. – А гипноз? Или это тоже ложь? – Нет, не думаю. Страх перед соседями он мне внушил. Это слишком неадекватно. А терпеть всё и не уходить – это был мой выбор. – Но ты же сожалел, что не сбежал… Блядь, Ленни, ты говорил вообще другое! И вчера ты сказал, что тебе не стыдно, что он бил тебя, а в тюрьме говорил, что стыдно. Я помню этот разговор. – Я тоже помню. Прошло много времени, я сейчас иначе понимаю это всё… – Скажи мне одно, ты любил его или нет? – Не знаю, Рокко. Смотря в каком смысле… Я был помешан на нём. Но я вообще не знал его как личность. Кто он, как он жил до меня, о чём он думал… Мне не было интересно. Я не знаю, почему я доверял ему. Может, и в гипнозе дело. Скорее всего, его гипноз наложился на мою потребность доверять. – Слушай, а что, если твоя реакция на прикосновения – это из-за предательства твоего доверия, а не из-за самого изнасилования? – Думаешь, так может быть? – Ага. Тебе потребовалось одинаковое количество времени, чтобы решиться признаться мне в умышленном убийстве и положить на меня ногу. Для тебя эти чувства из одной серии или нет? – Хм… – Ленни призадумался, – Да, по крайней мере, нервничаю я одинаково. И что с этим делать, если так?.. – Ха, Рут сосёт! – Рокко шло злорадство, – Она не догадалась, а я догадался. Что делать, я пока не знаю, но это объясняет, почему ты не воспринял моё изнасилование тебя как предательство. Ты ведь не воспринял? – Нет. Даже наоборот как-то. Не знаю, как сказать. Неожиданно Рокко приблизил своё лицо к лицу Ленни и лизнул его губы. Ленни фыркнул от щекотности, но высунул язык и поступил с Рокко так же. Ему захотелось поцеловаться по-настоящему, он не стал сдерживать порыв и утонул всем своим существом во влажном рту Рокко. Он смог почувствовать что-то подобное тому, как когда впервые прикоснулся ладошкой к его ладошке. По телу прокатилась волна мурашек и безумно сильного возбуждения. Рокко притянул Ленни к себе и прижал. Этого хватило, чтобы Ленни испытал оргазм. Он рассмеялся от смущения, и поцелуй пришлось прервать. – От чего это у тебя зависит? – улыбнулся Рокко. – Не знаю, – Ленни не мог перестать смеяться, – От чувств, наверно. – Значит, у нас есть путь. – Есть.