Клевета
19 августа 2023 г., 17:09
Пока они шли в липкой и неприятной тишине до дома Тигнари (ему всё-таки пришлось самому вести Махаматру к себе), он успел снова профильтровать обнародованную информацию из поведения химика. Пока он мог только ехидно подкалывать его в своей голове, мол, с социальными навыками всё плохо, и оттого адекватно интерес проявить не получается, приходится из пальца высасывать поводы повидаться, тянуть время перед, возможно, последним пересечением.
Но это он выдумывал в качестве утешения себе за то, что не удавалось понять в полной мере, что движило Сайно.
•••
Жмясь неловко от того, как опасно-заинтересованно могла среагировать мать на гостя, он бегло и поверхностно представил ей Махаматру, все предложения отклонил тем, что им срочно нужно браться за учебный проект вместе, наврал, что это как раз для того самого инженерного факультатива, о котором он ей писал днями ранее. Очутившись в его комнате, представитель дисциплинарного комитета начал обыск. — Представься на камеру. — Он навёл, как прицел, объектив своего маленького и плохенького смартфона на брюнета. Недоверие кольнуло в мозгу. Махаматра тоже был проницателен, вонзив острые зрачки болезненно в самое лицо, прочитав эту опасливую эмоцию, и потому принялся заверять. — Это видео не попадёт никуда, кроме как в кабинет дисциплинарного комитета. Или в полицию, если я всё-таки ошибся в твоей порядочности. Это просто формальность. — Тигнари ибн Сабир, студент второго курса Академии, факультет биологии. Сайно без лишних слов выкинул его из кадра, принявшись бродить с осмотром, открывая каждый ящик, залезая под кровать рукой. Так дотошно, будто полицейский на месте преступления. Стоя в двери и откровенно скучая (поскольку прятать было нечего), Тигнари подумывал даже, что лучше бы Махаматра правда просто искал поводы уединиться, и вместо того, чтобы стоя на коленях вытаскивать хмуро из-под кровати пыльные комки, прижал его к двери… «Гормоны меня в могилу сведут.» — Оборвал свою мысль биолог, стараясь теперь даже не смотреть на дисциплинарника и выпяченный его зад. Ближайшие минут десять его комнату перерывали от пола до потолка, а он просто переминался с ноги на ногу да разглядывал отклеившиеся обои, рассуждая о бренности бытия и вреде любопытства для чистоты разума. — Ничего не найдено. — Короткий писк от смартфона, оповещающий о прекращении съёмки, и Тигнари позволил себе расслабиться и повернуться к Махаматре с застрявшим в горле вопросом. — Если всё так серьёзно, то почему ты в полицию не позвонил? — Потому что клевета. Сам же видишь. Для чего по ложным вызовам полицию дёргать? — Сайно сложил телефон в карман чёрных джинс, затем вложил в карманы руки и посмотрел на него как-то странно. Почти нечитаемо. Но всё же удалось ему по-лисьи тонким носом учуять в воздухе незаметный запах нерешительности. Махаматра ещё чего-то хотел, но не решался попросить. — Ладно. Я пойду. — Угу… — ботаник отступил, позволяя химику пройти мимо и выйти из комнаты, пошёл за ним хвостиком до порога, чтобы отворить ему входную дверь и распрощаться навсегда. — Уже уходишь? — в коридоре их застала мать с самым невинным и одухотворённым лицом, от которого Тигнари, право, даже не знал, на стены ли лезть, воя, или, снисходительно прикрыв глазки, позволить ей сделать то, что она точно сделает. — А я уже на троих самбусы делаю. Останься на ужин, ты всё же гость. Биолог чуть слюной не удавился, но не от того, что мать упомянула кулинарию, а от того, как откровенно в этот раз отпечатались эмоции на смуглом лице: какая-то странная версия испуга даже. Очевидно, дар речи на секундное промедление Махаматрой был утерян, он весь сжался, чуть повернул голову к выходу, невербально сообщая своё намерение. Тигнари знал, что хватать незнакомых людей невежливо, но он всё же подцепил рукой плечо Сайно, тихонько потянул к кухне. — Сопротивление бесполезно, — он улыбнулся максимально гадко, как умел, хитро щурясь во всё такое же перекошенное дискомфортом лицо дисциплинарника. Так, намекая, что подтрунивает над его профессиональной дотошностью. — Лучше сдавайся как можно скорее и иди на кухню. Место обыска для несчастного Махаматры очень резко и круто стало ловушкой, засадой двух хитрых лисиц, которые только прикидывались мирными и милыми поначалу. Тигнари шпарило азартом: сможет ли он ещё выдавить что-нибудь из сухого и сдержанного химика? Мать его же слишком мало времени проводила за заботой о других — заскучала уже по этому чувству, так что любая попавшаяся под руку душонка сошла бы для успокоения нехватки. Невнушительные уговоры Сайно об освобождении никто не слушал: усадили, угостили чаем, теми самыми самбусами с пылу, с жару, ботаник всю душу через глаза высверлил, ловя каждую морщинку, каждый прищур и сдвиг бровей, хозяйка тишины в кухне не допускала: болтала, что-то спрашивала у обоих. Тигнари чувствовал себя в своей тарелке, потому выдумывал несуществующие факты по щелчку пальцев, даже быстрее, а рассеянный и зашуганный Махаматра что-то бубнил и мычал. Наконец, его сытым и напитым отпустили на все четыре стороны. Показалось, будто бы он даже жадно задышал вечерней прохладой со звенящей тишиной, когда ботаник выпроводил его на улицу. — Уж прости, что так получилось. — Сожаления в его вдруг повеселевшем голосе не было от слова совсем. Ботаник опёрся плечом о дверной косяк, глядя позабавленно на повернувшегося на него хмурого и замученного Махаматру. — Моя мать всегда такая настойчивая, когда дело касается гостей. А особенно после того, как вернётся с работы. — Ничего. — Прозвучало вновь собранно и холодно от него. Даже досада взяла. Но ладно, нечего мучить человека сверх порога. — Я… Ухожу. — Я догадался. — Поддел Тигнари, желая напоследок увидеть снова какую-нибудь эмоцию, но реакция была достаточно скучна — от него резко отвернулись и спешно поковыляли прочь. Ботаник долго-долго сверлил его спину, провожая взглядом до конца улицы и ни о чём в действительности не думая. И всё же, стало слишком холодно стоять вот так на улице, да и смотреть стало не на кого, и он зашёл внутрь, бросая напоследок тихо и довольно. — До свидания…•••
— …У вас, уважаемый коллега, ошибка в презентации! — держащий высоко над головой руку Тигнари спокойно подал голос в полной, но тихой аудитории. Рауф, студент на год старше, что тоже гордо носил бирюзовую толстовку с зелёной птицей, обратил на него всё своё внимание, стоя тихо и смирно со стопкой бумаг в одной руке и пультом от прожектора в другой. — На слайде показана пыльная головня, а не твёрдая. При твёрдой зерновки только в некоторых местах чёрные, а при пыльной — все целиком и крошатся. А ещё, вы перескочили с темы борьбы с этим заболеванием. Хотя бы поверхностно бы указать рекомендации. Многие любопытно обернулись на него. Кто-то уже его помнил и знал с предыдущих таких презентаций, конкурсов и защит работ, кто-то и так его знал, учась на одном курсе. Опережающе-эрудированный академик, который пока не мог заткнуть за пояс только профессоров, но это только пока что! А Рауф, который предзащищал свою работу, только мило улыбнулся, кивнул сдержанно. — Точно, спасибо за замечания. Я был невнимателен, когда прорабатывал эту часть презентации, прошу прощения. — Слайд перелистнулся на следующую тему, и ботаник преспокойно продолжил слушать.•••
Предзащита, которой уделил время курирующий защищавшихся преподаватель, закончилась, закончилась и пара, распуская студентов на дискомфортно-длинный перерыв в два часа длиной. Неспешно собираясь, Тигнари уловил, как сквозь расступающуюся зелень к нему стремится алое пятно. Подумал на Абаттуи. А явился к нему далеко не он. Оторвав взгляд от своей сумки через плечо, он увидел возвышавшегося над ним парня с алыми глазами и всё теми же необычными короткими белыми волосами. Напряжение на его лице было ещё более громоздким и невыносимым. Желваки выделялись, показывая, как сильно сжал челюсти Махаматра. — Идём со мной. — Прозвучало уж совсем холодно. Понарошку поёжившись от холодка, Тигнари встал под шёпот однокурсниц, которые были неподалёку и засвидетельствовали их странные взаимодействия. Ну, теперь будут считать, что у него проблемы с дисциплинарным комитетом. От этой мысли, угрожающей его доброму имени, он шёл угрюмым приведением за быстро шагающим Сайно, пока не очутился в уже намозолившем глаза месте — у двери кабинета дисциплинарников. Махаматра толкнул дверь, приглашая войти. От того, как особенно неуютно-молчаливо это было, становилось не по себе. Приняв приглашение, ботаник не узрел ничего особенного: просто несколько старых столов, которые в нормальные кабинеты не поставишь, папки, бумаги, удлинитель, скорее всего, для ноутбуков тех, кто тут горбатится. — Это будет недолго. — Дверь за спиной ботаника страшно хлопнула, заставив подпрыгнуть на месте, Сайно агрессивно провернул замок в скважине и обошёл его, направляясь к дальнему столу. До Тигнари кое-что стало доходить. Но не до его языка. — Если ты про удушье, то да, пожалуй, долго пыхтеть не придётся. — Цинично отозвался он, внимательно наблюдая за тем, что намерен делать Сайно. Но он лишь взял один лист бумаги и подошёл к нему, сводя брови сильнее, чем прежде. Бумажное полотно покрылось паутинкой теней от силы сжатия в руках. Махаматра глубоко вздохнул. Протянул помятый лист. — Ознакомься с полным списком обвинений. — Его пальцы подрагивали. Это напрягало до взмокшей спины. Ботаник не мог понять, что творится, почему его призвали, почему собеседника потряхивает от едва сдерживаемого… гнева…? Слова на бумаге первые секунды не могли собраться в осознанное предложение внутри головы, но затем он вычитал ровно то же, что и описывал ему ранее Сайно. Там с три короба наврали о том, что анонимный доносчик оказался приглашён на одну из Тигнариных вечеринок на дому, что там распивали, курили и потребляли всё, чего не стоило бы, и что иногда приглашали каких-то девушек извне, которых накачивали и… Тигнари дочитывать даже не стал, роняя руку с бумагой от лица. Отчего-то заискивающе заглянул в тёмные от теней глаза Махаматры. «И что это всё значит?» — спросил он невербально и потерянно. И тогда Сайно сморгнул, поднял тот лист, который оставил при себе. — Студент биологического факультета Академии, Тигнари ибн Сабир, признаётся невиновным и освобождается от всех обвинений, порочащих его честь и достоинство. — Зачитал он, глянув на бумагу лишь на мгновение, чтобы вернуться к взаимным переглядкам. Мир стал плыть вокруг ботаника от первичного удивления, которое кипятком потекло по венам. А затем его замедленно поразило облегчение, что мягким облаком расползлось поперёк груди. — Спасибо большое… — Тигнари, положа руку на грудь, глубоко выдохнул и даже засмеялся тихо. Сглотнул, вновь поймав уже поуспокоившийся взор Махаматры. Протянул руки, чтобы благодарно пожать его. Данный жест ему позволили с неохотой. — Чем я могу отплатить? — Ничем. Это моя работа. Ты можешь быть свободен. — Сайно отнял свою руку и подошёл к двери, чтобы отпереть и отпустить на волю пойманного лиса. Тигнари уж понял, что так просто ответов от него не дождётся, так что молча согласился, покидая кабинет, чтобы сразу же открыть дело на Махаматру, зловеще потирая ладони. Он пару дней опрашивал других студентов, чтобы выявить, кто ещё вхож в кабинет дисциплинарного комитета, а у тех уже «матр» он выторговывал информацию об их главаре. Все, как один, говорили: «Ну, он юморит иногда…». И на том вся его характеристика помимо очевидных и уже понятных черт. Скрепя сердце и потеряв надежду, он просто купил маленькую книжечку — сборник анекдотов. — Это тебе. — Со слегка приподнятым настроением Тигнари протянул книжку Сайно, вновь выловленному утром ранним в их привычном месте встречи. Химик молча принял книгу, прочёл название и повертел в руке, будто это какая-то хитрая головоломка или бомба, у которой нужно найти красный проводок или кнопку. — Как-то ГАИшник, который не брал взяток, попал в ад, потому что 5000$ грех было не взять… — нижнее веко его глаза дёрнулось в незаметном жесте улыбки. Но тон был замогильным и уставшим, как будто даже обречённым. — Не вешай так нос, это не взятка! Я же занёс не в процессе расследования, а после! Это просто благодарственный подарок! — пояснил свою логику действий Махаматре ботаник самым любезным образом. Тот сломлено вздохнул и принял подарок, положив его в свой портфель. Его мрачное состояние даже удручало. Это было не похоже на него в… Любое другое время. Да, Тигнари знал его не больше недели, и то их связывали строго деловые…? Отношения. Но всё же, он внимательно следил за всеми его изменениями в поведении, и теперь мог считать себя профессиональным бихевиористом в области Махаматр. — Слушай, — начал он, думая, что тем самым сделает услугу им обоим. За эти пару дней он не услышал ничего про друзей Сайно, и имел все подозрения, что тот ими и не обладает. А ему жуть как хотелось разгадать его. И, собственно… — Знаю, прозвучит очень стрёмно и подозрительно, особенно-то после подарка, но… — он внимательно присмотрелся к кровавым тёмным глазам, которые даже сильнее насторожились. Нехороший знак. — …Не хотел бы ты иногда тусить со мной? Ты мне кажешься интересным человеком. Мрак рассеялся в алых омутах, дав дорогу неясному блику янтаря. Сладкий вкус моральной победы закрался в тёмноволосую голову дурманом. Предложение ему понравилось. — …Ты… Ты уверен? — Нет, блин, прикалываюсь! — шутливо огрызнулся Тигнари, затем осёкся, заметив, как легко и просто потерял тот радостный блеск. Виновато улыбнулся. — Я бы не стал так просто раскидываться заявлениями. Подсаживайся, подходи, заговаривай, если увидишь меня где. Увидимся как-нибудь! И, помахав ему рукой, с вычурно высоко поднятой головой ушёл из коридора, чтобы за углом себя пожурить, поникнув, что чуть не упустил с крючка Махаматру.•••
— Так, ребят, — Тигнари громко похлопал над головой, чтобы привлечь будущих абитуриентов к своей персоне. В Академии был день открытых дверей, и, разумеется, молодой ботаник первый рванул в добровольцы, хоть это и означало, что он пропустит достаточно важные занятия. Не велика потеря. Если не поспать ночь, то он быстро нагоняет материал, а вот шанс упустить лишние копейки в копилку своего доброго имени не может. — Давайте мы разделимся на две группы. — У нас тут как раз два класса пришло. — Парочка учителей, ответственных за своих учеников, вышла вперёд. — Замечательно, значит, пусть ваш класс пойдёт со мной, — он обратился к стремительно стареющему мужчине, — а ваш пусть пойдёт с моим коллегой Рауфом. — Запомните меня хорошенько. И запомните, что все люди с бейджиками на ярких лентах призваны вам помочь, если вы вдруг потеряетесь или вам станет плохо. Не стесняйтесь спрашивать или сообщать о каких-то проблемах. — Улыбаясь лучезарно, проговорил третьекурсник. — Вы можете воспользоваться уборной, если нужно, мы всё равно пока подождём, когда приготовят кабинеты. Школьники разбрелись по холлу, волонтёры-студенты прибились чуть поотдаль от них у подоконника. Тигнари уже начинала мучить головная боль от того, как же много людей пришло и какие они шумные. — Слушай, — вдруг обратился Рауф к ботанику тихо. Конспирация уже насторожила. — Я слышал, что тебя куда-то Махаматра выдернул. У тебя неприятности? Тигнари не думал, что округлит глаза на такой вопрос. Для него тема уже давно замялась и забылась — всё хорошо, он оправдан, не виновен, нечего даже и вспоминать об этом. Чужая обеспокоенность, конечно, льстила. — Нет, всё в порядке! — он ободряюще улыбнулся своему коллеге по несчастью сквозь головную боль. Оттого уголок губ криво изогнулся. — Дело — пустяк, меня мигом оправдали. — А в чём обвинили? — Простите, что перебиваю! — к ним вклинилась Фариха, с которой в сцепке много где участвовал Рауф. Она была очень легкомысленной особой, чья вся суть заключалась в том, чтобы быть огнетушителем. Возникала в самые неприятные ситуации, всё вокруг покрывала белой пеной, устраивала беспорядок и суматоху, но зато на выходе все были слишком удивлены или ошарашены, чтобы дальше злиться друг на друга или давить на больные места. Этот раз исключением не стал. — Там, в общем, программа готова. Тигнари, ты по порядку идёшь в двенадцатый, тринадцатый, шестнадцатый и двадцать восьмой. Рауф, а ты — в шестнадцатый, двадцать восьмой… Ой, нет, постойте… — Записала бы на бумаге, в самом деле… — вздохнул Тигнари, но не от нелёгкости бытия, а от радости, что она явилась, позволяя убежать от неприятного напоминания об обвинениях. Она унеслась галопом исправлять свой недочёт. — В любом случае… — Рауф пожевал губу, задумчиво глядя в спину убегающей Фарихе. — Если кто обижать будет — маякни. — Спасибо, — он хмыкнул, внимательнее приглядевшись к профилю Рауфа. И как он только не заметил, что с этого фронта он тоже кому-то интересен?•••
— …Пригнись, — шикнул ему Абаттуи за обедом. Тигнари прекратил жевать салат, настороженно сведя брови. Приятель испуганно смотрел ему за спину наравне с Рауфом и Фарихой, что решили подсесть к нему за стол. — …Махаматра пришёл. — Махаматра пришёл?! — он тут же вытянул шею из плеч и стал оглядываться, ища белую макушку с замиранием сердца от интриги, чем лишил других дара речи. Сайно повернулся в его сторону. Нахмурился, проморгался и нерешительно пошёл навстречу. Тигнари смотрел на него безотрывно, силясь понять, отчего такая реакция. Рад видеть? Не его искал? — Привет. Садись с нами. — Он даже приглашающе выдвинул стул и похлопал по сидению, максимально любезно улыбаясь, стоило парню подойти ближе. — Вынужден отказаться. У меня снова к тебе дело. Можем ли мы выйти? — А это так необходимо? — Тигнари склонил голову на бок вопрошающе, обернулся на сидящих в лютом тильте друзей. Их реакция его тоже веселила, но отчего-то не так остро, как Махаматрина. — Может, тут расскажешь? А то люди боятся, что ты мне наедине пальцы ломаешь или голову в воду окунаешь. Сайно озадачился, снова помрачнел, глядя долго-долго то на него, то на его друзей. «Ревнуешь?» — ботаник улыбнулся химику, стоило только ему перевести взгляд обратно на него. — «Или боишься чего?» Сайно сложил в жесте закрытости руки на груди, садиться не стал, продолжая возвышаться над группкой студентов. — Я хотел увести тебя в другое место для конфиденциальности, но раз тебя это не сильно беспокоит, то скажу прилюдно: на тебя снова наслали клевету. Я перехватил три таких анонимок, чтобы закрыть их, но вот сейчас мои коллеги получили сообщение раньше меня, и открыли снова на тебя дело. Все взгляды вперились ботаника, а он сам почувствовал, как повяла его улыбка до глупой и фальшивой, а внутри снова всё рухнуло. Его продолжали активно крыть грязью…? — …Тебе нужно проверить мои вещи? — рука сама взялась за сумку, что лежала у стула. — Конечно, держи. — Нет, не надо. — Пронзительный взгляд алых глаз снова прошёлся по кругу друзей Тигнари недоверчиво и колко. — Нам лучше с тобой подумать, кто бы мог так с тобой поступить. Нет, в людях за столом он ни секунды не сомневался. Абаттуи, Рауф и Фариха о нём беспокоились из-за всех этих слухов про проблемы с дисциплинарным комитетом. Первый ходил орлом над ним повсюду, как моральная поддержка, наверное, второй поддержал словами и пообещал разобраться с теми, кто на него попрёт, а третья утешала всякими мелочами, однажды даже предложила Дубайские Chocodates с финиками, чем изрядно приподняла настроение в тяжёлый момент. — У меня много знакомых… — пожал плечами Тигнари, обратившись к помощи друзей. — Может, я некоторые вещи могу не заметить в порыве, но вдруг вы заметили какие-то странные замашки других в мой адрес? Кого я мог обидеть? Спустя один мучительный брейншторм, они пришли к тому, что не могут выявить откровенных недоброжелателей. Доныне его репутация была блестящей, все его любили, кто-то в ноги бросался от его помощи и репетиторства для первокурсников и сокурсников. Не было никого, кому бы было выгодно опустить его на дно.
