Смерть
19 августа 2023 г., 17:09
Новый день — новый досмотр.
Тигнари подал сумку Сайно, заставляя себя бороться с желанием оглянуться и найти взглядом чьи-то осуждающие глаза. Но вроде как никто из биологов не сильно-то ведал, что произошло. Похоже, никто его не увидел или не заметил. А может просто тактично молчали.
В любом случае, всё утро было слишком тихим, что ботаника, который едва удерживался от накручивания себя, не сильно радовало.
— Это последний раз. — На выдохе заявил ему Махаматра. Усталый биолог, который все выходные был посвящён своим переживаниям, которые по щелчку пальцев не пропадали, поднял взгляд на алые омуты. — Несколько расследований закончились подтверждением твоей невиновности. В дальнейшем дисциплинарный комитет планирует избавиться от системы анонимных сообщений, кроме тех случаев, когда анонимка составляется против одного из членов дисциплинарного комитета.
— Значит… Вы просто не будете рассматривать анонимные сообщения против меня?
— Верно. Тогда клеветнику придётся показаться, если ему так надо на тебя донести. Либо он сейчас выдаст себя и своих товарищей, либо угомонится.
•••
Через пару дней во время лекции по химии, в аудиторию завалилась алая точка. Преподаватель на секунду прервался, но затем кивнул вошедшему, обратив взор снова на материалы, по которым вёл лекцию. Все с опаской оборачивались на светлую макушку, пока та не остановилась на одном из последних рядов, где одиноко обитал Тигнари. Парни снова долго переглядывались, что наверняка со стороны выглядело стрёмно и неловко. Но вскоре биолог в бирюзовой кофте похлопал возле, отодвигаясь, чтобы химик сел с ним. Махаматра принял приглашение, преспокойно усевшись под боком у вдруг испытавшего волнительные чувства ботаника. — Могу поинтересоваться, почему студент другого курса явился на лекцию к нам, не вызвав даже реакции у преподавателя? — тихо спросил Тигнари, уже перестроив приоритеты так, что найдёт материалы позже в интернете и изучит сам. Сейчас ему было гораздо любопытнее узнать, отчего нагрянул дисциплинарник. — Потом — можешь. А вообще я пришёл сказать, что с изменением подач жалоб обвинения на тебя капать перестали. — Снова такой приятный и бархатный шёпот раздался у уха, и ботаник правда чуть снова на потёк лужицей под стол. Так волнительно, будто к коже прикладывают полотно с массажными лезвиями, а в груди расцветают пышно крупные свежие лотосы. — Лишь один раз отчаянное сообщение послали, я лично прочёл, говорили, якобы ты имеешь серьёзное преимущество над доносчиком, и он боится, что ты что-то сделаешь против него, если правда вскроется. — Это отличные новости, хабиби. — Он предовольно покивал. Пускай это не могло исправить той напряжённости, что над ним витала со дня той вечеринки, но ему стало полегче. — А теперь по поводу того, как ты проник… — Он, — химик указал вниз, на бегающего у доски преподавателя химии. — Мой отец. Приёмный. Интересно, это тоже идёт в копилку причин меня ненавидеть? Не часто встретишь, чтобы родитель и ребёнок пребывали в одном учебном заведении. Обычно на такое смотрят сверху вниз и постоянно подозрительно приглядываются, чтобы не было никакого особого отношения у преподавателя к тому самому студенту. А особенно-то в Академии, которая специально регулирует дела в студенческой среде наместником в лице Махаматры, а затем проверяет деятельность дисциплинарного комитета деканом. — Ну, лично я тебя за это только сильнее полюблю. — Хихикнул он, нагло улыбнувшись вдруг обрётшему самое ровное и пустое лицо Сайно. И раз разговор был исчерпан его фразочкой, ботаник достал со спокойной душой телефон, поставил на беззвучку и стал листать Фейсбук. Да, прямо на паре. Всё равно он решил уже для себя, что нагонит материал дома, а сейчас ловить суть уже не хотелось. Махаматра опёр голову о кулак, глядя вниз, наверняка слушая лекцию по биохимии. Чужая скука, которая ощущалась атмосферно, но не отображалась на смуглом лице, Тигнари совсем не удовлетворила, хоть и развлекать Сайно он не собирался. Кинув косой взгляд на дисциплинарника, он прикинул в голове уровень их отношений на данный момент, все повадки, привычки и особенности его поведения, и, исходя из этого, надумал действовать. Он осторожно склонился к нему, уткнулся в плечо носом, а взглядом вернулся на экран смартфона. Мышца под головой напряглась, чуть смеша, но не дёрнулась в резком жесте ухода от прикосновения. Пару секунд прощупывая почву, Тигнари всё-таки расслабил свою шею тоже — были опасения, что Сайно выдернется из-под него, а расквасить нос о парту — неприятная перспектива. И раз совместная поза устоялась, ботаник продолжил, как ни в чём не бывало, дышать алой тканью химического свитшота и листать свою ленту новостей прямо посреди лекции, хоть информацию он толком воспринимать больше и не мог из-за слепящей вспышки бархатного комфорта и трепета.•••
Начался студенческий фестиваль. Достаточно веселая пора, так сказать, второй день открытых дверей, мероприятие, позволяющее щёлкнуть по носу приходящих студентов и показать, насколько же хороша их Академия. К такому студенты всех специальностей готовились чуть ли не усерднее, чем к сдаче курсовых работ. И в этой суматохе восторженных и взволнованных приготовлений, разумеется, ботанику предстояло затеряться тоже. В этом году он подал прошение на создание ботанического стенда. Закупался искусственными лианами, чтобы красиво и доходчиво выделить своё местечко, усердно собирал всю неделю экземпляры, кого засушил, кого свежим сохранил, кого заспиртовал для разного рода несложных экспериментов. Устроил нарядную мини-лабораторию, в общем. — Тигнари, прости, что отвлекаю… — один из приятелей Рауфа подошёл к его стенду. Парень отзывчиво обернулся, не глядя домотав по жёрдочке стенда свою лиану. — У нас тут от биологов ещё один стенд — зоологический, поможешь наклеить плакат? Слишком большой, я один не смогу. — Конечно, сейчас! — он мило улыбнулся ему, частично успокоившись по поводу той дрянной вечеринки. Видно, никто правда не знал о том, что было. Слишком непринуждённо с ним общались, будто ничего про него лишнего не знали. Оставив всё на местах, раз уж пока чужие люди не сновали по коридорам, он со спокойной душой направился в сторону зоологического стенда, помог, придержав с другого края, приклеить к стене большой плакат. Услышав слова благодарности, вернулся к своей работе.•••
— …Я хочу извиниться за тот случай. — Прозвучало знакомым голосом, что сначала даже передёрнуло. Голос Рауфа приближался откуда-то издалека. Тигнари, который для опыта доставал новые материалы из-под стойки, затих, прислушиваясь. — Мне не стоило так срываться, но знаешь, сюрприз не из приятных, когда у тебя в доме оказывается человек, которого ты ждать не ждал. — Я понимаю. Это была разумная реакция. — Прозвучал следом голос Сайно. Тигнари чувствовал, будто не мог вот сейчас ворваться в их разговор. Этот не для его ушей. — Это ты извини, что вторгся вот так. Я просто был занят расследованием по поводу одного из студентов биофака, знал, что он придёт на твою вечеринку. Если бы я сказал тебе прямо, что мне нужно явиться, то вряд ли бы получилось сделать всё так скрытно, ты бы наверняка навлёк на меня ненужное внимание. — Кстати, про это… Ты… Правда заставил Нари тебя провести? Названный задержал дыхание, хоть и так предельно ясно знал, что его никто не заставлял. — Да. — Сайно запнулся, будто не хотел этого говорить, но всё же сказал, и отныне придётся выдумывать историю на ходу. Однако для своего спасения дальше придумывать не стал. Расстройство мазнуло сизой краской поперёк прежде приподнятого настроения. Напряжение налилось в бровях, пока он рассматривал слепо пол. Почему Сайно продолжал играть злодея? Он в реальности и близко не такой. — О, это его стенд. — Вдруг подметил Рауф, заставив парня вздрогнуть и покрыться ледяным потом. Голос стал приближаться. — Странно, где он? Ботаник, истерично бросаясь руками от места к месту, всё же нашёл себе алиби — мигом выхватил телефон из кармана брюк и приложил к уху, имитируя звонок. Да, на полу. Что уж поделать. Когда лицо приятеля появилось в поле зрения, он якобы только-только заметил его и криво улыбнулся, мол, прости, друг мой, но поговорить не могу — я занят. — Угум… Да… Хорошо… — проклиная себя за свою дурацкую сценку, вычурно любезно стал говорить с несуществующим собеседником парень. — Пока. И «сбросил» со вздохом, поднялся, виновато улыбаясь перед друзьями, чей разговор случайно подслушал. — Желаете увидеть мои опыты? — спросил он дежурно. Ему, походу, поверили. — Нет, мы просто шли мимо, и я узнал стенд. — Рауф оглядел его пышное убранство. Тигнари гордо улыбнулся, полагая, что отношения между ними не сильно подкосились, раз с ним всё так же мягко и бодро говорили. — Как идут дела? — Очень неплохо. Чужие студенты, похоже, оценили. — Взгляд не специально перетёк к лицу химика, который продолжал молча стоять поотдаль и смотреть на него, лаская тем самым лотосы в его душе. — Вы, получается, просто гуляете? Я бы с радостью к вам присоединился, но, увы, сам нарвался на стенд. — Кстати, я тоже подавал прошение, но мою тему по энтомологии отклонили… — Рауф осторожно потрепал искусственные листки и оглядел ещё оставшиеся на столе экземпляры для экспериментов. — Жаль… Наверное, это от того, что зоологический утвердили раньше…? — Да кто его разберёт. Джари даже не сказал, что намерен его открыть. — Пожал плечами Рауф. Тут к ним подскочила Фариха из толпы. — Мальчики! — она выглядела обеспокоенно и, видно, бежала. — Ах! Тигнари! Пожалуйста, скажи мне, что у тебя с собой есть аптечка! — Что?! Да-да, конечно. — Ботаник, по спешке поняв, что дело дурно, одной рукой вытянул из-под столешницы свою сумку. Девушка спешно бросилась ближе, самостоятельно схватилась за небольшую сумочку, где Тигнари всегда носил свою личную аптечку, и дёрнулась прочь с ней, но случайно схватила за внутренний подклад его сумки и утащила с собой, роняя на пол. — Прости! — истерично шикнула она, убегая с сумкой прочь. Рауф с Сайно подорвались поднять сумку, раз были к ней ближе, чем хозяин. Из перевёрнутой открытой сумки вывалились все внутренности — тетради, учебники, пенал и… …Два пакетика с белым порошком. Тигнари застыл, смотря во все глаза на это недоразумение. Это как?! Он с болью оторвал взгляд от пакетиков. Сразу вперился взглядом в Сайно. Тот медленно потерял весь блеск в глазах, нахмурился, ужалив горьким разочарованием. — Тигнари… — первым подал голос Рауф. Люди стали толпиться. Сердце зашлось болезненным стуком в голове. Пальцы онемели и похолодели. И он просто не мог пошевелиться, точно слыша, как мир разрушается над его головой. Как валится ему на голову строительный мусор, погребая в завалах его жизни. — Это не моё! — заявил, теряя дух, что ускользал из лёгких, Тигнари. В толпу потекли «матры», их лица, смазанные его шокированным сознанием, всё же он опознал. Снова перевёл взгляд на Сайно, который стоял, трясясь, откровенно трясясь. Мотая головой в попытке отрицать. — Я клянусь! — Отойдите! — приказал он другим дисциплинарникам, но те ослушались, огибая его, беспомощно пытающегося их удержать за руки. Тигнари попятился к стене от них подальше. — Я вам что сказал? — Глава дисциплинарного комитета, на вас было составлено анонимное заявление, и потому мы вынуждены вас ослушаться. Ваша бесспристрастность под вопросом. — Заявил один из «матр». «Беги! Им всё равно!» — закричал инстинкт самосохранения. Перед глазами поплыло, и он бросился прочь — по задкам стендов, продираясь отчаянно сквозь толпу тех, кто был далеко и не понял, в чём дело. Каждый вздох отдавал болью в горящих лёгких, калейдоскоп лиц и цветных свитшотов заволок крупицы рассудка. Силы покинули его на лестнице под отцветшими глициниями. Ноги подвели, он кувырком полетел вниз, ступеньки пересчитали все кости, украшая бледное тело цветами жёлтых, фиолетовый и синих оттенков. Окончив путь боли вниз, в самый-самый низ, ботаник не подорвался встать, чтобы побежать дальше. Он просто расслабил ноющее от наливающихся синяков тело. Просто смирился со своей «смертью», из-под ресниц глядя на золотой свет начинающегося заката.•••
Сайно прокручивал этот случай в голове, как плёнку, подмечая все малейшие детали, которые поначалу не смог нормально интерпретировать. Он и сейчас-то не мог. Но хотя бы старался сделать себе заготовки на будущее. Сидя в кабинете комитета, он мог только хищно смотреть на сумку, которую уже знал, как свою, за исключением некоторого другого содержимого, которое заставляло ёжиться в глубине души от неприятного липкого холода. Он не хотел верить, что Тигнари ловко его обманывал. Он не хотел признавать, что мог повестись на чужую отличную актёрскую игру, на все подделанные взгляды и улыбки, на все жесты снисхождения. Впрочем, он знал, прекрасно знал, преследуя ботаника и поглядывая издалека на то, как он ведёт себя с другими. Показывал черты интеллектуала, а интеллектуалы — самые страшные преступники, ведь умеют заметать следы, планировать каждый разговор с полицией и изучать материалы, которые будут им только на руку. И, что самое ужасное, иногда они могут переманивать на свою сторону блюстителей порядка. — Вы меня не подпустите к сумке, верно? — спросил он натужно у коллег. Непонимание, обида, родившаяся из острого удара разочарования, клокотали гневом под кожей. Он едва себя удерживал в состоянии «покоя», но не мог успокоиться по-настоящему, не удавалось оторваться от мыслей и сделать глубокий вздох, не хватало сил сорваться с места и уйти в безлюдное место, чтобы угомонить ярость какими-то действиями. — Нет. Знаете, что было в заявлении против вас? — прозвучало строго и отстранённо, как он сам общался с другими. Ему пришлось оторвать глаза от мозолящей его рассудок сумки, чтобы обратить взгляд на другого дисциплинарника. — Что у вас могут быть связи с тем студентом. Нам перечислили все замеченные за вами дружеские взаимодействия. По этой самой причине мы уверены, что у вас есть мотив замять это дело. Вот оно что… …Как удивительно вовремя. Он остался в кабинете, стоя у стены с мрачным выражением лица. Говорил всем, что просто ждёт приезда полиции, чтобы с ними посотрудничать. А как все ослабили бдительность и удобно разошлись подальше от двери, он, хороня истлевшие останки своего доброго имени, схватил сумку и бросился наутёк. Игнорируя возмущённые крики, зная, что, возможно, его новая мысль оказалась ложной, и он просто зря губит себя ради человека, который посмотрел на него отлично от других, Сайно сбежал из Академии, теряясь на роскошных улицах Абу-Даби, которые стали к хмурым, дождливым сумеркам загораться пёстрыми огнями.•••
Дождь решил ударить как раз тогда, когда солнце зашло за горизонт, а до места назначения остался один лишь квартал. Нервный стук сердца не угомонился после бега до сих пор, хоть он уже и шёл почти вразвалку. Дом, адрес которого отстранённый Махаматра запомнил ещё в прошлый раз, цеплял его взгляд, как дух-зачарователь. Он доковылял до порога, надавил на звонок, даже не ощутив онемевшим от холода пальцем этого. Собственные вещи Сайно забыл, зато чужое имущество прятал под собой от воды, хоть и безнадёжно. В окнах свет не горел, и он думал, что явился зазря, а всё же затрезвонил вновь. И ещё. И ещё. На пороге послышался скрип, но по ту сторону двери. Шея едва подчинилась, позволяя поднять голову в сторону тёмного дверного глазка. Дыханье само остановилось в ожидании изменений. И замок на двери клацнул, позволяя той отвориться. В точно такой же темени, что и на улице, на него смотрел Тигнари, больше походящий на замученного призрака с растрёпанными тёмными волосами, бледным лицом с синяками под глазами и подавленно опущенной головой. — Ты весь вымок. — Констатировал факт замогильным голосом ботаник. Перевёл пустой взгляд на сумку, словно не мог понять, к чему она здесь. — Заходи. Попьём чай напоследок. Сайно понял, что за «напоследок». Но он не стал его ни в чём заверять — не мог быть сам до конца уверен, что правильно подумал. Что Тигнари правда ни в чём не виноват. Они прошли в тёмный коридор, парень неохотно зажёг свет, резанув им обоим по глазам, направился куда-то, приказав стоять на месте. А затем вернулся с полотенцем и подал его Махаматре. — Аблах, на кой ко мне-то припёрся? Ещё и по дождю. Слишком быстро за мной ментура едет что ли? — буркнул биолог, направляясь на кухню. Сайно двинулся следом, не принимая близко к сердцу чужие ругательства, ведь чувствовал отчего-то здесь себя жертвой чужой травли, о которой теперь заботились, хотя планировал он всё строго наоборот — выяснить всё и поддержать Тигнари. И пока тот с безжизненностью в каждом движении пытался поставить чайник кипятиться, Сайно решил протиснуться и помочь. Ботаник бескомпромиссно его вытеснил от плиты. — Ты мой гость. Сядь на место. Чужое брыкание отзывается в груди раздражением, которое быстро синтезировалось от беспомощности. Он не знал, что с ним делать и как уговаривать. — Я вижу, что тебе плохо. Не нужно из кожи вон лезть, чтобы меня ублажить. Я хуже о тебе думать от обоснованной слабости точно не стану. — Слова возымели свой эффект. Напряжение в чужих плечах опустилось к низу, обнажая печаль и досаду. Коснуться его Сайно даже не смел, хотя, он уверен, ботаник бы точно положил ладонь на плечо и чуть потрепал, дабы ободрить. — Ты всегда пытаешься оказать помощь другим. Даже если тебе дискомфортно, или ты устал, или у тебя много других дел. Но позволь в этот раз мне помочь тебе во вред себе. Просто расскажи мне. Всё. — Ха… — истерично раздалось от биолога, его плечи вздёрнулись. Он повернулся к нему с таким убитым взглядом, граничащим с безумством. — Рассказать?! Я расскажу тебе! Я всю свою проклятую жизнь пытаюсь добиться того, чтобы люди смотрели на меня, как на человека разумного, а не на милое личико, от которого ничего кроме эстетики и не требуется! — резкий вздох с шипением, — Я всю жизнь голову сворачиваю, чтобы мне сейчас какой-то ноунейм испортил всю, — он всхлипнул, едва удержав матерное слово за зубами, — репутацию сраной подставой! Я никогда! НИКОГДА! Не пробовал и не собирался пробовать наркотики! Я не знаю, как их мне подкинули! Я не знаю, кто это мог быть! Я ничего не знаю! Я знаю лишь то, что ни я, ни ты не сможем ничего доказать! Всё кончено, Сайно! Моя жизнь закончилась сегодня! У меня больше нет будущего! Яд выцедился из Тигнари досуха, и он просто прикусил губу, отворачиваясь от него, чтобы утереть горячие слёзы отчаянной злобы. Чайник застрекотал от нагревания, чем разбавил белый шум дождя за окном и повисшую между ними сладкую тишину. — Ха… Ха-ха… Никогда… — прозвучало следом от ботаника. — Никогда бы не подумал, что буду так истерить о своих проблемах перед членом дисциплинарного комитета. Смех, да и только. — Я — могила. — Сухо, но ёмко отозвался Махаматра, всё смотря, как ботаник обнимает себя за плечи, продолжая смотреть в тёмный угол кухни. Вдруг проскользив мыслями до того, зачем он явился, Сайно поднял мокрую сумку с пола и поставил на стол. — Давай мы снова посмотрим твои вещи, и ты выберешь то, что точно твоё. Тигнари вздёрнул голову, утёр лицо рукавом домашней кофты и повернулся, подходя к столу с чуть более живым блеском на дне глаз-малахитов. Нерешительно поковырял застёжку, вскрыл, став вытаскивать подмокшие тетради, учебники, пенал, флешку. Аптечку ему так и не вернули, так что ту вынуть не представлялось возможным. А затем бледная тонкая рука застыла под настороженным взглядом рубинов. — Возьми лучше перчатки. — Догадливо подсказал Махаматра. Ботаник молча удалился, чтобы вернуться с неиспользованными целлофановыми перчатками от краски для волос, и, наконец, вытащил на белый свет два пакетика с чем-то белым и порошкообразным. Они оба были отложены в другую часть стола, подальше от собственности Тигнари. А затем, биолог замер, продолжая смотреть в сумку. Он вернул в неё руку, и до слуха дошёл хруст. Шелест. Упаковка Chocodates глянцем перелилась в свете люстры. Её он осторожно положил в то же место, где лежали пакетики. Затем они переглянулись. Чуть ошарашенно, чуть удивлённо. Но понимая друг друга. — Фариха. — В унисон обозначили новую подозреваемую они. — Когда она могла подобраться к твоим вещам? — чуть ли не шёпотом поинтересовался Сайно, будто вот-вот весь мир подслушает, что они тут напридумывали. — Я… Отошёл помочь парню с биологического с его стендом перед началом. Оставил вещи, думая, что раз никого нет, то… — он умолк, ведь дальше расписывать было уже не нужно. Разве хитрое это дело — подкинуть что-то в сумку, пока владелец далеко и ничего не подозревает? — Наверное, случайно из кармана вынула не глядя и бросила так. Но зачем…? — Это мы ещё узнаем. — Снова это облегчающее чувство накрыло бедного ботаника. Едва избежав того, чтобы вода набежала в глаза, он улыбнулся химику самой признательной улыбкой, которой только мог. — Спасибо, что остался беспристрастным… — едва слышно выдавил губами Тигнари. Сайно уголками губ улыбнулся тоже, но печально потупил взгляд. Он в своей беспристрастности сильно сомневался…
