Love for us

Цзинъи опаздывал уже на две (!) минуты и безумно паниковал. «Осталось ещё метров пятьсот… Блин-блин-блин! Придётся бежать, но так я растрепаюсь и вспотею. Ой, чуть не пропустил поворот – тут же можно срезать. Так! Где выход из этого двора?! Я перепутал! Опять!!! Может, позвонить? Нет? Я что, забыл телефон?!» В общем, когда он подошёл к кафе, то был одновременно и измотан, и взмылен до невозможности. «Чёрт, старания А-Сана, кажется, пошли насмарку», — Цзинъи, замедлившись, попытался наспех поправить волосы, но в итоге снова сорвался на бег и буквально влетел в кафе на полной скорости. В этот предвечерний час здесь было малолюдно и оттого уютно. Цзинъи остановился, пытаясь справиться с дыханием и успокоиться. Голова немного кружилась, и сердце стучало как бешеное. Слева послышался скрип стула, затем тихий голос позвал: — Лань Цзинъи? Он обернулся. Конечно, за столиком у окна стоял Сычжуй – знакомое лицо с фотографий, мягкая улыбка, закатанные рукава тонкого кардигана и открытый взгляд прозрачных серых глаз. Сложно было представить первое впечатление от их встречи, потому что они уже общались в соцсетях, но… Лань Юань смотрел на него, немного щурясь из-за яркого света, весь сияющий и аккуратный в светлой выглаженной одежде, с волосами, забранными в высокий хвост, и с очками в тонкой оправе. Картинка из фантазий и воспоминаний Цзинъи стала скульптурой, объёмным и осязаемым произведением искусства. Видеть Лань Юаня в жизни оказалось невыразимо приятно. «Моя сущность, жадная до эстетики, качественно поражена», — Цзинъи моргнул и отмер, когда Сычжуй непонимающе посмотрел на него, и наконец помахал в ответ. — Добрый вечер, А-Юань, — обворожительно улыбнулся он, плюхнувшись рядом за столик. Сердце всё ещё громко стучало после бега. — Прекрасно выглядишь. Реакция на комплимент не заставила себя ждать – вежливый кивок и очаровательный румянец. — Ты тоже, А-И. И мы сочетаемся в одежде. «О, и правда. А он наблюдательный». Закусив губу, краем глаза он зацепил белый, серый и голубой и обрадовался про себя. — Интересное совпадение, — Цзинъи сжал и разжал кулаки, чтобы удержать мысли и телесные порывы под контролем, медленно выдохнул. — Ты уже сделал заказ? *** К его удовольствию, надолго в кафе они не задержались, а просто взяли по напитку и направились в ближайший парк. Цзинъи расстегнул весеннюю куртку, наслаждаясь тёплым ветром и вниманием Юаня: тот, не скрываясь, рассматривал его. Цзинъи охотно вертелся, жестикулировал, перескакивал с темы на тему, задавал тонны вопросов – в общем, изо всех сил привлекал внимание и оказывал его в ответ, но: «Сдерживайся. Не трогай, не будь слишком громким, не навязывайся», — повторял он по кругу. Сычжуй спокойно улыбался, позволял короткие прикосновения и охотно отвечал ему, чем-то интересовался (иногда темы и вопросы становились для Цзинъи неожиданностью, потому что он в взбудораженном состоянии слишком быстро забывал собственные слова, не задумываясь над ними). Несмотря на то, что первые несколько минут они оба чувствовали небольшую неловкость, сейчас она полностью рассеялась, и разговор пошёл непринуждённо. — Так ты умеешь играть на гитаре? — Так, пиликаю иногда. Укулеле мне нравится больше. О, кстати! – он поднял палец, привлекая внимание, словно боялся, что его перебьют. – Ты играл в «Sally face»? — Мгм. Цзинъи захихикал. — У тебя такое серьёзное выражение лица было сейчас. Милашка, — Сычжуй покраснел, не привыкший к таким внезапным комплиментам, и отвёл взгляд. — Ты говорил о «Sally face». — Ага, точно, — Цзинъи потребовалось несколько мгновений, чтобы переключиться на предыдущую тему. – Так вот, «Memories and Dreams» я как-то разучивал на гитаре. И даже неплохо получалось! — А ты хорош, — с уважением протянул Сычжуй. Цзинъи пожал плечами. — Сейчас я её не сыграю достаточно хорошо – давно не практиковался. Я слишком быстро охладеваю к тому, что начинаю делать, потому что нужно прикладывать гораздо больше сил, чем я рассчитывал. Но это относится не ко всему. — Хм. Я знаю, что ты любишь фотографировать. Ты даже пару раз скидывал свои работы, они очень красивые. — Спасибо, — Цзинъи широко улыбнулся, — я занимаюсь этим лет с двенадцати. Юань задумчиво хмыкнул. — Тогда почему поступил в технический вуз? — Хороший вопрос. Я изначально хотел продолжить художничать, может, научиться пользоваться графическим планшетом и все дела, но, понимаешь, там есть куча предметов типо лепки или скульптуры, которым я бы не хотел обучаться профессионально, иначе легко могу и всё остальное забросить. Кроме того, не было гарантии, что я поступлю на бюджет, а этот вопрос для меня принципиален. «И ещё не факт, что я бы не бросил универ на полпути, несмотря на потраченные усилия», — дополнил он про себя. Сычжуй задумался. — Получается, ты всё же не будешь работать по специальности? «Ай-яй, какие сложные вопросы он задаёт, а раньше вот так не делал». — Я пошёл по пути наименьшего сопротивления, но фиг его знает, как сложится, — отмахнулся Цзинъи, — может, ты немного расскажешь и о себе, а то мне становится неловко? Лань Юань пожал плечами. — Да как-то нечего. Я ничем особо не увлекаюсь. Только учусь и… — Что, даже на тусовки не ходишь? Челы из вашего вуза регулярно собираются на вечеринки, насколько я знаю. — А ты сам там был? — Ну да. Знакомые звали пару раз, - Цзинъи поморщился: воспоминания после тех попоек остались не самые приятные. В конце концов ему противопоказан алкоголь, а развозить по домам бухих приятелей – то ещё занятие, однако Сычжуй понял его иначе: — Мне тоже там не нравится. Слишком шумно, да и с людьми общаться сложно. — Зачем с ними общаться, если можно просто напиться? Сычжуй тяжело вздохнул. — Скажу иначе: с ними сложнее безболезненно договориться. — Оу, — Цзинъи замедлился, но в итоге решил продолжать в том же бесстыдном духе, – получается, наш А-Юань совсем не жалует выпивку. А как быстро ты пьянеешь? — Не знаю, не проверял пока. В ответ он получил хитрую ухмылку. — И даже не думай это узнавать, А-И! *** Толпа, встреченная ими, возникла словно из ниоткуда. Цзинъи смеялся над какой-то незначительной шуткой, Сычжуй придерживал его за локоть, чтобы не дать упасть. Цзинъи был бы рад немного понаглеть и воспользоваться его добротой, чтобы полноценно взять за руку, но через несколько секунд ему и в самом деле понадобилась помощь. На него внезапно за одно мгновение обрушилось целое море ощущений: громкий шум, состоявший из голосов сотен людей, быстро замелькавшие цвета, яркие, кричащие и практически вырвиглазные, теснота и мимолётные прикосновения, которые он совершенно точно не хотел ощущать сейчас. Очень яркие запахи: духи, выпечка, пыль. Голова начала болеть поначалу слабой ввинчивающей болью, которая усилилась через несколько секунд. И он не мог ничего остановить, потому что не знал, куда уйти и откуда он пришёл. Цзинъи растерялся. Ему очень хотелось зажмуриться и закрыть уши, но было до паники страшно это делать. Мысли, до этого размеренные и легко уловимые, словно решили свести его с ума, проносясь на полной скорости. Цзинъи не мог разобрать ни их, ни своих чувств. Никакого контроля — только всепоглощающие, сбивающие и нежеланные ощущения. Он чуть не выпустил руки Лань Юаня, но, когда заметил это, тут же вцепился в него изо всех сил. — А-И? А-И, что с тобой? Как будто он мог нормально объяснить. Если бы слова не разбегались так стремительно. Единственное паническое желание, которое было неизменно, это: «Уведи меня – уходим, скорее уходим отсюда! Помогите, мне плохо, я не хочу здесь быть!» Глаза застилал густой туман. Цзинъи чувствовал слабые отголоски боли и то, как громко билось сердце, давило в груди до тошноты. Дыхание постоянно сбивалось, поэтому у него не было возможности успокоиться быстро и без последствий. «Но я бы в любом случае не смог бы сейчас сосредоточиться на вдохах», — пронеслась в голове единственная ясная мысль, но после неё сознание снова погрузилось в тревожный шум. — А-И. Ой, не пугайся так… Тёплые руки коснулись лица, и только тогда Цзинъи понял, что начал плакать. «Да буквально всё вокруг слезами залил! – он начал поспешно тереть лицо, — стыдоба какая…» — Перестань, тебе нечего стыдиться, — терпеливо произнёс Сычжуй, мягко сжимая его запястья и отводя от щёк. — Ты умеешь читать мысли? — Всё было ясно по твоему лицу, - он, не отодвигаясь слишком далеко, залез в сумку, — вот платок. Цзинъи машинально принял то, что ему дали, и тупо уставился на отрез ткани. «Кто-то в наше время ещё пользуемся тряпичными платками?» Он нервно захихикал вперемешку с всхлипами, чем встревожил Юаня ещё больше. — А-И. — Со мной всё в порядке… Естественно, при попытке задавить слёзы и прекратить истерику, он начал плакать только сильнее. Сычжуй увёл их в какую-то аллею, где, конечно, тоже находились люди, но не было других лишних раздражителей, и просто сидел рядом. Цзинъи чувствовал его прикосновения, осторожные и успокаивающие, на спине и руках, пока внутри росли стыд и давящая вина. — Прости, это всё из-за… сенсорной перегрузки. И у меня был тревожный день. — Понимаю. — И, — Цзинъи хихикнул и резко замолчал. – И… «Прости меня»? «Пожалуйста, не делай поспешных выводов»? «Прошу, не разочаровывайся во мне, это всё из-за…» — У меня СДВГ, — наконец закончил он.