Love for us

— У меня СДВГ, — наконец закончил он. – Поэтому, ну… Он растерялся, не зная, как продолжить. Юань, как назло, молчал, а смотреть на него было выше всяких сил. Сердце всё не успокаивалось. Паника. Настороженность. Ожидание. — А-И? — Д-да? — Что ты хотел сказать? – Цзинъи всё же повернулся к нему, и, когда Сычжуй поймал его удивлённый взгляд, они оба выдохнули: один с облегчением, другой от нервозности. – У тебя СДВГ, и..? — Ты знаешь, что это? — «Синдром дефицита внимания и гиперактивности». Но я не особо разбираюсь. — А, — Цзинъи тихо усмехнулся, поднеся платок к глазам. Несвязные и неуместные мысли мешались в голове, что не давало собраться. «Вот теперь марафету точно конец… Косметика же не была водостойкой? И что я хотел сказать? Как объяснить ему всё так, чтобы не разочаровать и не напугать?» — Ты же заметил. Я немного странный. И слишком «бодрый»? Наверное, это можно так назвать. И постоянно перескакиваю с темы на тему, иногда напрочь забывая, про что шла речь. Несмотря на то, что обычно Цзинъи не испытывал трудности в том, чтобы начать о чём-то говорить, сейчас он старался подбирать слова очень тщательно и поэтому его речь замедлилась. — Ты мне не казался странным, я воспринял это как часть характера… — неуверенно протянул Юань. Они сидели на скамейке практически вплотную друг к другу («Когда мы успели так сблизиться?»), посторонние люди находились так далеко, что их голоса практически не были слышны. Сычжуй коснулся свободной руки Цзинъи, подбадривая и прося продолжения. — Кхм. Так. Я рад, наверное? Иногда мне кажется, что все смотрят на меня как на чудика. Раньше мне было очень сложно сосредоточиться на чём-либо дольше десяти минут. Представляешь, как я учился в младшей школе? Это был кошмар. И ещё, м… — голос внезапно засипел, поэтому пришлось снова откашляться. – Я тоже приёмный ребёнок. Мои родители, как только узнали о том, что я какой-то «особенный», решили оформить отказ. Семья у нас очень строгая, воспитание и образование стоят в приоритете, поэтому для них было очевидно, что у меня нет будущего. Но у меня очень много родственников. Они добрые люди, но часто… переоценивают себя? Так правильно? Некоторые из них брали надо мной опеку, но… — он выдохнул нервный смешок. — Ты не представляешь, каких только историй со мной ни случилось. Цзинъи перевёл дух, откинувшись назад и вглядевшись в темнеющее закатное небо. Сычжуй терпеливо ждал, и от его доброты снова защемило что-то внутри, чуть не вызвав повторный поток слёз. — К примеру… Предпоследняя семья. Бездетные женщина и мужчина, небогатые, немного отстранённые от закоренелых традиций и в целом… замечательные, да. Я пробыл у них почти месяц! – с гордостью улыбнулся он, но тут же снова загрустил, — практически все воспоминания из их дома для меня полны уюта. Они очень сильно отличались от прочих приёмных семей, которые принимали меня. Сейчас я понимаю, что они совершенно не были заинтересованы в том, чтобы именно воспитывать меня. Они думали, что я просто не хочу ничего делать, поэтому и не прилагаю никаких сил. Мне было так плохо, когда меня заставляли сидеть ровно и неподвижно по несколько часов в день. Голова потом буквально взрывалась. И меня часто сравнивали со сверстниками, поэтому особенно было заметно то, что у них нет детей, А-Сан всегда говорил… А, я снова сбиваюсь. Так вот, я жил у них до тех пор, пока чуть не спалил квартиру, когда пытался приготовить кашу. Наверное, это была овсянка. Мало того, что я напрочь забыл о ней, так ещё и умудрился запереться с игрушками в другой комнате и… Занавески сгорели, потолок, наверное, тоже изрядно пострадал. Соседи кое-как вызвали пожарных и тех, кто меня приютил. Я даже не помню, почему они меня одного оставили. Дела? Работа? В общем, — Цзинъи взъерошил волосы, — после этого меня всерьёз решили сдать в детдом. Но потом появился Лань Сичэнь. Юань чуть напрягся, внимательно вглядываясь в лицо напротив. — Он… Ну, из основной ветки нашей семьи. Он забрал меня к себе. Сколько мне было? Лет семь или восемь? Я очень смутно помню то время, но после того случая это было настоящим чудом. Скорее всего я очень сильно напрягал А-Хуаня, это так неловко, — Цзинъи усмехнулся, — но потом пришёл А-Сан и это стало вторым лучшим событием за мою жизнь. Он научил меня заново жить: показал, что я могу вписаться в общество «более нормальных» людей, и организовал мой распорядок дня от питания до обучения, до мелочей, о которых никто не задумывается, — Цзинъи сжал кулаки, но, почувствовав чужие пальцы на тыльной стороне ладони, снова расслабился. — И он очень поддерживает меня в занятии фотографией и прочим… Он всегда объяснял, что мой синдром просто позволяет мне по-другому воспринимать жизнь. И с этим можно работать без вреда кому бы то ни было. И я занимаюсь этим всё время. Цзинъи замолчал, чувствуя небольшую сонливость из-за продолжительного общения и остаточную тяжесть в голове. — А-И. — Мм? Юань всё ещё не отстранил руки, но молчал, тщательно подбирая слова. — Я рад, что ты поделился со мной, — наконец начал он и улыбнулся, когда Цзинъи повернулся к нему. – Можешь говорить со мной об этом, но… — он прикусил губу, сдерживая неловкий смех, — ты не рассказал, почему с тобой случилась паническая атака. Это часто происходит? — Ох, нет. Сейчас нет. У меня просто был тяжёлый день, я и сам не ожидал от себя такого. Знаешь, недосып у всех сказывается на восприятии, а у меня кроме этого весь день было немного нервное настроение… «Боже, зачем я ему всё вываливаю сейчас?! Надо заткнуться наконец, не стоило вообще перегружать его проблемами». — В общем, прости. Ты как? — Не извиняйся, всё правда в порядке, — Сычжуй порылся в рюкзаке и достал воду, — вот. Она согрелась, но сейчас магазины в этом районе закрываются, так что… — Оу, ты такой милый, — Цзинъи, приняв бутылку, ласково улыбнулся. Уши и щёки Сычжуя загорелись румянцем. — И должен сказать кое-что, — он нахмурился, а Цзинъи сглотнул от напряжения. — Я пойму, если ты не захочешь продолжить общаться, — выдавил он. — А? – Юань удивлённо моргнул. – Нет, дело совсем не в этом. Ты замечательный и весёлый, мне легко с тобой, но… У нас не просто так одна и та же фамилия. — Чего? — Я приёмный сын Лань Ванцзы и Вэй Усяня. Возникла недолгая заминка, пока мозг Цзинъи перезагружался. — Нашего препода по инженерке? Ты серьёзно?! – он вдруг вскочил, сияя горящими глазами, — я, конечно, знал, что кто-то из родственников Хуань-гэ заключил однополый брак, но чтоб… Боже. Блин. Лань Ванцзы же его младший брат, да? То есть технически мы двоюродные братья? Типо? Да? А я почти ничего не знаю, ёмаё… Его прервал смех Сычжуя. — Не только ты. Я даже не задумался об этом, когда впервые увидел твой профиль. Цзинъи смущённо замолчал. — Так мы правда родственники, — он вдруг вспомнил что-то и обиженно хмыкнул, — А-Сан знал. Он-то не мог не знать, но не сказал мне ничего! — Ты расстроен? — Ну да. Естественно! А ты нет? Сычжуй покачал головой. — Почему? — А должен? — Мы практически на пути к инцесту, тебя совсем ничего не смущает?! Юань рассмеялся, и Цзинъи ударил его в плечо. — Не смейся! То фыркнул. — Как тут не смеяться? Мы, может, и родственники, но только на бумаге: при рождении у меня была другая фамилия, и кровью я никак не связан с семьёй Лань. Губы Цзинъи смешно округлились, из-за чего Сычжуй снова захихикал. — Поэтому никакого инцеста. — Ой, скажешь тоже. Будто ты об этом не подумал! — Не подумал, — признался Юань и честно посмотрел прямо в глаза. – Только ты способен подобное отжечь, — он фыркнул, прервав неначавшийся поток притворного недовольства, — но я рад, что мы оба воспринимаем всё, что происходит, — Сычжуй жестом показал на них обоих, — не в дружеском плане уже сейчас. Настала очередь Цзинъи забавно краснеть. — Я думал, по мне всё было очевидно с самого начала. Юань улыбнулся, пожав плечами, и поднялся, чтобы продолжить прерванное свидание. *** «Красивый, заботливый, внимательный, ответственный, умный, — перечислял Цзинъи про себя, листая вчерашнюю переписку с Сычжуем, — с ним так легко общаться. И, кажется, он действительно не врал, когда говорил, что не считает меня странным из-за СДВГ, — Цзинъи смутился и, заблокировав телефон, перевернулся на живот, уткнувшись взглядом в недоделанную домашку. – Как можно быть таким хорошим? Не понимаю, почему он иногда выглядит таким неуверенным и стесняется, когда я восхищаюсь им. Это всё правда, от чистого сердца! И он сам постоянно хвалит меня при этом». Невозможный человек! «Похоже, раз мы уже друзья, совсем скоро наши отношения…» Перед глазами внезапно возник образ Цзинь Лина. «Ты такой счастливый в последнее время. Буквально паришь от радости. Что-то хорошее случилось? Поделись!» О, и этот ревнивый взгляд, недовольно скукоженное лицо на попытки уйти от ответа, и, конечно, упрямство и стремление выяснить, что же Цзинъи скрывает. А он краснел пуще прежнего. В конце концов Жулань был чуть ли не единственным его близким другом буквально за всю жизнь! И ему всё равно было страшно рассказывать ему о Сычжуе и (особенно) о способе их знакомства и о том, кем они приходятся друг другу. А ещё было страшно признаваться самому себе, что его симпатия к Цзинь Лину, которая всё время теплилась в груди, не разрастаясь, но и не рассеиваясь, так и не собиралась никуда исчезать. «Это что же… Подождите, мне точно нравится А-Юань! И я ему тоже: вон, мы почти сразу на первые имена перешли. Так, нет, глупости это всё!.. Как же мне при этом может нравиться ещё кто-то? Или это просто наваждение?! Я же не мог перепутать дружбу и романтические чувства??» Дело в том, что, скорее всего, как раз таки мог. Цзинъи не был особо силён ни в определении своих чувств, ни в считывании чужих, поэтому никакой уверенности не было. Он растерянно нахмурился. Раздался стук в дверь, и Цзинъи поскочил от неожиданности. — Вечерочек, — поздоровался Хуайсан, входя в комнату, — что делаешь? Тот сделал кислое лицо. — Теоретически – домашку. Практически – отдыхаю. «Честно говоря, я был бы рад бросить и никогда не возвращаться к настолько глупому заданию! Однако опасно говорить это вслух при А-Сане… Расстроится ещё». Он знал, что Хуайсан не огорчался так сильно, как показывал это, но подобная незначительная манипуляция научила его более ответственно подходить к работе. И безответственно умалчивать о приступах прокрастинации. Однако Хуайсан всё прекрасно понимал. — Подвигайся. Можешь помочь мне с ужином, если хочешь. «Но потом всё равно придётся вернуться…» — Смотри, А-И, — Хуайсан наклонился к столу, — как быстро ты сделал бы это задание, если бы не отвлекался вовсе? — Минут за двадцать? Может, чуть дольше. — В последнее время подобные случаи у тебя практически не вызывали трудностей. Как интересно на тебя влияет влюблённость. — А-Сан! — А-И, — в глазах напротив не было и намёка на веселье, несмотря на улыбку, украсившую усталое лицо, — постарайся не теряться. Я всё понимаю, но сосредоточься на том, что тебе нужно закончить. Чем раньше сделаешь это, тем больше времени у тебя останется для общения с друзьями. И не только ними. — Да понял я, понял, — Цзинъи, закрыл лицо руками, но потом решительно поднялся, — я помогу с готовкой, а потом всё завершу, ты и глазом моргнуть не успеешь! Ответом ему послужил тихий смех.