Love for us

Цзинъи заболел. «Ха, что можно было ожидать от него? Наверняка как обычно пошёл гулять в лёгкой одежде, и вот, мне теперь не с кем на парах сидеть. А ему лабу и практику придётся отрабатывать», — думал Цзинь Лин, стоя в лифте и дожидаясь нужного этажа. У него было много дел. Во-первых, вручить Цзинъи всякие нужные бумажки по их совместным заданиям, во-вторых, поворчать на его рассеянность, поругать за беспечность и просто побыть недовольной бабкой. Скорее всего, на этом моменте они начнут спорить, потому что Цзинъи не любит, когда ему указывают на беспечное отношение к себе. Но затем Цзинь Лину придётся напомнить ему про лекарства и вручить пакет с «подарком для больного» (яблоки, его любимый апельсиновый сок, мятный согревающий напиток, который Цзинъи обычно пил, когда простужался, и печенье). Жулань тяжело вздохнул, когда лифт остановился и прямо перед ним вышел какой-то незнакомый парень. Он напрягся ещё больше, когда тот подошёл к нужной двери и уверенно позвонил. Во рту Жуланя образовался ком. Привычный сценарий уже начал рушиться, хотя он даже ещё не встретился с другом. Его захватило смутное нехорошее чувство, которое возникало всегда, когда его ждали неприятные впечатления. Дверь открылась, явив Лань Сичэня. — Добрый день, А-Юань, — удивлённым он не выглядел, — проходи. «Вот угораздило же, — подумал Цзинь Лин, — может, не стоит туда заходить? – он растерянно опустил взгляд на руки. – Кто это вообще такой?» — Цзинь Лин? – он поднял голову, когда Сичэнь вдруг заметил его, и едва удержался, чтобы не сделать шаг назад. – Ты тоже к Цзинъи? Он машинально кивнул, и его пропустили. Незнакомец посмотрел на него так, будто до этого они не поднимались вместе до этой квартиры и он каким-то образом только что возник за его плечами. Наконец они попали в комнату Цзинъи. Вместе. Но Сычжуй вошёл первым, а Цзинь Лин за ним, поэтому он сразу увидел: 1. радостно загоревшиеся глаза, 2. милую яркую улыбку (Цзинъи никогда не умел улыбаться из вежливости), 3. напрягшиеся мышцы рук и дёрганную попытку сесть на постели – заинтересованность и нетерпение. Все эти пункты пронеслись в голове Цзинь Лина и мгновенно обратились в ноль, когда Цзинъи заметил и его. «И вот этого человека от меня скрывал Цзинъи? Почему?» — вывод, который был ему всей душой неприятен, напрашивался сам, и Жулань тут же почувствовал себя третьим лишним, когда глаза Цзинъи забегали, выдавая то, насколько неловко он себя чувствовал. И всё из-за того, что Цзинь Лин, по сути, навязался. Его не звали и не ждали (хотя раньше это не было проблемой). Он пропустил мимо ушей все приветствия, заметив только, с какой тревогой на него поглядывал друг, и начал прямо: — Кто это? — Сычжуй, — скромно представился тот, — Лань Сычжуй. «А, так они родственники, — Цзинь Лин медленно расслабил плечи. — но Цзинъи ничего о нём мне не рассказывал». — Цзинь Жулань, — бросил он в ответ, отворачиваясь, чтобы не потерять лицо ещё больше. Он решил, что как только всё отдаст, то сразу уйдёт. Обычно наедине Цзинь Лин становился более расслабленным и мягким, но сейчас Цзинъи никак не мог его растормошить. В ответ на все его попытки он получал только напряжённые взгляды и дëрганные зажатые движения. Туманные подозрения продолжали расти, несмотря на доводы здравого смысла. «Чего ты удивляешься, когда он сидит практически у тебя на коленях? Он что, обнимает тебя? Прямо передо мной?! Спасибо большое, теперь я точно верю, что вы не однофамильцы». Жулань ревновал к таким мелочам так сильно, что становилось смешно. — Кстати, — начал он, чтобы наконец покончить с этим, — вот то, что ты просил. Препод скорее всего примет лабу, если перепишешь её у меня и ответишь на вопросы из методички, но нам придётся сдавать вместе. — Эх, опять ловить его по всему универу, — расстроенно протянул Цзинъи, — что-то ещё? — Практика, — буркнул Жулань. – Я сам ничего не доделал, поэтому хз, но её сдаём до конца месяца, иначе без автомата, — он отдал оставшиеся листы. Цзинъи принял их и уставился на ровные строки. Цзинь Лин практически мог видеть, как работают шестерёнки в его мозгу, высчитывая, сколько времени у него займёт сделать то или иное задание. Полезное время + перерывы + коэффициент скучности, умноженный на часы или минуты, которые это же занятие заняло бы у среднестатистического студента без тяги к прокрастинации (нереальная модель человека, но это опустим). Он тут же потянулся к нему, чтобы всё отобрать обратно. — Эй! – Цзинъи, конечно, решил поагриться, поэтому затеял с ним шуточную борьбу, в ходе которой они столкнулись руками и коленями несколько раз. Причёска Цзинь Лина совсем растрепалась, и он раздражённо посмотрел на больного. — Перестань! Сначала вылечись, потом работай. — Но мне всё равно нечего делать! «Так пусть твой парень развлекает тебя!» — чуть не влепил он в ответ, но сдержался. Цзян Чэн всегда скрывал свои эмоции, словно стыдясь их, и Цзинь Лин незаметно для себя перенял у него это качество, поэтому обычно не удивлялся, когда Цзинъи не мог понять, что он чувствует. Однако это не значило, что чужое тугоумие не раздражало его. «По мне же всё очевидно! Как он может жаловаться тут мне в лицо, когда сидит милуется с кем-то другим!» Жулань понимал, что дуется сейчас крайне по-детски, поэтому решительно встал, чтобы раздражение в нём не вскипело окончательно. — У меня есть другие дела, — «Кроме наблюдения за тем, как вы воркуете», — добавил он про себя, хотя Сычжуй практически ничего не сказал с того момента, как они вошли в комнату. — Ой, это мне? – Цзинъи вдруг переключился на пакет, который одиноко валялся под столом, — очень мило с твоей стороны, спасибо! И, как всегда, это тут же выбило Цзинь Лина из колеи. Он смущённо поджал губы, отвёл глаза, когда улыбка Цзинъи (широкая и довольная) чуть полностью не захватила его внимание. — Не за что, — он деланно равнодушно пожал плечами, — я пойду. — Увидимся. Он на автопилоте вышел на лестницу, проигнорировав лифт. В голове было душно и только свежий, пропахший дождём ветер улицы смог немного его отрезвить. — Подожди! Он замер, не поверив ушам. — А? — Жулань? – кто-то запыхался сзади. — Погоди, кажется, нам стоит поговорить. Лань Сычжуй собственной персоной. Сердце упало в пятки. А он надеялся… Хотя это хорошо, что Цзинъи остался в квартире, Цзинь Лин не хотел, чтобы тот заболел ещё больше, но это не помогло прогнать неоправданное разочарование. — Чего? – грубо спросил он. До этого момента он даже не приглядывался к нему. Он прищурил глаза из-за Солнца, оглядывая худощавую фигуру. Красивое правильное лицо – конечно, Цзинъи любит внешне привлекательных людей, — но в целом совершенно обычный внешний вид: едва ли выделяющаяся одежда, скорее скрывающая красоту, чем подчёркивающая её, и совершенно не говорящая ничего о человеке, кроме того, насколько он обычен и скучен. «И вместо меня он выбрал его. Потрясающе, — и так шаткая самооценка Цзинь Лина дала новую трещину. – Если я тоже должен был носить задротские очки и одежду как у школьника, то, блять, даже не знаю, что теперь говорить». А главное – что делать? Как теперь продолжать дружить (или не дружить) с Лань Цзинъи, как думать о нём, говорить с ним, и… «К чёрту это, просто нахрен к чёрту». Он нетерпеливым жестом мотнул головой, прерывая так и не начавшего говорить Сычжуя, и усмехнулся на его удивлённый взгляд. Вместо жалости к себе он нахмурился, что сделало его лицо отталкивающе угрюмым, и кинул Сычжую: — Раз хочешь поговорить, пойдём-ка выпьем.