Проклятие ангела 2

Ramin Djawadi — Mhysa

      Палуба гудела обычной жизнью корабля.       Кто-то тянул канаты, ругаясь сквозь зубы, кто-то латал парус у грот-мачты, несколько матросов спорили у бочек с камнями. Ветер держался ровный, море — почти ласковое, будто специально усыпляло бдительность перед чем-то большим.       На мостике стояли двое людей. Один наблюдал, другой — направлял.       Джон уверенно держал штурвал, привычно работая плечами вместе с движением корабля. Он выглядел расслабленным, но пальцы крепко сжимали дерево — старая привычка человека, который пережил слишком много штормов, чтобы доверять спокойствию моря.       Рядом стоял Чану.       Он старался не мешать, держался чуть в стороне, наблюдая. Иногда задавал короткие вопросы, иногда просто смотрел, как Джон ловко корректирует курс, почти не глядя на компас. Зная уже каждый поворот наизусть. Каждую волну. Каждое дуновение ветра.       — Видишь линию облаков? — сказал Джон, кивнув вперёд. — Если к вечеру потемнеют — будет ветер. Тогда поймёшь, зачем мы держим такой угол.       Чану кивнул, стараясь запомнить каждое слово. Ему нравилось слушать. Нравилось чувствовать себя частью чего-то, пусть временно. Ему нравился Джон. Равно, как и Сильвер. Равно, как и Джин. Об остальных Чимин ему не рассказывал много, потому что особых диалогов никогда не возникало.       Шаги за спиной заставили обоих обернуться.       Юнги поднимался на мостик.       Он шёл без спешки, но в его походке чувствовалась тяжесть — не физическая, а внутренняя. Камзол был застёгнут не до конца, волосы слегка растрепал ветер, а взгляд… взгляд был сосредоточенным и каким-то отрешённым одновременно.       Джон сразу насторожился. Он знал этот взгляд капитана. Так Юнги выглядел перед плохими решениями.       — Капитан, — коротко произнёс он.       Юнги кивнул и остановился рядом, несколько секунд молча смотря на море. Настолько долго, что Джон невольно переглянулся с Чану.       Что-то не так.       Наконец Юнги заговорил:       — Меняем курс.       Джон моргнул.       — Уже?       — Да.       Он сказал это спокойно, но голос звучал глухо, будто слова давались через неимоверное усилие.       — Куда держим путь? — спросил Джон, уже внутренне напрягаясь.       Пауза затянулась. Юнги будто проверял себя перед тем, как произнести слово, оставивший огромный черный отпечаток на его душе и жизни.       — Веддлен.       Штурвал едва заметно дёрнулся в руках Джона. Он даже не сразу понял, что это сделал сам.       — …Повторите? — медленно переспросил он, решив, что ослышался.       Юнги перевёл взгляд на горизонт. Он максимально избегал зрительного контакта с сокомандником.       — Курс на Веддлен, — медленно и четко проговорил отдельно каждое слово Мин.       Теперь сомнений не осталось. Джон уставился на него так, будто впервые видел.       — Капитан… — он невольно понизил голос. — Это не шутка?       Юнги ничего не ответил и именно молчание убедило сильнее любых слов.       Джон выдохнул через нос, перевёл взгляд на море, потом снова на капитана. В глазах мелькнуло настоящее удивление — почти тревога.       Он помнил Веддлен. Помнил слишком хорошо. Каждое событие. Каждый крик. Каждую попытку сопротивления Мина, когда тот пытался вырваться и подбежать к…человеку, чье имя запрещено говорить вслух.       — Причина? — осторожно спросил он.       Юнги скрестил руки на груди, на секунду лишь задумываясь о том, что ответить на этот вопрос.       — Старое дело. Люди связались с вещью, о которой ничего не знали. Теперь расплачиваются. Если не вмешаться — долго они не протянут.       Все то время, а это двадцать пять минут, что он провел в одиночестве в своей каюте, он думал. Думал обо всем, что происходило, что происходит сейчас и что может произойти в будущем. После окончательного решения, Юнги стал обдумывать причину, которая, как ему казалось, будет самая правильная, чтобы оправдать свой путь в это адово место.       Он говорил ровно, но Джон заметил: капитан избегает смотреть прямо на него. Это было непривычно. Юнги никогда не оправдывался.       Чану слушал молча, затаив дыхание. Каждое слово отдавалось внутри тревожным эхом. Он ждал отказа. Ждал, что сейчас капитан добавит: «Но это не наша проблема».       Но этого не произошло.       — Мы им чем обязаны? — спросил Джон уже тише.       Юнги чуть усмехнулся. Без веселья.       — Ничем.       Ответ повис в воздухе тяжелее якоря.       Джон нахмурился сильнее.       — Тогда… зачем?       Вопрос прозвучал честно. Без упрёка. Скорее — с растерянностью человека, который пытается понять логику капитана.       За это он и любил своих сокомандников. Если им что-то не нравилось, если они в чем-то сомневались, сомневались в нем самом, в его решениях — они всегда говорили прямо, без страха. Даже если это ничего не изменит.       Юнги задержал взгляд на море. Ветер тронул полы его камзола.       — Потому что иногда кто-то должен вернуться туда, куда больше никто не хочет идти, — сказал он наконец. — Иначе прошлое не заканчивается.       Джон долго смотрел на него. Потом медленно кивнул. Но все равно не понял причины. Однако понял главное — решение уже принято.       — Есть курс на Веддлен, — громко сказал он, разворачивая штурвал.       Матросы на палубе начали менять снасти, корабль лениво откликнулся, поворачивая нос в новую сторону.       Чану стоял неподвижно. Он смотрел на Юнги, не скрывая удивления. В груди поднялось странное чувство — смесь облегчения и растерянности.       Почему? Почему этот человек соглашается рисковать всем ради незнакомого мальчишки?       Пираты так не поступают.       Он всё-таки спросил, но тихо, будто шепча самому себе:       — Вы ведь… даже не знаете их.       Юнги перевёл взгляд на него. Несколько секунд просто смотрел, будто пытался понять, кто перед ним стоит. В его взгляде мелькнуло что-то едва уловимое — усталость, сожаление… и тень боли, которую Чану не смог объяснить.       — Иногда достаточно знать последствия, — сказал он спокойно. — И понимать, что будет, если отвернуться.       Он развернулся, собираясь уходить, но остановился на мгновение.       — Джон, держи курс без отклонений.       — Есть, капитан.       Юнги спустился с мостика.       Тишина между оставшимися повисла на несколько секунд.       Джон первым выдохнул.       — Ну… — пробормотал он, качнув головой. — Вот этого я сегодня точно не ожидал.       Он посмотрел на Чану, прищурившись.       — Ты понимаешь, что сейчас произошло?       Чану медленно покачал головой.       — Нет.       Джон усмехнулся, но в усмешке была тревога.       — Я тоже.       Он снова повернул взгляд вперёд, крепче сжимая штурвал.       — Но если капитан сам ведёт нас на Веддлен… значит, дело куда серьёзнее, чем он сказал.       Чану опустил взгляд на море. Корабль уверенно шёл вперёд. И впервые за всё время он почувствовал: этот человек помогает не из долга. Не из расчёта. А потому что сам когда-то уже потерял слишком много.       Джон ещё несколько секунд смотрел туда, где исчез капитан, потом медленно выдохнул и качнул головой.       — Ну и денек, — пробормотал он себе под нос и крепче взялся за штурвал.       Корабль мягко покачнулся на волне.       Чану всё ещё молчал, переваривая услышанное. Он правда ожидал отказа. Думал, капитан рассмеётся, отправит его прочь или хотя бы начнёт задавать вопросы. Но тот просто… согласился.       Без давления.       Без подозрений.       Это не укладывалось в голове.       — Эй, — Джон слегка толкнул его локтем, высвобождая от бремени тяжелых мыслей. — Если собираешься стоять тут до вечера каменной статуей, хотя бы пользу приноси.       Чану моргнул, непонятно посмотрев на пирата. Неожиданная попытка изменить настроение, повисшее в воздухе между ними тяжелым якорем, застала младшего врасплох.       — А?       — Подойди ближе. Раз уж судьба занесла тебя на мостик — будешь учиться.       Он отступил на полшага, освобождая место у штурвала.       — Я?.. Нет, я же не… — замешкался младший. Его глаза начали бегать из стороны в сторону, а небольшие ладони вспотели.       — Не умеешь? — хмыкнул Джон. — Отлично. Значит, самое время начать.       Он кивнул на штурвал.       — Давай. Только аккуратно. Это не телега и не лодка у берега. Корабль думает медленно, но обижается быстро.       Чану нерешительно приблизился и положил ладони на дерево. Штурвал оказался тяжёлым, гораздо тяжелее, чем выглядел со стороны. Дерево было тёплым, отполированным сотнями рук. От него пахло солью и смолой.       — Не зажимай, — сразу сказал Джон. — Ты с ним не борешься. Ты его направляешь.       Мальчишка осторожно повернул штурвал. Ничего не произошло. Он уже подумал, что сделал что-то не так, но через пару секунд корабль медленно изменил направление. Почти незаметно, будто лениво.       — Видишь? — усмехнулся Джон. — Он сначала думает, потом делает.       Чану невольно улыбнулся.       Это ощущение оказалось странно приятным. Будто огромный корабль действительно слушал его.       Ветер усилился, паруса шумно натянулись. Джон быстро подправил угол.       — Всегда смотри дальше, — сказал он. — Не под нос корабля. На горизонт. Туда, куда хочешь прийти.       Джон говорил мечтательно, словно рассказывал невообразимые сказки, которые хотел бы, чтобы они превратились в явь. В какой-то момент они оба забыли о том, что произошло, о том, что приходил капитан — обо всем. Чану сосредоточился на горизонте, Джон — на его обучении. Зачем ему это? Да хрен его знает. Но раз уж он на корабле сейчас, раз у него судьба плыть с ними — пусть учится. На «Проклятии ангела» нет ни одного члена команды, который не знал, как управлять кораблем.       Чану поднял взгляд вперёд.       Море тянулось бесконечно. Небо было чистым, только у самой линии горизонта собиралась тёмная дымка — там, где находились Тредеокронские острова. Но она была настолько далеко, будто добираться до туда нужно целую вечность.       Чану не знал, что это. Он думал о нем, как о простом тумане в лучшем случае, а в худшем — приближающийся шторм. И только Джон знал истинный ответ на вопрос.

***

      Время пошло незаметно.       Матросы ходили по палубе, кто-то работал с канатами, кто-то спорил, кто-то смеялся с ублюдских шуток товарищей. Несколько человек с интересом поглядывали на Чану у штурвала, Триск подходил пару раз, хлопая мальца по плечу, но Джон лишь коротко бросал:       — Учится.       И этого было достаточно, чтобы его не трогали больше.       Постепенно руки Чану перестали напрягаться. Он начал чувствовать движение корабля — как волны слегка толкают корпус, как ветер меняется, как штурвал сам подсказывает, когда нужно чуть повернуть.       Иногда он ошибался.       Корабль начинал уходить в сторону, и Джон спокойно возвращал курс, объясняя без раздражения:       — Рано повернул. Жди волну… вот теперь.       Чану кивал и пробовал снова.       — А капитан когда-нибудь сам ведёт корабль? — спросил он спустя долгое время, стараясь говорить непринуждённо.       Джон хмыкнул.       — Когда нервничает — да.       Он бросил короткий взгляд на лестницу вниз.       — Обычно он доверяет команде. Особенно во время опасностей. Больше всего Джину в такие моменты. Но сейчас… — Джон не договорил и просто пожал плечами.       Чану понял без слов.       Солнце медленно клонилось к закату. Свет становился мягче, море окрашивалось в тёплый золотой цвет. Ветер остыл, воздух стал свежим.       Они стояли рядом уже несколько часов. Молчание больше не казалось неловким.       — Неплохо выходит, — наконец сказал Джон. — Для первого раза ты даже не угробил корабль. Молодец.       Чану тихо рассмеялся.       — Спасибо… что учите.       — Да не за что, — ответил Джон. — А ты слушаешь. Это редкость. Особенно для нового матроса.       Он помолчал, затем добавил чуть тише:       — И не ломай голову над решением капитана.       Чану посмотрел на него.       Джон смотрел вперёд, на море.       — Юнги редко объясняет причины. Но если он повернул корабль — значит, причина серьёзная. Особенно тогда, когда он делает то, чего настоятельно не хочет.       Он слегка прищурился.       — Иногда капитаны помогают людям раньше, чем сами понимают зачем.       Чану крепче сжал штурвал.       Корабль уверенно шёл вперёд, разрезая спокойную воду.       И чем ближе становился вечер, тем яснее он понимал — назад дороги уже нет. И не может быть. Не для того он проделал такой путь, чтобы практически на финише дать задний ход.       «Я помогу, хоть подохну посреди океана, но ты уйдешь отсюда с этим чертовым кулоном»