Общее желание

      Сухие ветки трещат в костре, нарушая мёртвую тишину ночного леса. Звуки приглашаются, не слышно даже сверчков или совы. Или их не слышит только Хуа Чэн, совершенно погрязший в своих мыслях? Раньше любые звуки вдохновляли его, трогали его душу, но после того, как он услышал звонкий смех наследного принца, ничто не могло вызвать в нём подобных чувств. Все его мысли занимал Се Лянь, обладающий не только удивительной неземной красотой, но и доброй душой, которую этот мир не заслужил. И грустно было в этой истории, что вряд-ли он вновь когда-нибудь снова увидит наследного принца. Вернее, Хуа Чэн-то увидит, имея упёртость и умение пробираться туда, где его не ждут, но… Это не то, чего ему действительно хочется.       — Рассвет скоро. так и будешь здесь сидеть? — Хэ Сюань редко проявляет участие, но он не может и дальше игнорировать тот факт, что его обыкновенно беспечный друг теперь мрачнее тучи. Хуа Чэн махнул рукой в его сторону, даже не отводя взгляд от алых языков пламени, — Ты меня слышишь вообще? Солнце скоро встанет, нам в дорогу придётся собираться, а ты не спал ни часу, — он сел рядом, но всё-таки не решила потрясти друга или хотя бы просто коснуться. Может, у него там гениальные планы по очередному похищению принцессы в голове строятся.       — Встанет солнце над лесом, только не для меня, — вздохнул Хуа Чэн, не уточняя, однако, что солнцем для него теперь был Се Лянь. Он абсолютно эгоистично желал, чтобы прекрасный принц всегда был рядом, чтобы он улыбался только ему, и чтобы они могли вместе петь, но… Не все желания исполняются. И от некоторых приходится отказываться добровольно в силу их эгоистичности. Се Лянь, выросший в золотом дворце, вряд-ли когда-то сможет привыкнуть к «ковру — цаеточной поляне» и «стенам — соснам великанам», как бы сильно этого не хотел Хуа Чэн. Есть цветы, которые растут только в прекрасных садах, и не выживают в широком поле с одуванчиками и ромашками. И «царственный лотос» был в их числе.       Хэ Сюань лишь покачал головой, понимая, что если он попытается понять то, что чувствует Хуа Чэн, то изведёт только себя, но другу не поможет. Он не понимал этой слепой любви, потому что… Просто потому что сам умел контролировать подобное. Через какое-то время он и вовсе снова оставил Хуа Чэна одного.       — Ведь теперь без принца не прожить мне и дня, — он закрыл лицо руками, ощущая невозможно раздражающее желание вернуться к закрытым дверям дворца и ломиться в них, пока его не выпустят к Се Ляню. Хуа Чэн не знает, будет ли рад принц увидеть его… но всё внутри сжимается от ощущения одиночества, которое накрывает его с головой. Он провёл с наследным принцем всего-ничего, не более двух недель уж точно, но так привык к его компании, что от одной мысли, что его сейчас нет рядом, хотелось исчезнуть.       Вот что значит — жизнь не мила. Уж кто бы мог подумать, что его, безнадёжного любителя свободы, можно пленить без каких-либо оков. Одним взглядом карих глаз свести с ума и лишить воли… Хуа Чэн повернул голову в сторону лесной дороги, по которой можно доехать до столицы. Кажется, ему всё-таки придется поступить чуть-чуть эгоистично.       — Завтра грабим короля! — вскрикнул он, поворачиваясь в сторону друзей. Ин Юй недовольно буркнул, что они зачастили с неоправданным разбоем, а Хэ Сюань шикнул, указывая на спящего Циньсюаня, который, в защиту Хуа Чэна, даже не перевернулся на другой бок. Бань Юэ и Пей Су лишь переглянулись, однако улыбка, заигравшая на их лицах говорила о том, что они только рады „поучаствовать в спасении прекрасного принца“. И никаких лишних вопросов.

***

      Пробраться в прекрасный сад, в который входили окна покоев наследного принца — дело не такое сложное. Для Хуа Чэна, которому готовы помочь не только друзья, но и некоторые жители столицы, так уж тем более. И, вновь под покровом ночи, пробираясь под кустами душистой сирени, он не мог отвести взгляд от единственного окна, где горела свеча в такой поздний час. Се Лянь в её слабом свете сиял, словно божество в лучах яркого солнца. Наследный принц никак не мог знать, что он придёт, но всё равно ждал.       Хуа Чэн грубоко вздохнул, заводя тихую песню. Он пел не очень громко, зная, что его голос знают все во дворце. И вряд-ли они будут рады снова услышать его, наученные негативным опытом. Но Се Лянь обладал удивительно чутким слухом, к тому же, он словно всё время разлуки жаждал услышать голос Хуа Чэна, поющего о том, что всё ещё можно изменить.       — Петь птицы перестали, свет звезд коснулся крыш, — Хуа Чэн всё ещё прятался в тени деревьев, смотря на то, как наследный принц почти до пояса высунулся из окна, пытаясь разглядеть его в ночном саду. он медленно сделал несколько шагов в центр сада. Туда, где проходила дорожка, которую слабо освещала луна, — В час грусти и печали ты голос мой услышь, — он улыбнулся, прерываясь, чтобы помахать Се Ляню. Наследный принц прикрыл рот руками, кажется, останавливая себя от неосторожного вскрика, но активно закивал в знаке согласия со всем, что бы не задумал Хуа Чэн.       У них, всё-таки, одно желание на двоих.