Эдельвейс. Альманах времён

Черный ворон расправляет крылья, паря над зеленой долиной, укрытой белым туманом. Всюду из земли вырываются черные деревья, тянущие голые ветви к пасмурному небу. Среди них возникают обсидиановые клыки-скалы, нависая над полями, словно зубы огромного монстра. Горбатый ворон стремится дальше — туда, где массивные горы, собираясь полукругом, защищают в своих недрах крохотный водоем. Из него до сих пор бьет ключ, и река спускается по долине лентой, которая за века обмельчала до узкого ручья. В центре водоема стоит каменный выступ, опутанный сгнившими корнями, а окружают его мертвые деревья. Кажется, что жизнь давно покинула это место. Однако ростки трав все же пробиваются из-под толщи земли, а, значит, время расцвета забытой обители непременно наступит. Данте замечает Джона Вуда, который сидит под деревом, подпирая спиной черный ствол, и, положив руку на колено, непроницаемым взглядом смотрит на медленное течение воды. Ворон присаживается на ветвь над его головой. — А, это ты… — замечает парень безразлично. — Передай своему хозяину, что сегодня он обойдется без моей помощи. — Учту, — тут же отвечает сам Август Голден, появляясь, словно из ниоткуда. Профессор стоит в нескольких метрах от Джона и не стремится приблизится, разглядывая его печальными серыми глазами. — Вижу, дурная весть вам знакома. Джон, не глядя на Светлого лорда, поднимает в руке цепочку с астролябией. — Имя Сэма пропало со всех карт. — Мне жаль. Вуду это безразлично. После долгой паузы лорд продолжает: — Наряд констебля нагнал пиратский корабль, но тот уже был охвачен огнем. Однако им удалось спасти ваших знакомых — сироту по прозвищу Чернохвост и Салливана Дифса — оба получили ожоги, но выжили. Их доставили в Солнечный храм Белтейна для дальнейшего лечения. Джон оживляется с хорошими новостями, смотрит пристально, но отворачивается к воде хмурый. — Что с ними случилось? — Офицеры предполагают, что пиратское судно пало под натиском Медузы. Джон вновь смотрит на лорда, тот объясняет: — Корабль, столь же неуловимый и загадочный, как и сама Бездна. Застигнуть его след практически невозможно. Но поиски ведутся. — Ясно. Наконец Голден решает подойти ближе. Он от шеи до пят укрыт черным походным плащом, полы которого собирают с жухлой травы росинки. Лорд встает неподалеку от Джона и также смотрит в воду. — Не пытайтесь отыскать корабль самостоятельно. Бесполезная трата сил. — Помолчав, он добавляет: — Столь незримое произведение, то ли дело рук изощренного мастера, то ли верховного демона. Медуза — одна из загадок Эры, наравне с гринлайтом. Зеленые глаза Джона настороженно смотрят на лорда. — Гринлайт? Август Голден оглядывается на Вуда, объясняя: — Свет жизни. — Он вновь отворачивается, проговаривая: — Это столп яркого зеленого света, возникающий лишь на мгновение во тьме. Наблюдатели странного явления жили в разные века, а назначение гринлайта до сих пор неизвестно. И неизвестно наверняка существует ли он, — Лорд замолкает. Будь живительный свет реален, он бы все отдал, чтобы отыскать его — единственную зацепку, влекущую его к разгадке о самом себе. Он точно знает, что гринлайт существует, ведь сам видел яркий зеленый свет и знакомые глаза. Такие же, как у беспризорного мальчишки из Готенгема, — Джона Вуда. Лорд скашивает на него взгляд, не смея вновь обернуться. Сердце его не спокойно в этот час, но он не уходит прятаться, а продолжает рассуждать вслух, будто бы разговаривая сам с собой: — Подобный свет… Если бы он и мог существовать, то принадлежал бы невероятному источнику энергии. По одной из версий, гринлайт находится на Медузе. Говорят, судно окружает зеленая дымка. — Поэтому вы ищете корабль? — Безуспешно, — подчеркивает лорд. — Быть может, на судно этих жалких пиратов напали всего лишь такие же радикалы. Множество шаек стремятся присвоить себе имя самой злобной сущности в Бездне, чтобы вселить страх в своих противников. Возможно среди самозванцев и затесалась истина, но вряд ли кто-то сможет это подтвердить. Впрочем, если ваши друзья в скором времени очнуться, то расскажут нам подробности атаки. Лорд замолкает. Джон молчит тоже. Он не решается расспросить профессора о том, что тому известно о гринлайте и Медузе. Страх беспричинный, ведь никто в Эре не догадывается, что Вуд обладатель зеленой искры, однако мальчишка не теряет бдительность. Грэм велела держаться от къярийцев подальше. Джон понимает, что его силы заинтересуют пауков столь сильно, что они будут готовы, как стервятники, разорвать его на куски. А теперь, выходит, сам Светлый лорд влеком зеленым светом, который есть и у него? Быть может, Джон и не имеет ничего общего с тем явлением, которое беспокоит Голдена, но у того явно появятся к нему вопросы, узнай он хоть немного больше о его способностях… Нужно сторониться его прежде всего. Вуд смотрит в спину лорда, разглядывая его витые серебряные кудри, что спускаются по плечам и лежат на спине. Все же двенадцатый сын императора выглядит до боли знакомым, но Джон так и не смог вспомнить, где он видел его. Август Голден вызывает внутри мальчишки противоречивые чувства: настороженность и вместе с ней искренний интерес. Вуд хмурится, замечая лишь: — Теперь я должен вернуть поисковик? Он вытягивает в руке цепочку с магическим предметом. Но лорд лишь усмехается краешком рта и говорит, не глядя: — Оставьте себе, мистер Вуд. Так, вы будете уверены в том, что знаете, где находится каждый из членов вашей семьи. Джон укладывает медный корпус астролябии в своей ладони и крепко ее сжимает, затем прячет в кармане. Август Голден поворачивается к нему, смотрит пристально и печально, а Вуд замирает под этим взглядом. Кажется, что лорд готовится, о чем-то спросить, но вместо этого лишь слегка щурит свои странные светлые глаза — противоестественные для къярийца. Джон отворачивается от него, а Голден молча уходит. Остановившись вновь в нескольких метрах, он оглядывается, замечая: — Возвращайтесь в Готенгем до полуночи. И еще… Постарайтесь не использовать паучьи тропы слишком часто. Они сохраняют следы. На мгновение в глазах Вуда появляется страх, но упрека со стороны профессора или, напротив, не нужных для мальчишки расспросов не следует: лорд лишь отметил — он знает, как Джон столь скоро оказался в долине, удаленной от Готенгема на сотни миль. Он знает, что тот использовал паучий лаз, но не удивился этому. Джону и страшно, и любопытно. Он может сплести ложь столь правдивую, что никто не отличит ее от правды, но его главное оружие не пригодилось сегодня — отчего? Вуд отворачивается к омуту, отвечая тихо: — Ясно. — Данте, — подзывает Голден своего фамильяра, но тот лишь любопытно смотрит в ответ и перемежается с лапы на лапу. Лорд хмурится, затем сдается с выдохом и уходит сквозь складку в пространстве один. Ворон каркает ему вслед, расправляя крылья, а после спускается вниз и глядит пристально на Джона. — Что? Снова будешь за мной следить? Но птица лишь моргает, не отвечая, а после вовсе пристраивается рядом с ним, вдавив голову в шею и распушив на ней перья. Джон находит его вид забавным и улыбается, он осторожно поглаживает влажные от тумана черные крылья и предается горю, вспоминая своего друга и ту боль, которую ему причинил. Имя Сэма теперь всегда будет путаться в его мыслях с горечью утраты и собственной глупостью — если бы Джон мог, он бы хотел все исправить между ними, исключить ссоры и исцелить их дружбу. Однако теперь это невозможно, и тяжкое бремя за это он будет нести в себе до конца дней.