Гордость

Они лежали на небольшой кровати, медленно поглаживая друг друга по плечам. Всё потому, что оба лежали после жаркого секса, где всё закончилось не просто обычным: «Я скоро», а сцепкой, которая длится уже долгих двадцать минут. Нет, это не было спланировано или обговорено заранее, так захотел омега, так захотел позже и альфа. Ведь как отказать, когда он просит, скулит и царапает спину? Как отказать, когда молит, шипит и кусает всю шею? Как отказать, когда он раскрытый, в желании и больше не может? Вот и Чон не смог, позволил, а теперь тихо лежит. Ждёт, когда омега остынет, а потом скажет тихое: «Гуки, я снова был громким?». О, да. Тэхён в течку сходил с ума, отдавался и не был нежен. Он хотел большего, хотел всего и надолго, хотел только альфу, хотел только Чона. А тот, в свою очередь, любил это дело, сам ждал этих дней, сам отдавался, давал, что просят и никогда не говорил что-то против. "Ты хочешь на кухне? Иди сюда, милый. И в ванной? Да запросто, да! А спальня? Конечно, снимай всё с себя!". И в этот раз было всё то же самое. Несколько раз и на кухне, и в ванной и вот - небольшая кровать. Но всё же было немного иначе, что-то другое, что-то совсем непривычное им. А то, что омега потребовал сцепку, заставил, не думая, что и куда. Он хотел, так сильно, что чуть ли не плакал, он хотел так сильно, поэтому сейчас тихо молчит. Но всё равно чувствует, что альфа тоже чего-то ждёт. Разговора? Отмазок? Тупых оправданий? Но этого просто не будет, ведь омега не глуп, он всё равно знает, он принимает таблетки, он пьёт целый курс. — Ты сердишься? — Тэхён поднимает голову с чужой груди, чтобы посмотреть альфе в глаза. — Нет, с чего ты взял? — спрашивает Чонгук, переставая гладить чужие плечи. — Ну, я подумал, что сейчас точно не время для... — Для детей? — перебивает, знает, что Тэхён не осмелится, не скажет, боится. Боится делать такой серьёзный шаг, будто чувствуя, что они не будут всегда. — Чонгууук, — тянет Ким. — Я пока точно не готов, ты же знаешь, — и снова ложится на сильную грудь. — Я принимаю таблетки. — Какова вероятность, что они не подействуют? — он просто интересуется, он просто хочет знать, а что если «вдруг», что если случаются в мире такие вот чудеса. — Врач говорил, что довольно низкая, поэтому переживать не стоит, — говорит омега, закрывая глаза и чувствуя, как тёплые руки гладят спину. — Но всё же она есть, — никак не уймётся. А что? Альфа уверен, он знает, что хочет, кого и с кем. Он хочет себе сына, маленького альфу, что будет похож на него, а может лучше на Кима. А позже он хочет и маленького омегу, у которого точно будет папин характер и который точно будет разбивать тысячи сердец своих ухажёров. А ещё альфа хочет...да много чего, загвоздка лишь в том, что он не может заставлять омегу, он не будет его вынуждать, он должен дождаться, пока тот точно будет готов. — Нет, Чонгук, нам ещё рано детей, — говорит чётко и громко. Тэхён тоже уверен, когда он хочет, кого и с кем. Он видит Чонгука в своём будущем, видит их обоих, но только двоих. Зачем сейчас им ребёнок? Зачем он студентам, что снимают квартирку, делят обед и пока не знают, что будет завтра. Конечно, оба любимы, любят и это бесспорно, но что может гарантировать им любовь? Она заплатит за эту квартирку, сварит обед и скажет, что делать им завтра? Нет, она только спрячется, скажет, что очень устала, что отдала в начале многое, чтобы эти двое всегда были вместе. А Тэхёну такое не нужно, он хочет надёжности, спокойствия и стабильности. Он хочет работу, достаток и большую квартиру. Он хочет всё это, но позже. Когда точно поймёт, как ему жить.   — Как скажешь, милый, как скажешь, — а тут лишь вздыхают. Ведь что больше делать? Конечно, слышать такое обидно, немного неприятно и даже от этого грустно. Но Чонгук понимает, что не может просто хотеть - надо делать. Ведь куда он приведёт сына? В это затхлое место, где вечно пахнет плесенью, а по четвергам приходит хозяйка? Или может быть он приведёт его к своим родителям, которые сначала обрадуются, а потом точно устанут, ведь им же не двадцать? Или может Чон обрадует своих друзей? Скажет: «А можно мне с вами? Вы не хотите?». Нет, Чон так не может. Он должен работать, должен добиться большего, должен показать своему омеге, что точно устоит на ногах. Ведь идея у него давно есть, осталось дело за временем. Ведь он хочет отчислиться, хочет поступить на другой факультет. Да, танцы - это искусство, это страсть и желание, но он найдёт себя и в другом, а потом точно обретёт больше силы. Возможно, откроет свой бизнес, возможно, поможет кому-то другому, а может, откроет бизнес с кем-то другим. Но он обещает, он сможет, он станет богатым, лишь бы обеспечить семью. И что же? Получается, что всё выполнил. Сказал и сделал, не пустослов. Ведь сейчас, возвращаясь в реальность, Чон тоже лежит с Кимом на мягкой кровати. Уже при деньгах, являясь главой крупной компании, он всё же открыл свой бизнес, показал всем, как надо, показал, что точно всё смог. Однако.. А как же семья? Это ведь был важный пункт в списке Чона. Он был главным и имел небольшие подпункты. А) Омега. Б) Маленький альфа. В) Ещё один омега. И что же? Где они все? Чонгук провалился? Не смог? Не показал всем, как надо? Он не сдержал своё слово? Получается, да. Получается, что лишь на одной любви ты не вывезешь, обязательно, что-то случится, что-то вылезет, руша твои планы, как старый чердак. Получается, тогда, мысли Кима были верны, любовь - не главное, она лишь приманка к огромной боли, что ждёт впереди. Любовь - это, как мы уже поняли, простая ловушка, ведётся каждый, и результат всё один. «Не сошлись характерами», «А мы тоже», «Хочешь развода? Да, можешь идти». В ситуации с Кимом и Чоном почти всё понятно. Один изменил - другой просто ушёл. Один не понял другого, другой - не смог объяснить. Нет, ничего не понятно. Не понятно, даже то, почему эти двое сейчас снова в одной кровати, лежат и молчат, словно нет вопросов, нет тем и побранных слов. Ведь они же уже молчали, и долго. Целых пять лет, да, это было давно.. Однако они молчат вовсе не просто. Ведь главный вопрос уже прозвучал. «Тэхён, а кто отец Тэёна?». А Тэхён просто не знает. Что ему делать? Расскажет и будет жалеть. Ведь он знает Чонгука, тот точно уже не отстанет, скажет, что любит, что хочет, что не  будет теперь его одного. Теперь будет семья, идиллия и просто покой. Теперь будут он, Тэхён и Тэён-и. А Тэхён не готов! Он жил пять лет с обидой внутри, она его ела, говорила, что альфа плохой, ведь он просто уехал, надолго, совсем не прощаясь. Ведь он уехал, наверняка, проводя время с другими омегами, что были моложе, что были худее, красивее, смешнее, что были одни, без «прицепа». Ну, а с другой стороны, а может Чон всё-таки должен знать? Ведь он же отец, вроде любит Тэёни, что-то чувствует, что-то знает давно. Но кто гарантирует, что альфа адекватно отреагирует, что примет их, что останется здесь навсегда? Снова любовь? Снова та, что пообещает долгих лет счастливой жизни, а потом снова помашет ручкой, скажет, что устала от бытовухи, от детей и от них обоих. Что её вовсе не существует, что это всё лишь придумано в сказках, что на самом деле, любовь - это фейк. Готов ли к этому омега? Нет. Хочет ли он счастья Тэёну? Определённо. А хочет ли собственного счастья? О, да. Поэтому он сейчас тяжело вздыхает, закрывает глаза и пытается настроиться. Сердце бешено колотится, руки дрожат, а спина обливается потом. Так ли он представлял всё это? Нет. А он вообще представлял это? Да, он думал, что всё будет иначе. Что он, возможно, всё скажет по телефону, или попросит приехать, или скажет лично, ведь их встреча была бы неизбежна. Тэхён это понимал, да и что уж, Тэён - ведь совсем не глупыш, он точно бы захотел знать, он точно бы спросил, а потом бы точно поинтересовался у папы, а что такого случилось, а ещё «а ты его любишь, а скучаешь?». Ведь всё дело в том, что да. Тэхён скучает и любит. И да, мы знаем, что любовь - это фейк и ловушка, приманка для таких глупых, как эти двое, но что если.... Ведь именно эта любовь подарила красивого сладкого мальчика, что так искренне улыбается, что громко кричит: «Папа!», как только завидит Тэхёна, что смешно корчит рожицы, если что-то не нравится, что мило строит глазки, когда что-то просит. Всё-таки если любовь - это глупая ловушка, то Тэхён не жалеет, что в неё попался, он рад. Ведь там его ждал сюрприз, такой крохотный, что просто огромный. Тэхён должен разделить это счастье, рассказать, показать, что было до этого, как ему было до этого. И снова тяжёлый вздох. Тэхён уже открыл глаза, натянул на себя одеяло и сел на кровать. Он хотел видеть глаза Чонгука, он хотел видеть его реакцию, его эмоции. Вдруг там будет страх? Непринятие? Отвращение? Удивление? Или всё-таки радость? Но бежать некуда, они здесь и они снова вдвоём. Тэхён готов.   — Послушай, пообещай, что независимо от того, что я сейчас скажу, ты не рассердишься, — смотрит прямо в глаза, ищет одобрение, боится. Ведь кто бы не боялся открывать самую страшную тайну, самый главный секрет, то самое сокровенное, чем дорожил и дорожишь до сих пор? Каждый боится, что их раскроют, что покажут их скелеты в шкафу, что скажут: «Ах, вот оно как!». А тут Тэхён сам должен раскрыться, открыться и показать, что да. Я скрывал, не говорил и долго молчал, но на это были обстоятельства, сначала неведение, а потом и вовсе...жизнь. Самостоятельная жизнь без любимого альфы, что сейчас лежит перед ним, ждёт и вовсе не напирает. Ведь он уже что-то чувствует, замечает, как омега трясётся, как старается дышать всё глубже, как сжимает одеяло в руках, как смотрит прямо в глаза. Что же будет? Тэхён расскажет, что Тэён от Богома? А может от другого? Или всё-таки...Чонгук подождёт, он не торопит, просто молится, чтобы Тэхён сказал то, что его не расстроит, что Тэхён его обнадёжит, что не отвергнет, что точно расскажет правду. — Обещаю, — говорит серьёзно, видит, что здесь место не для шуток, что омега этого не потерпит. Поэтому обещает, клянётся, что точно не будет сердиться. Да и кто он такой, чтобы злиться? — Тогда, — Тэхён громко сглатывает, всё же вспоминать сейчас всё это неприятно, больно и странно. Странно вот так сидеть с Чонгуком на кровати, абсолютно голыми. Но Ким всё же собирается и продолжает. — Тогда, после того, как ты ушёл, я...мне было очень плохо, я думал, что мне плохо от того, что ты.. — останавливается. Он не может говорить всё это быстро, он же не рассказывает, как сходил в магазин, всё-таки это касается его прошлого, болезненного, страшного и одинокого. Но Тэхён же это пережил, сейчас нужно рассказать. Рассказать тому, кто положил руку на чужое колено и гладит. Поддерживает, понимает, что всё это происходит из-за него, что он всему виной, что он должен сейчас объясняться. — Да, мне было плохо от того, что ты бросил меня, я сходил с ума, не ел, почти не спал, — и вот они слёзы. Подлые, показывающие, что всё ещё не забылось, что сердце помнит, тоскует и просто воет. Тэхён поднимает голову вверх, не даёт скатиться слезинкам, но чужие поглаживания подкупают, а слеза всё-таки катится по щеке. — Тэхён, если ты не можешь, то.. — Нет! — обрубает как на корню. Он и так долго молчал, сейчас уже точно не будет. Он не говорил этого никому, сам варился в этом, теперь же он не упустит шанса, всё выскажет, а дальше уже будь, что будет. — Первое время после расставания я чувствовал себя очень плохо, меня тошнило, я не мог ничего есть, много плакал и спал, — Тэхён утирает слёзы, говорит уже не дрожащим голосом, снова смотрит в чужие глаза. И снова глубоко вдыхает. — Я тогда ни с кем не разговаривал, никто не знал, что со мной и я тоже, до тех пор.. — Тэхён останавливается, закрывает глаза, прокручивает всё в голове, а потом решив, продолжает. — До тех пор, пока не приехал Богом, — а тут уже останавливается Чонгук. Он просто перестаёт гладить чужое колено, тоже садится на кровать, не сводя взгляда с чужих глаз. — Он тогда приехал ко мне, чтобы извиниться, ведь во всей этой истории он тоже принял участие, — вздыхает, снова, но просто не может не. Ему нужен воздух, нужно перевести дыхание от такого пристального взгляда. — Богом? Хочешь сказать, что Богом.. — Чонгук, дослушай до конца, хотя бы раз, я прошу тебя, — говорит спокойно, но при этом точно не потерпит возражений. Тогда омеге не дали высказаться, поэтому сейчас он имеет полное право. Чонгук кивает, поджимает губы и снова смотрит, ждёт. — Богом тогда сам поцеловал меня, он был пьян, совсем меня не слушал, сам меня прижал к себе, а я...я... — и снова непрошенные слёзы. Они снова прибежали, ведь хотят показать, что омега ещё не до конца отпустил, что омега помнит и именно поэтому не подпускает к себе, именно поэтому Богом - просто друг, именно поэтому Богом - не отец Тэёна. Тэхён снова задирает голову, так спасается, не хочет, чтобы Чон видел его таким: слабым, плаксивым, просто омегой. А Чон вообще-то всё видит, понимает и поэтому придвигается ближе, прижимает к себе и тихо гладит по тёплой спине. Его омега настрадался, был всегда сильным, поэтому именно сейчас альфа должен успокоить, показать, что он рядом и ждёт. — Тэхён-и, пожалуйста, давай, продолжим потом? — шепчет, не хочет нарушать тишину, не хочет ранить громкими словами, не хочет видеть слёзы любимого. — Но я хочу, чтобы ты знал правду, — говорит куда-то в шею альфе, а между тем, вдыхает любимый орех, наслаждается, а ещё успокаивается. — Но я же вижу, как тебе тяжело, — продолжает гладить тёплую спину, а между тем, сам вдыхает аромат чужих волос, что отдают карамелью. — Мне было тяжело пять лет назад, — снова говорит в альфью шею, а потом всё-таки отстраняется и смотрит в глаза. — Поэтому я продолжу, — глубокий вдох. — Когда Богом поцеловал меня...я сначала даже не понял, что произошло. Я не ожидал такого, думал, что он просто...не знаю, что я думал, я просто на секунду растерялся, а после того, как понял, сразу оттолкнул его. Меня потом сразу вырвало, и я выгнал его, — Тэхён чувствует, как запах альфы усилился, видит, как брови нахмурились, но ничего при этом не говорит. Ждёт, сам настраивается, ведь понимает, что скоро признается. — И как ты общаешься с ним после этого? — перебил, не смог удержаться. А как тут удержишься, если понимаешь, что его омегу обидели? Вот именно, что никак. — Чонгук, вопрос лишь в том, как я сижу здесь с тобой после всего, что было, — уколол. В самое сердце, показал на ошибку, ткнул пальцем. А что? Ведь Чон тоже сделал больно, даже больнее, чем Пак Богом, даже больнее, чем кто-либо. — Я понял, — опустил голову. — Можешь продолжать. — Я остановился на том, что он пришёл ко мне уже после всего случившегося, — Тэхён видит, как Чонгук снова поднял голову, как снова внимательно слушает, как снова хмурит широкие брови. — Я тогда не хотел его даже впускать, сказал, что-то про то, что плохо себя чувствую, но он настоял, а я сдался, — тут тэхёновы руки берут в свои, такие горячие и большие, будто молча показывают, что поддерживают, что сейчас точно рядом. — Он зашёл и удивился, сказал, что я неважно выгляжу, что сильно похудел и что кожа чересчур бледная. Я тогда его не послушал, сказал, что всё от переживаний. Он извинился, а потом сказал, что принёс нам лапши, а меня вновь затошнило лишь от её вида. Конечно, мы тогда даже не знали, почему и от чего это происходит, просто забыли, а потом он уехал. — И всё? — спросил альфа, он уже думал, что там что-то будет, что Богом снова что-то потребует, попробует или предложит. — И всё, Чонгук, Богом - не отец Тэёна, но я думаю, ты уже догадался, — Тэхён переводит взгляд на свои руки, те утопают в чужих, от чего так странно, но одновременно приятно. — Но кто.. — Подожди, — перебивает Тэхён. — После того, как мы помирились, Богом всё чаще стал говорить мне, что я неважно выгляжу и что стоит сходить ко врачу, но я отнекивался, говорил, что это лишнее, что мне просто нужно побольше поспать. Я говорил это до тех пор, пока... — останавливается, снова смотрит в глаза. — Я говорил это до тех пор, пока не упал в обморок прямо в каком-то кафе, — Чонгук расширяет глаза, не верит тому, что говорит сейчас омега. Получается, Тэхёну было настолько плохо? Получается, рядом никого не было? Получается, во всём этом виноват сам Чонгук? — Тэхён, что ты такое говоришь? Как это...обморок? Кто тебе тогда помог? Тебе вызвали скорую? А чт.. — Да, мне вызвали скорую, кто-то из персонала кафе. Не знаю, кто именно, — пожимает плечами. — Я тогда очнулся в какой-то палате, рядом была медсестра, что-то спросила про самочувствие и ушла. — Ты лежал там один? Богома рядом не было? Сокджина или Чимина? — Чонгук- глупый альфа. Ведь самый главный вопрос: «Почему рядом не было Чона?». А ответ тоже глуп: тот уже был в Японии, Тэхён это знал, видел новости в соцсетях и слышал это от своих друзей. Его альфа сбежал, поэтому он был тогда один, один в большой палате огромной больницы. — Да, лежал один, пока не пришёл доктор, — хмыкнул Ким. — Он сказал, что у меня переутомление, а потом и вовсе отпустил домой. Но я ему почему-то не поверил, решил, что «а вдруг он ошибся», ведь странно, что меня тошнит, мутит и я постоянно хочу спать, я просто решил попробовать, сходил в аптеку, купил тест и.. там две полоски, Чонгук, — омега выдал это как на духу. Почти не колебался, но всё равно смотрел на реакцию альфы. По нему было понятно ,что тот ничего не понял. Что тот всё ещё в недоумении, что тому надо обдумать, что тому надо сказать всё это прямо. — Ты слышишь? Тэён от тебя, я не спал ни с кем, я забеременел в тот раз, в последнюю совместную течку, тогда, когда захотел сцепку. Чонгук замер. Он замер, крепче сжимая тэхёновы руки. Что? Тэён - его сын? Тэён от него? У него есть ребёнок? У него есть Тэён? Это возможно? А как так вышло? Это всё реальность? Тэхён просто шутит? Чонгук не знал, что сказать, что спросить, несмотря, что вопросов было множество. Он не знал, что ему делать, как переварить эту информацию. Он был готов, что Тэхён скажет, что Тэён от Богома или от другого альфы, но никак не от него. И как же Чон сам не догадался? А всё просто: Чонгук - глупый альфа. — Чон, если ты сейчас не скажешь ни слова, я выгоню тебя, — прерывает все мысли Тэхён. Ну а что? Он изливает здесь душу, делится тайной, а его игнорируют. Да, он понимает, что это не пустяки, что такая информация, возможно, не говорится вот так. Но Тэ уже устал от молчания, поэтому сейчас всё-таки ждёт хоть что-то от Чона. — Я...я...почему ты мне сразу не сказал? — всё, что интересует альфу. — А ты бы меня послушал? — спрашивает очевидное. Тогда им обоим ничего не хотелось обсуждать, тогда не хотелось даже слышать и голоса, что говорить о совместном ребёнке? — Чонгук, ты послал бы меня, обвинил бы, сказал бы, что он от Богома, — Тэхён убирает свои руки с чужих, насиделся. — Ты заблокировал меня во всех соцсетях, Чон, просто везде. Так что не смей мне сейчас предъявлять, — омега прав. Если бы даже он попытался, то какова вероятность, что ему бы поверили? Кажется, нулевая. Чон, как бывает во всех тупых сериалах и книгах, просто оборвал все связи, настолько было задето его альфье эго? Увы и ах, но Тэхён не из тех, кто будет ползать рядом, умолять прийти, а потом ещё и плакать вдобавок. Он из тех, кто гордо поднимет голову, не скажет и слова, а потом и вовсе уйдёт. Ведь так его научили, показали, а он и копирует. Плохо? Возможно. Надо ли было? Ну, да. Больно ли было? Конечно. Больно сейчас и альфе, что сидит на кровати, не смея проронить и слова. Выходит все пять лет у него рос сын? Рос один без отцовской помощи, без понятия, кто его отец и есть ли он. Рос только с папой, с очень сильным папой, тем самым, кого упустил глупый альфа, которого бросил, а теперь сидит и жалеет. — Тэхён, я...я...как же так? Как ты был всё это время? Кто тебе помогал? Почему мне не сказали другие? — посыпались вопросы. Чонгука действительно интересовало, как не проболтались друзья? Он же недавно говорил с Намджуном, тот даже не дал намёка. Чонгук же даже встречался с ним, был на свадьбе, и там никто не проронил и слова. Как такое возможно?   — Первое время помогали Кимы, я бы умер без них, Чонгук, — ухмыльнулся омега, сейчас он сидел, облокотившись на спинку кровати и смотря в стену. Действительно, сейчас он вспоминает те времена с ухмылкой, а тогда казалось, что точно умрёт. Первые месяцы беременности давались тяжело, не хватало альфы, его запаха, поддержки и просто любви. Потом было тяжело от того, что он беременный защищал диплом, потом - что он беременный сидит на шее у лучших друзей. Каждый месяц омегу угнетало его положение, он даже немного жалел, но всё равно позже брал себя в руки, говорил, что ребёнок желанный, что он - теперь его смысл жизни, да что там, он и есть теперь его жизнь. — Потом я рассказал Богому, ведь скрывать от него огромный живот я точно бы не смог, — измученная улыбка. — Он, как только узнал, сказал, чтобы я переезжал к нему, но я отказался, не хотел его грузить этим, а потом понял, что оставаться вечно у друзей я не смогу, поэтому переехал в съёмную, которую мне оплачивал Пак. А позже, я родил, Чонгук, представляешь? — Тэхён посмотрел на Чонгука, что сидел рядом и внимательно ловил каждое слово. Он смотрел серьёзно, будто снова до конца не веря всему, что говорит омега.  — Тэён родился большим, около пяти килограммов, вот тогда, я реально чуть не умер, — тихий смешок, а за ним искренняя улыбка. Омега всегда улыбался, когда рассказывал о своём крохе, а как же не улыбаться, если он у него такой милый? — Врач похвалил, сказал, что малыш точно вырастет крепким альфой, спросил, как хочу назвать, а я и сказал, что Тэён - в честь своего отца, — короткий вздох. — А потом, как ты понимаешь, весёлые будни родителя-одиночки. Я не спал ночами, учился понимать его плач, пытался угадывать, когда он захочет кушать, купал его, — короткая улыбка. — Мне тогда помогал Богом, почти жил со мной, поэтому я ему так благодарен, Чонгук, понимаешь? Он действительно мой лучший друг, он - тот единственный, который спас меня. У альфы, кажется, защемило сердце. Его просто сплющило, не заботясь о том, что больно. Потому что зачем заботится о том, кто поступил так жестоко? Который даже не знал, как страдает омега, укачивая ребёнка тёмной ночью. Который даже не догадывался, что пока он проводит вечер с очередным омегой, его любимый кормит его малыша. Который даже не интересовался, что происходит в жизни Тэхёна, ведь у него оказывается происходит новая жизнь.. И как всё так повернулось? Когда у Чонгука помутнел рассудок? Когда его направили не туда? Кто это сделал? А вы не забыли? Да, эта гордость, что была всегда рядом, что советовала не искать омегу, не мониторить его инстаграм, что советовала поискать другого, более верного и совсем без характера. Гордость всегда была рядом, держала за руку, тихо шептала. А Чонгук её слушал, он ей клялся, что больше никогда и не вспомнит. Выходит он сдержал своё слово, действительно не позвонил и не оставил записку, он жил свою жизнь, уделяя внимание только работе. Сейчас же, когда ему ткнули, он, кажется, рассыпался. Он винил многих: и гордость, и страх, и себя. Что ему стоило разок позвонить? Что ему стоило спросить у друзей? Что ему стоило прилететь? Вот именно - ничего. — Тэхён, милый, прежде всего я хочу извиниться, — Чонгук выпрямляет спину, садится ровно, смотрит прямо в глаза. — Все эти годы я думал, что я поступил правильно, что хорошо, что я обрубил всё на корню и что во всей ситуации я точно не виноват и что тебе лучше с Богомом, — прочищает голос, боится, что тот сорвётся из-за волнения, от взгляда омеги, что тоже смотрит в ответ. — Но...я хочу признаться, что все эти годы я скучал, пытался забыть, злился на тебя, а потом снова по кругу, — Чонгук придвигается ближе, берёт чужую руку, снова смотрит в глаза. — Но сейчас я понял, что я идиот, я такой конченный идиот, Тэхён, вместо того, чтобы всё обсудить, разобраться, я просто играл в детский сад, — отводит взгляд, понимает, что виноват, но вновь собирается и продолжает. — Я даже не представляю, как тебе было тяжело, как ты всё это преодолел и на сколько ты сильный, Тэхён. Я горжусь тобой, я рад, что ты смог, что ты поставил на ноги нашего ребёнка, что показал ему, что такое любовь, что такое настоящая искренняя любовь, — и вот покатились слёзы. Они покатились сразу у обоих. У того, кто внимательно слушал и принимал слова благодарности. И у того, кто не плакал уже лет пять, но сейчас - просто обязан. — Тэхён, прости меня, пожалуйста, прости, я пойму, если ты сейчас оттолкнёшь меня, но просто прости, я хочу общаться с Тэёном, я к нему уже так привязался, я его уже точно люблю, — Чонгук сказал это прямо. Он не будет скрывать. Он точно любит Тэёна, он любит Тэхёна, он искренне любит этих двоих. А Тэхён всё ещё плачет, ведь он тоже любит, он всегда, вообще-то, любил. Поэтому сейчас легонько тянет за руку, просит, немного стесняясь, но потом сам подвигается ближе, ближе к альфьим губам. Чонгук целует Тэхёна. Нежно, совсем без напора, легонько, будто бы в первый раз. А отчасти это и правда. Они целуют друг друга впервые без гнева, обиды и злобной гордыни. Без ненависти, ссор и лжи. Они точно скучали, ведь целуют подолгу, уступая друг другу и не смея совсем уступать. Они точно любили, ведь целуют со вкусом, кусая друг друга и пытаясь совсем не кусать. Они точно готовы, ведь целуют друг друга, надеясь, что это не последний их раз. — Это да? — спрашивает альфа в чужие губы, чувствуя, как те растянулись в улыбке. — Это «я подумаю», — улыбается, а потом тоже чувствует чужую улыбку. Возможно, омега слишком быстро сдался, не дал пострадать другому, не дал понять, каково это было. А всё потому, что Тэхён уже знает, поэтому вовсе не хочет, чтобы другой его понимал. Он хочет семьи, спокойствия и поддержки. Он хочет нормальности и обыденной жизни. Он хочет Чонгука, а рядом Тэёна. Он хочет лишь только любви. — Надеюсь, твоё «подумаю» не затянется на пять лет, — ах, это теперь местная шутка, мелкий укол и странная байка. А что? Чонгук ещё внукам рассказывать будет, да, он уже думает и о них. — Очень смешно, альфа, — говорит Тэхён, чувствуя, как Чонгук уже целует шею. Сам открывает больше доступа, ведь, к слову, течка ещё не прошла, он ещё хочет. Хочет Чонгука не только в своей голове. — Господин Ким, скажите это ещё раз, — довольно урчит Чон. — Пожалуйста. — Только, если.., — его прерывает телефонный звонок.