Светофоры сближают

Запах в театре всегда казался Джошуа особенным, не похожим ни на что другое. Сейчас он вдыхает его с жадностью, потому что вся эта заварушка от и до связана с Верноном. И всё идёт чересчур хорошо: он добрался сюда без пробок, его не обрызгала машина на подходе, никто не подставил подножку. Большая люстра в зале, манящая своим роскошеством каждого, кто обратит на неё свой взор, не падает ему на голову. Шуа смотрит на неё, пока не начинает болеть шея, и ёрзает на мягком сидении от нетерпения. Скоро всё начнётся, и людей становится всё больше. Прекрасные дамы в платьях, солидные джентльмены так и снуют туда-сюда в поисках своих мест. Запахи духов смешиваются, цоканье множества каблучков превращается в звонкий грохот, а звяканье часов, браслетов, бус и кольц становится тем самым последним штрихом в общей картине. Дополняющим и раскрывающим её внутренний смысл острым скальпелем. Когда кто-то садится рядом, Шуа продолжает зависать в чате с Сынчолем и Джонханом, обсуждая полученное либретто на входе в зал. — Добрый вечер, Джошуа, — говорит кто-то сбоку. За секунду, что голова поворачивается в сторону обратившегося, Шуа успевает пролистать весь список знакомых в своей голове, сопоставляя их увлечения и тембр голоса. Все догадки стираются в крошку. Джошуа максимально широко раскрывает глаза и перестаëт моргать. Он снова роняет челюсть. — Привет, — говорит он, пробегаясь взглядом по внешнему виду Вернона. Он здесь! Настолько рядом, что можно шёпотом разговаривать, и всё равно каждая буква будет чётко услышана. Чëрные брюки со стрелками, такого же цвета водолазка под винным пиджаком и акцентный камень на цепочке, что похож на рубин, чуть ли не вызывают у Шуа носовое кровотечение. Классический стиль красит всех, но человека напротив он красит ещё больше. — Как тебе обзор? Я не знаю, какое у тебя зрение, к сожалению, поэтому мог прогадать с местами. — Спасибо, мне всë нравится, — Джошуа потирает нос и чувствует, что у него горят уши. Зрение у него отличное, и уже непонятно, хорошо это или плохо, потому что видеть настолько отчётливо такого Вернона удивительно. — Я рад, — проговаривает Вернон, и свет в большом зале с красивой люстрой начинает медленно затухать. Парни перестают смотреть друга на друга и поворачиваются к сцене, концентрируясь на открывающемся таинстве за занавесом. Джошуа пытается вникнуть в реплики героев, и у него даже неплохо получается, но осознание того, что рядом сидит и слабо улыбается тот, кто купил устроил ему такой сюрприз, немножко расшатывает состояние Шуа, бывшее до этого стабильным. Откуда же такой джентльмен свалился? Из какого замка сбежал, одеваясь по пути в современную одежду? Из какого старинного сундука достал такие манеры? Размышления прерывает звук выстрела, который оглушает пространство и разрезает его на вздохи, стоны и слабые крики. Джошуа тоже дëргается от неожиданности, срывая с языка восклицательные междометия и прижимая руки к груди. Один герой правда выстрелил в другого, и это не звуковой эффект! Дым от пистолета рассеивается, поверженный констебль изображает смерть, а на плечо испуганного Джошуа мягко ложится чья-то рука. — Всë нормально? — Вернон наклоняется ближе, чтобы его слова были слышны на фоне кричащих свой сценарий актëров, и ждëт ответа в полумраке. Шëлковая ткань рубашки Джошуа приятно холодит кожу, и он не спешит убирать свою ладонь. Господи! А что говорить, если язык к нёбу присох и не отдирается? Кивнуть? Убрать чужую руку с плеча или накрыть её своей? Что делать? Джошуа, познавший эту жизнь в два года, начавший читать газеты в три и почти поступивший в Оксфорд в четыре, теряется основательно. Вернон очень аккуратно и слабо тормошит его, начиная переживать. Он не подумал изначально, что Шуа может быть очень впечатлительным и пугливым. — Вроде бы, — Джошуа тоже чуть-чуть приближается к лицу рядом. Возможно, перед Джонханом он бы оправдался за это действие чем-то вроде «чтобы было лучше слышно», но сейчас друга рядом нет. Просто хочется — единственное и последнее оправдание, которое он может дать лишь самому себе. Вернон не отодвигается и не шарахается, когда занавес сдвигается и свет в зале снова освещает лица зрителей, и, всё ещё не отпуская Шуа, заговаривает первым: — Пойдëшь в буфет? Очень романтично, блин! Но, по правде говоря, Джошуа бы прямо в эту минуту снёс весь стол, который раньше накрывали на деревенских свадьбах. Он в детстве путешествовал достаточно: от одного конца посёлка до другого, между прочим! И во все времена, во всех домах и дворах считали, что в день свадьбы нужно созвать на праздник всю деревню и накормить гостей, чтобы дальнейшая жизнь молодых была богата впечатлениями так же, как укрытый белой скатертью стол был богат лакомствами. В мыслях мелькнул Вернон в свадебном костюме и с косой в руке, а потом в валенках и с полной сетью рыбы из проруби... — Нет, у меня трясучка начнëтся от большой очереди, — наконец говорит Джошуа, прокручивая серебряные кольца на пальцах. — Лучше от голода умру. — Понял, — Вернон улыбается, а потом встаëт и уверенной походкой двигается в сторону выхода. Бестик мой бро........

bro

почему так много точек, что случилось

Бестик мой МОТО БОЙ он купил два билета изначально чуваааак и мы сидим РЯДОМ от него вкусно пахнет спектакль крутой щас вот антракт

bro

ОГО

он ходячий сюрприз

но на первом свидании не целуются, я просто напоминаю

Бестик мой ЗАМОЛЧИ Наверное, всё-таки нужно было пойти в буфет. Наверное, ещё не поздно догнать Вернона. — Наверное, этот сэндвич будет сытнее. Он с красной рыбкой, держи, — Джошуа вылезает из болота своих мыслей, когда слышит знакомый голос. Он смотрит на протянутый бутерброд в салфетке и почти плачет от счастья. — Ух ты! — Джошуа аккуратно принимает очередной знак внимания в свою сторону. У Вернона остаётся сэндвич с овощами и зеленью. — Я ещё воды купил. Какую хочешь, с лимоном или вишней? — С вишней, — проглотив уже половину сэндвича, отвечает и Джошуа и запрокидывает голову, чтобы слёзы не потекли водопадом. — Хорошо, а аллергия у тебя на что-нибудь из еды есть? А то в будущем облажаюсь ещё, — Вернон говорит это так же легко, как кладёт бутылку воды на колени Джошуа, чтобы не отвлекать его от рассматривания потолка. В будущем. — Я заплачу сейчас, Вернон, — Джошуа шмыгает носом и понимает, что приступ сентиментальности подкрался незаметно. Люди, сидящие и проходящие рядом, оборачиваются на них с интересом. — Из-за чего? Подожди, у меня где-то был платок, — Вернон начинает искать несчастный кусок тряпки по карманам. — Из-за тебя! Я прямо сейчас в обморок упаду от счастья. Джошуа забирает у Вернона всё: время, еду, воду и даже носовой платок. — Я поймаю, — смеётся он и открывает бутылку воды с вишней, наблюдая за тем, как Джошуа с особой тщательностью и аккуратностью проходится платком под глазами. — Вот опять! — улыбается Джошуа, млея от такого количества заботы и поправляя воротник рубашки. — Мне чересчур приятно. И от заботы, и от того факта, что проявляешь её именно ты. На маленькое откровение Вернон кивает, смотря в глаза, и этот молчаливый ответ ценнее, чем десятки слов. Подкрепившись и наслушавшись от особо громких зрителей сплетен, отскакивающих от стен теннисными мячиками, Джошуа достиг уровня комфорта и расслабился. Вернон почувствовал это. Почувствовал и то, что сам стал ещё спокойнее благодаря этому. Он тоже немного волновался, совсем чуть-чуть не находил себе места и лишь на капельку был настигнут сомнениями по поводу всей этой авантюры. Да, рискованно, потому что он не до конца понимал природу поведения и поступков Джошуа. Он знал, что ему точно стоит попытаться сделать хоть что-нибудь, но не был уверен, как на это отреагирует понравившийся ему парень, и слова Джошуа очень его порадовали, сняв внутреннее напряжение. Ещё и приятно стало от осознания того, что его заботу и поступки, которые кричат громче сладких речей, Джошуа не упускает из виду и всецело принимает. Отношения между родителями Вернона и большой вклад в них с обеих сторон по сей день служат отличным примером их сыну, которого воспитали в любви и ласке. Пока Джошуа с интересом смотрит второй акт, Вернон смотрит на него. Скашивает свой взгляд на красивый профиль и думает. Джошуа при личных встречах показался ему очень открытым и честным парнем, да и из рассказов Сунёна он собак по ночам не режет, на метле летает только в компьютерных играх и убивает всех окружающих лишь смешными историями из собственной жизни. Почти незнакомого парня рядом хочется узнать, посмотреть на грани, которые он раскрывает не всем, а ещё обнять и купить второй сэндвич. Вернон хочет думать, что ни с одним из этих пунктов проблем в будущем не будет. Витания в мечтах заставляют слабо улыбнуться. Может, всё это и останется на уровне грёз. Кто знает? Но пока Джошуа доволен, доволен и он. Даже если общение не станет крепким или испортится, Вернон не будет жалеть ни о чём. Надо лишь выстраивать контакт не с образом в голове, а настоящим человеком. Мысли лезут нескончаемым потоком. Заслоняют глаза приятной дымкой, заливают ноги бетоном и иголочками впиваются в кончики пальцев. Они кровь свёртывают и в уши сыпят сахар, отрезают ногти вместе с мясом и гладят по голове, высаживают туи на подходе к сердцу и рвут цветы с клумбы возле души. Они вдохновляют и заставляют бояться. Сценарии жизни пишутся один за другим, вот только почти все бумажки отправятся в топку, потому что слова и действия других людей предугадать и написать чернилами на листке невозможно. И всё это месиво должно быть сведено к просто истине гуманных взаимоотношений: хочешь — делай! Как чувствуешь, как считаешь нужным, главное — не медли! А анализ и думы думные оставляй играть приятной мелодией на фоне, но не выключай полностью, а то ещё уснёшь в канаве на окраине города со своим: «Я так чувствую!». Вот Вернон и медлить особо не стал после того, как красивый до скрипа зубов парень застал его почти голым в раздевалке, хотя и вариться любит в своих размышлениях до такой степени, что они разваливаются потом, как пельмени, убранные с плиты слишком поздно. Вспомнить только, какие длинные голосовые на разные темы он записывает друзьям, которые на полноценные подкасты похожи... — Ты здесь? — Джошуа смотрит на него и водит перед лицом своей костлявой рукой с длинными пальцами. Сколько времени он вглядывается в черты лица Вернона в полумраке? Который вообще час? Почему в зале вдруг загорается свет, а люди встают со своих мест и начинают аплодировать стоя, если Вернон призадумался всего лишь на минуточку? Джошуа берёт его за предплечье и поднимается тоже, когда Вернон ему рвано кивает. — Я чувствую, что хочу взять твой номер, — говорит Вернон, прекращая хлопать, когда занавес скрывает актёров, и все зрители начинают двигаться к выходу. Кроме них. — Так ты об этом думал весь второй акт? — Джошуа, пропуская всех людей вперёд, смеётся так, как будто белоснежный бисер падает на деревянный стол, покрытый кружевной скатертью, и скатывается на сочную траву, не успевшую высохнуть от утренней росы. — В любом случае, я чувствую то же самое, потому что посредник в виде Сунёна меня не устраивает. Вернон, вспоминая о своём тайном источнике информации, смущённо опускает глаза и протягивает ему свой телефон. Джошуа с особым рвением начинает тыкать на цифры, боясь от переполняющего счастья забыть их последовательность. — Шуа? — Вернон читает вслух имя нового контакта, и Джошуа кивает. — Я могу тебя так называть? — Уже после прошлой встречи, между прочим, — кидает через плечо Джошуа, наконец двинувшись к концу рассосавшейся очереди, и хмыкает: — А после сегодняшней можешь вообще любое милое прозвище придумать. Так сказать, в качестве награды за возню со мной. Вернон ощущает, как к щекам внезапно приложили что-то горячее, но очень приятное и совсем не оставляющее болючих ожогов. Джошуа хочет признаться, что видеть такого смущённого Вернона ещё более смущающе для него самого, и еле держится, чтобы не обнять на прощание на ступеньках театра. — Я не стал брать второй шлем, потому что не знаю, как ты относишься к мотоциклам, и не уверен, что ты готов к тому, чтобы я тебя подвёз, — говорит Вернон, смотря в лицо Джошуа в свете уличных фонарей и не упоминая о том, что уверен в желании обнять. — Ты напиши мне обязательно, и тогда я отвечу, на что готов, как отношусь к чему-то, и есть ли у меня всякие аллергии. Без скобок! Я тоже их не люблю, — игриво отвечает Джошуа, а потом вздыхает и со всей оставшейся уверенностью тарабанит: — Я чувствую, что хочу тебя обнять. — В любом случае, я чувствую то же самое, — отзеркаливает Вернон недавнюю фразу и расставляет руки в стороны, наклоняя голову вбок. А внутри клубочек радости растёт посекундно: Джошуа запомнил такую мелочь из его разговора с Джихуном. Джошуа, как ребёнок, тихо скулит от восторга, и осторожно прижимается ближе, чувствуя грудью остроту чужого украшения и стараясь незаметно надышаться запахом, который он учуял ещё до начала первого акта. Вернон невесомо водит ладонями по спине Джошуа, одновременно боясь отпускать и сомкнуть руки крепче. — Мы сегодня жёстко чувствуем, конечно, — Джошуа даже через слои одежды опаляет тёплым дыханием кожу Вернона и фыркает, неохотно отстраняясь первым. — Большое спасибо за угощения и за вечер, расскажу сейчас таксисту о том, какими бывают настоящие мужчины! — Сколько звёзд мне поставишь? — Вернон зубы в улыбке обнажает и, кажется, не противится планам Джошуа, а только раззадоривает его. — Даже предельных пяти будет слишком мало, — кокетливый ответ самого Джошуа заставляет румянцем покрыться. — Всё, мне пора, а то ещё наговорю ужасных непристойностей! — До встречи, Шуа, — Вернон машет рукой и смотрит, как Джошуа спускается по ступенькам и оборачивается, сверкая глазами. — Чао, крошка! — смеётся Джошуа, и уже в такси закрывает лицо руками от стыда. Ну какая крошка? Что он вообще ляпнул? Вернон заходит за угол здания театра, но не может дойти несколько шагов до своего мотоцикла. Он скатывается по стенке не в силах перестать широко улыбаться и взъерошивает свои волосы, нервно выдыхая. В таком состоянии за руль садиться можно? Он достаёт телефон и неверяще пялит на новый контакт добрые пару минут, а потом открывает переписку с Джихуном. Вернон Слушай, можно ли умереть от счастья?

Джихун

Сунён сказал, что да.

Но тогда я не понимаю, почему он ещё не умер.

Он несчастлив со мной?!

***

Бестик мой бро я умер я тебе из рая пишу в морге скажут от счастья

bro

Если хочешь, расскажи завтра

Или давай созвонимся

Или можешь заехать

Бестик мой КОНЕЧНО Я ХОЧУ я уже езжу таксисту по ушам!!!!! всё меняю маршрут до тебя

bro

Господи

Шуа, я, конечно, всё понимаю

Но давай так, чтобы до нашей встречи весь город не узнал