Мой личный ад

Тут даже штор нет, интересно почему? Может кто-то пытался ими задушить себя или надзирателя, а может саму директрису? Спать и смотреть на ночное небо такое себе удовольствие, еще и луна так ярко светит, четко на мою кровать. Дома я привыкла спать плотно занавесив шторы. Тут меня определённо разбудит рассветом утреннего солнца. Во сколько оно там встает? В пять? Решетка на окне была прямо ржавая. Подхожу и провожу по ней рукой, чувствуя, какая она холодная. На окнах, естественно, ручек не было, а что еще ожидать от такого места? Я прямо долго думала, спать в одежде или голой? В юбке явно будет неудобно спать, да и футболка неприятно обтягивает. Ладно, ко мне же никто внезапно не зайдет? Буду просто надеется, что во сне я не скину с себя одеяло и меня не увидит в таком состоянии надзиратель. Голой спать я не люблю, дома всегда надевала пижаму. Футболку и юбку кидаю в ноги, как-то не очень хочется на пол класть. Ложусь на кровать и тут же понимаю, что спать тут будет тоже испытанием. Подушка плоская, а матрас тонкий и в колдобинах. Одеяло вообще не греет, как будто это просто простынь или в пододеяльники нечего нет. Учитывая, что я голая, мне было некомфортно вдвойне. Лежу и долго не думая решаю подрочить, это всегда и успокаивало, и немного согревало. Закрываю глаза и опустив руку под одеяло, провожу рукой по промежности. Сразу открываю рот для дыхания и тихих стонов, ну никогда не могла я делать это молча. Начинаю гладить клитор и двигаюсь навстречу, чуть приподнимая бедра. Представляю, как я лежу под молодым Бред Питом и как он меня ласкает. Тяжело дышу и облизав губы, ускоряюсь. Я до оргазма себя довожу обычно быстро, но что-то в этот раз все затягивалось, у меня даже рука устала, наверное, сказывается напряженная атмосфера этого места. Наконец-то ощущаю приближение пика удовольствия, вот только всё резко прерывается, когда дверь в мою комнату открывается. Тут же убираю руку и смотрю на незваного гостя. Даже при тусклом свете луны, я поняла кто это за гость. Им оказывается директриса. — Что не спишь? — Она подошла и как какой-то вампир нависла надо мной, заставляя невольно вжаться в матрас. — М? — Так вы пришли и разбудили. — Вряд ли она в это поверит, конечно, я явно резко дернула рукой, поэтому то, что я бодрствую, было понятно четко. В комнате темно, и из-за того, что она загородила собой луну, не вижу её лица, но вижу, как она садится на край кровати. Я даже отодвинулась поближе к стенке и подальше от неё, но всё равно кровать была слишком узкой для того, что бы между нами оказалось достаточно большое расстояние. — Вы ко всем так ходите или только ко мне решили заглянуть? — Что я несу? Зачем говорю всё это и провоцирую? Это просто мой длинный язык, надо начать брать себя в руки и контролировать, он и так мне слишком много бед приносит постоянно. — Ты просто особенная, — Вздрагиваю, когда она прикасается к моей щеке и начинает поглаживать пальцами. — Такая маленькая, красивая и невинная. — На этом слове, клянусь, но у нее сверкнули глаза. Не знаю как объяснить, может просто лунный свет отразился, но я прямо четко это заметила. Как её там зовут? Не помню! Мне явно надо тренировать память, а то подводит в такие важные моменты. Она вообще, как вампир. Ледяная вся, бледная и ещё лезет ко мне, то есть к девственнице, меня просто все это напрягает, такое ощущение, что она хочет меня. — Вы дадите мне наконец-то лечь спать? — Пытаюсь говорить сонным голосом, что бы она поняла, что я даже разговаривать не могу, как устала и хочу спать. — Спать или мастурбировать? — Я даже растерялась от такого вопроса и он мне совсем не понравился. Откуда она знает? Увидела, как я отдернула руку? Так я могла что угодно делать, хоть чесаться. Может я блохастая. — Я не… — Хочу как-то оправдаться, но меня перебивают. — Не спорь. — Жестко отрезала директриса. Непонимающе смотрю на нее, а она просто взяла и откинула с меня одеяло, от чего я даже поежилась, и так прохладно было, а тут меня еще и обдало холодным воздухом. — Эй? — Пытаюсь дотянуться до него, но меня прижимают к матрасу, удерживая одной рукой. — Что вы делаете? — Наказываю за непослушание. — Ее глаза опять недобро сверкнули. Да что у нее вообще за глаза такие? Я думала, что я особенная со своей гетерохромией, но у нее все гораздо интересней. — А разве то, что вы со мной сделали в кабинете не было наказанием? — Она не ответила, а только сжала мне грудь. Как же это было неприятно, ее ледяные руки просто сводят с ума. — Прекратите пожалуйста, мне неприятно. — Это уже точно не часть осмотра, как тогда. Она просто трахнет меня сейчас, если я не предприниму что-нибуть. А она ничего не говорит, только наклоняется и проводит своим языком по моей груди и шее. В следующую секунду, она резко придвигается ко мне и оказывается сверху, буквально усевшись мне на бедра. — Прекратите! — Кричу и пытаюсь спихнуть её с себя, но ничего не выходит, и вторая её рука скользит мне между ног. — Нет! Не надо. Пожалуйста! — Не такого я ожидала когда сюда ехала. Тяжелая работа уже не пугает, только бы она сейчас меня отпустила. Директриса проводит по моей промежности и странно ухмыляется. Я и так была влажная после своих незавершенных действий, а ее поглаживания только заново возбудили мое тело, но не разум. Я не хотела этого. — Помогите! — Неужели тут так всем все равно? Неужели нет ничего особенного в том, что подросток кричит ночью слова о помощи? Никто не спешит спасать меня или хотя бы поинтересоваться что происходит. Директриса же вообще не обращает внимание на мои крики, даже рот не зажимает. — Пожалуйста помогите! Насилуют! Пальцами она надавливает на клитор и из груди вырывается тихий стон, вперемешку с криком. Она гладила меня между ног пальцами и слегка проникала, но не глубоко. Мозг не соображал, да и я уже не звала на помощь, а просто к своему стыду и ужасу получала удовольствие. Тут же директриса снова нагибается и целует меня в губы, а потом переходит на шею. Закрываю глаза, невольно откидывая голову назад, предоставляя ей больше места. Потом её руки сжали слегка мою шею, будто придушивая и она принялась за лицо. Она просто целовала меня, почему-то избегая губ, а я ни о чём кроме возбуждения и думать не могла. Страшно признаться, но в тот момент я хотела, чтоб она вошла в меня, и очень даже сильно. Но всё это резко кончилось, я даже с недоумением подняла на нее взгляд, но тут же стала приходить в себя, понимая, что сейчас произошло и от чьих ласк я чуть не кончила. — Хорошего понемногу, — Говорит директриса и я наконец-то свободно вздыхаю. Она слезла с меня и тут же стала поправлять на себе чёрную форму, которая почти ничем не отличалась от формы надзирателей, за исключением одного — портупеи. — Спи. Больше не мешаю. — На этом она ухмыльнулась и вышла из комнаты, закрыв дверь. А заснуть после такого я не смогла. Возбуждение окончательно прошло, и я уже четко осознала, что вообще произошло. Меня чуть не изнасиловали. И вряд ли она остановится на этом. Надо отсюда бежать. Куда угодно, тут оставаться небезопасно. Даже в тюрьме лучше будет, чем тут. В конце-концов, это же не один исправительный лагерь, явно есть другие, просто надо попросить меня перевести. Сдерживало меня сейчас не рвануть в поисках выхода только то, что директриса могла далеко не уйти и где-то караулить меня. Но и спать больше я не могла и поэтому одевшись, просто пролежала на кровати всю ночь, смотря то в потолок, то в окно. Разбудили всех в шесть утра. Выхожу из комнаты и вижу кучу девчонок в такой же дебильной форме, как и у меня. Невольно смотрю, как иногда юбки поднимаются, оголяя чьи-то ягодицы. То есть тут все без нижнего белья? Это как понимать вообще? Все вышли и стоят у своих дверей, не закрывая их и сами никуда не двигаясь. Делаю так же и пытаюсь понять, что сейчас произойдёт. Неожиданно появляется та самая женщина, что держала меня у директрисы. В руке у нее какая-то палка, больше напоминающая дубину. Она сначала оглядывает всех каким-то презрительным взглядом, а потом идет мимо с прямой спиной и четкой ровной походкой и внимательно нас оглядывает, заглядывая в каждую комнату. Останавливается, как назло именно напротив меня. — Почему форма мятая? Почему не заправлено? — Ее голос такой ровный, как метроном и громкий. А я даже не знаю что ответить. Бросаю взгляд на остальных девочек, а все стоят в аккуратной одежде и у всех футболки поло заправлены в юбку. Как они умудрились так сделать? Утюга тут явно нет, а форму повесить тоже некуда, что бы она хотя бы имела человеческий вид. — Я жду ответа! — Рявкнула надзиратель так, что я даже сжалась. — Ну, вышло так. — Отвечаю тихо и тут же получаю кулаком в живот. Меня сгибает пополам, а в глазах начинает темнеть. Это было слишком неожиданно и очень неприятно. Даже не думала, что тут вообще не церемонятся и явно часто прибегают к насилию. — Я доложу об этом Виктории Сергеевне, — Пытаюсь вдохнуть полной грудью, но это сложно. Кроме меня, никому больше так не досталось. — Налево! — И они все повернулись. Я ещё, как назло, оказалась самая первая. Ну почему не направо? — Шагом марш! — Она явно была бы хорошим командиром или солдатом со своим громким голосом. А может она он и есть? Куда идти-то? Я стала коситься на ту девочку, что была от меня справа и повторяла за ней, таким образом мы в две шеренги по двум сторонам дошли до лестницы и я мало того, что запнулась, так еще и запуталась. Кто же знал, что что бы спуститься по лестнице один ряд должен встраиваться в другой? Мне же ничего толком не объяснили, откуда знать? Не смотря на мою тупость и жалкие попытки все исправить, никто не возмущался, меня просто попытались подпихнуть куда надо, но тут же подлетела надзиратель и ударила дубиной меня по спине так, что, пошатнувшись, я едва кубарем не слетела с лестницы. Она как будто мне позвоночник сломала, хотя вроде разгибаться могу, вот только я просто легла на пол, закрыв глаза и тяжело дыша. Спина от удара горела, и я как скатилась на пол, так и не смогла встать, еле сдерживая слёзы боли и унижения. — Встала! — Почему она всё время орёт? Стоит тут нависая и сжимая двумя руками дубинку. — Быстро! — Да вы нормальная? — Пытаюсь говорить более твердо. — Дайте хотя бы прийти в… — Мне даже договорить не дали. Схватили за волосы, и я закричала от такого резкого движения. — Не принимаются никакие возражения! Ты тут никто! — Она процедила это сквозь зубы, а я вижу, что некоторые воспитанницы сжались, другие же просто стояли, как статуи и никто, ни одна сволочь не попыталась меня защитить, когда мне заломили руки и стали спускать вниз. И что-то мне подсказывало, что меня ведут к той стерве. Главное, за что? Сама же ударила, сама же подняла, и теперь еще и тащит. Так оно и оказалось, меня подвели к двери и после стука и утвердительного ответа директрисы, завели в ее кабинет. Стоя всё ещё в согнутом положении и заведёнными руками за спину, не в силах пошевелиться, я подняла глаза на эту суку. Мне кажется, что она и не удивлена, что я тут перед ней в таком положении всего на второй день приезда. Как же мне хочется ей врезать и за вчерашнее унижение в кабинете, и за тот недо-секс в комнате. — Жиганова, свободна, — надзиратель тут же отпустила меня и вышла из кабинета, я же стояла слегла ссутулившись, всё же и живот, и спина у меня болели после ударов. Разминаю плечи, которые затекли от ее заламывания рук. — Ещё плюс день к твоему заключению. — Как же она меня достала. Закатываю глаза и выпрямляюсь, тяжело вздохнув. — Это нечестно. Откуда я могу знать порядки? — По-моему к новеньким должны относится хоть немного лояльнее, разве нет? Единственное, что пытались сделать девочки, это подпихнуть меня в строй, но неужели сложно было шепнуть? Они уже давно тут явно, могли бы и помочь. — Я была без понятия куда идти! — У тебя после суда была пара дней, — Строго сказала она. — Могла и почитать. — Закатываю глаза еще раз. В правилах не было написано про то, как и за кем мне идти в стою, только про распорядок дня. — Так читала, — Жадно набираю в легкие воздух, почувствовав, что меня наконец-то отпустило от того удара по животу. — Поэтому вещи и не взяла. — Считаю, что это бред. Я хотела взять хотя бы пижаму, может пару футболок, носки и трусы. У них тут вот, даже белье выдать не могут. — Ну зато сигареты не забыла. — Как-то укоризненно смотрит она на меня и подходит ближе. — Да я это так, — Немного смущаюсь. — я не особо и курю. — Взяла, что бы приняли за свою, ну мало ли, подстраховаться никогда лишним не бывает. — А, посмотрела эти глупые ролики как входить в хату, — Она усмехнулась. Видимо, я не первая, кто так подстраховался. Её глаза прямо напрягали. Мне даже кажется, что она уже не один раз меня раздела и изнасиловала. Как же тяжело с ней находится наедине, лучше уж чтоб даже эта дубина тут стояла. — Огорчу тебя, это не тюрьма, а лагерь, который нужен что бы перевоспитать тебя. А так же, что бы отработала свое наказание за то, что совершила. — Ну, конечно, это не тюрьма, ведь даже там просто так никого не бьют — Вырвалось из меня случайно, но я стала делать вид что всё так и должно было быть. — А тебя никто просто так и не бьёт, моя хорошая, ты сама напрашиваешься на это. — Ну, вообще прекрасно. Молчу — меня бьют. Пытаюсь ответить — меня бьют. Не знаю правил — бьют. Просто существую и то, ударят за что-нибудь. И почему она опять назвала меня так ужасно? Только закатываю глаза ей на показ. Ненавижу, когда меня как-то ласково называют. Это противно и неприятно. Зачем мне имя тогда? Я у нее уже и ее девочкой стала, и ее хорошей. Кем еще буду? — Ну да, рассказывайте сказки и дальше, — Хочу уйти. И она мне не помешает, просто выскочу быстро и все. Иду к двери и понимаю, что она закрыта. — Откройте. — Когда только успела? Или дверь автоматическая? В принципе, это и удобно, и нет, ведь если ключи в кабинете оставить и выйти, дверь захлопнет кто-то и вот, никуда ты уже не попадешь. — Я тебя никуда не отпускала, моя хорошая. — Меня опять скривило от ее фразы. Сколько можно? Ей просто доставляет удовольствие выводить меня на эмоции. — Да хватит так говорить! — Вспылила я. — Мне неприятно. — Надеюсь, что дубина не стоит сейчас за дверью и не ждет приказа директрисы что бы зайти и ударить меня или скрутить. — Приятно. — Утвердительно кивает директриса и я зло выдыхаю, смотря на нее. — Да ни фига! — Как же она меня бесит. — Открыли дверь, иначе выломаю. — Сомневаюсь, конечно, что смогу это сделать, но попытка не пытка, да и сказать что-то надо было, а то подумает, что я уже сдалась. — Она железная, удачи плечо себе не выбить раньше. — Вот не хочу себе плечо выбить точно, она тут права, как бы мне не хотелось это признавать. — Откройте. — Сжимаю руки в кулаки и смотрю в ее глаза. Такие глубокие и я бы сказала гипнотизирующие. — Нет, — Она резко отрезает и, по-моему, начинает выходить из себя. — успокойся для начала и подойди ко мне. — Еще чего, она думает, что я так просто буду слушаться ее указаний? Особенно после вчерашнего. Она просто извращенка и педофилка. — Зачем? — Вышло как-то слишком испуганно. Я даже не ожидала. Эта стерва меня чуть не изнасиловала тогда, видимо воспоминания заставили вздрогнуть. — Решили закончить начатое? — О, душа моя, я ещё и не начинала, — В список моих названий можно добавить еще одно. И тут она поднялась, смотря на меня с высоты своего роста и с каким-то пренебрежением. — Если я начну, то ты будешь везде ползать за мной на коленях и умолять о продолжении. Меня такой страх в этот момент пронзил, что я даже пошевелиться не смогла, не то, что с места сдвинуться и попробовать убежать. Директриса же спокойно подошла ко мне и коснулась своими ледяными пальцами моего лица. — Да почему она такая холодная постоянно? — Ты такая хорошенькая. — Чем и в каком месте? Характер у меня не очень, фигуру свою не люблю, ростом не вышла. Где она нашла, что я хорошенькая? — Да идите вы! — Не выдерживаю больше этого и бью её по руке, шагнув назад. — Оставляйте при себе всю эту чушь! — Страшно, что если сейчас ударит? — Ну, твои глаза мне правда нравятся. — Говорит она как-то задумавшись. Видимо ей свои не угодили с этим блеском постоянным, вот на мои покушается. — А мне нет, довольны? — Пытаюсь успокоится, ей явно нравится мое агрессивное поведение. — Иди ко мне, — она просто протянула руку, стоя на месте и схватила меня. — Сейчас я покажу тебе что такое… — Перебиваю ее, тут же начиная громко кричать. — Помогите! — И она стоит с такой улыбкой и смотрит на меня так, словно я какой-то маленький непослушный ребёнок. — Помогите! — Я прямо молюсь, что бы кто-то в этом страшном месте оказался человечнее директрисы и дубины. — Родная, тебя никто спасать не будет, — и она потянула меня за собой. — Крики в этом месте привычное дело. — Сказала так спокойно, что по мне побежали мурашки. Вспомнилась фраза из какого-то фильма, что «Эти стены слышали больше молитв, чем церковь». Тут примерно так же, я чувствую. Пытаюсь схватиться за стол, но это не спасает и тянет меня за собой, садится в своё кресло и тут же следом сажает меня к себе на колени. Какой же позор, мне стыдно и неудобно перед самой собой. Я тут же пытаюсь спрыгнуть с них, но ничего не выходит. Она только сильней прижимает меня к себе, удерживая спокойно одной рукой, а вторую запускает под футболку и сжимает мне грудь. Как же холодно и неприятно, она буквально в шаге от того, что бы изнасиловать меня. Тяжело, сквозь зубы, выдыхаю, испепеляюще, глядя на неё. — Вам бы к врачу пойти с такими ледяными руками, — а она слишком спокойная, и это спокойствие меня ужасно бесит. — Может вы одной ногой уже в могиле? — Где-то я слышала, что это первый признак какой-то смертельной болезни. Если она у директрисы, я только рада буду. — А ты, я смотрю, слишком смелая, ну что ж, я с радостью тебя сломаю. Уничтожу полностью всю твою смелость и тебя внутри. Ты у меня будешь послушной маленькой девочкой и моей… — Договорить ей не позволяю, вцепившись зубами в ее руку. — Ну и что это такое? — Возмущается она и мне тут же прилетает по зубам, да с такой силой, что губы просто лопаются и на мою синюю поло начинает капать кровь. — Кусаться она вздумала. Может мне тогда тебе передние зубы выбить? Так и сделаю, если ещё попытаешься меня укусить. — Почему она так спокойно разговаривает? Пугают даже не столько ее угрозы а то, с какой интонацией она их произносит. Пытаюсь слезть с её колен, но она тут же начинает целовать моё лицо и неожиданно впивается в мои разбитые кровоточащие губы. Мычу и от боли, и от недовольства, стараясь отпихнуть от себя. Ненавижу целоваться в губы. Просто ненавижу. Снова пытаюсь отпихнуть её, но ничего не выходит, а директриса только гадко ухмыляется и проводит языком, слизывая мою кровь. Меня даже от такого замутило. Ей вообще нормально? Может из-за этого ее руки и холодные? Кровообмен нарушен, вот она и хочет за счет меня восстановится. Что за бред мне лезет в голову? — Отпустите меня, — голос дрожит, да меня саму всю трясёт от увиденного. — Нет, — она улыбнулась и потёрлась носом об мою щёку, а в следующую секунду провела языком по моему уху. — Саша, а где твои эрогенные зоны? — Если бы я еще сама знала. — Вам зачем? — Да она меня сейчас изнасилует, точно. Да я вроде спортивная, так какого хрена тогда такая слабая по сравнению с ней? — Хочу знать где ласкать тебя буду, когда ты станешь полностью моей, — меня прям передёрнуло и от этих слов и от того, что она укусила меня за мочку. Я вообще скривилась и стала думать чем бы её ударить. Бить надо сильно, чтоб она потеряла сознание, пока она будет без сознания я отыщу эту сраную кнопку или ключ и отопру дверь. — Я не стану вашей, — вот не могу я промолчать мне обязательно надо ответить. — Я вижу, как ты ломаешься, — она провела языком по всему уху. — Ты не сильная, а очень даже слабая. — Ну знаете, это уже как оскорбление звучит! — Дёргаю её за руку, но она всё ещё сжимает мою грудь. — Руку уберите! И тут меня нагибают над столом, крепко фиксируя за шею. Она причём весьма больно сдавливает пальцами, буквально придушивая. — Отпустите! — Кричу, а у самой голос хриплый такой, буквально не мой. — Ты заработала ещё один день, — она задрала на мне юбку и сжала зад. — Но как же мне будет приятно, когда ты будешь кричать подо мной. — Что она несет? Я буду кричать только на нее, если уж на то пошло. — И не мечтайте — пытаюсь пнуть её, но не выходит. — Я ни за что не стану. — Сглатываю, понимая, что сейчас будет что-то очень неприятное и страшное для меня. Шлепок по правой стороне и я крепко стискиваю зубы. Неприятно и весьма сильно. Шлепок уже по левой, и я утыкаюсь лбом в столешницу, лишь бы не издать ни звука. А потом прилетает удар между ягодиц, и я тихо пищу от боли и унижения. А ей нравится, я спиной чувствую, как она ухмыляется и царапает ногтем мой анал. В следующую секунду палец входит в меня и я, позабыв о разбитых губах кусаю их, боль вспыхивает, затмевая разум и я начинаю стонать от пульсирующей боли в губах и ее пальце в заднице. — О, милая моя, ты сама ко мне приползёшь и будешь умолять, валяясь у меня в ногах, чтоб я стала твоей первой. Поверь мне, так оно всё и будет. — Поворачиваюсь к ней и вижу, как ее глаза неприятно сверкнули и я поежилась от этого взгляда. — Я сломаю тебя.