я ищу друзей.
21 августа 2023 г., 16:44
За последний год работы в магазине Соён привыкла к тому, что большинство клиентов заходят к ним сразу после открытия. Местные домохозяйки приезжали, чтобы купить продукты на весь день, и на час задерживались между рядами, обсуждая свежие, как им казалось новости. Темой прошлой недели было интервью Майкла Дугласа Бернарду Шоу из CNN. На этой всё внимание захватила недавно приехавшая в город семья.
Некоторые дамы за сорок, наклонившись друг к другу так близко, будто собирались поцеловаться, шептались, что эти трое брат и сёстры, которые сбежали от строгих родителей, потому что любили друг друга. Кто-то считал, что они беглые преступники, и даже пытался заявить в полицию, но проверка ничего не показала. Известно было лишь то, что они приехали откуда-то с Востока и не спешили вливаться в городскую жизнь.
Конечно, Юци и Шухуа ходили в школу, а парень, с которым они приехали, работал на заправке в нескольких километрах от города, но никто никогда не говорил с кем-то из них больше пяти минут. Соён знала, что они станут изгоями. Единственное, что удивляло, – то, что Суджин так и не рассказала отцу, как Шухуа отнеслась к ней во время ссоры. Она могла бы убить их репутацию в тот же день, но всё ещё молчала, будто Шухуа действительно позаботилась о том, чтобы она больше никому не мешала.
– Я просто хочу сказать, – Бекки болтала весь последний час, и Чон тратила все силы, чтобы сосредоточиться на чём-то, кроме её визгливого голосочка. – Что они могли бы быть чуть повежливее. В церкви есть прекрасная программа адаптации, и в школе работают клубы по интересам. Моя сестра пыталась пригласить одну из этих девчонок, – рыжую, – в «Клуб любителей выпечки», но она нагрубила ей. Можешь себе представить?
Соён пожала плечами. Сестра Бекки ходила с ней на испанский и была той ещё занозой в заднице. Она любила рассуждать о том, как мексиканцы должны быть благодарны конкистадорам за то, что они уничтожили ацтекскую культуру и привели местных к тому, что, как ей казалось, было рассветом. С Чон она всегда говорила громко и медленно, будто забывала, что Соён родилась и выросла в этом городе.
Чон почти закончила расставлять продукты по скидке рядом с кассовым автоматом, когда автоматические двери открылись. Её сердце сжалось. Юци вошла в зал, оглядывая зал с таким любопытством, будто видела его в первый раз. Рыжие, – словно центр лесного пожара, – волосы волнами спадали на спрятанные под толстой джинсой плечи. Чёрный рюкзак, забитый цветными значками, висел на одной лямке. Тяжёлые ботинки с металлическими носами были начищены до блеска.
Она время от времени появлялась то здесь, то там, подмигивая Соён, если была одна. Они не разговаривали, – Юци всегда куда-то спешила, – но каждый раз после их встреч Чон улыбалась так широко и долго, что щёки начинали болеть. В первую неделю это раздражало, но сейчас она с нетерпением ждала каждой новой встречи.
Соён вздрогнула, когда Юци поставила на ленту кассы упаковку «Доктора Пеппера».
– Ты в порядке? – Улыбнулась она, и Чон показалось, будто сердце вот-вот выскочит из груди.
– Да… да, я просто… тут слишком жарко.
– Разве? Я собиралась сказать, что вам стоит включить отопление, потому что ещё немного, и вы превратитесь в двух снеговиков без носа. Вообще-то, – Юци скользнула взглядом по лицу Соён, останавливаясь на внезапно пересохших губах. – Думаю, ты заметила, что мы продолжаем пересекаться. Я постоянно хочу подойти и поздороваться, но почему-то никогда не могу найти подходящий момент.
– Почему ты хочешь подойти ко мне?
Соён знала, что её лицо, наверное, прошло через десять оттенков красного, прежде чем она нашла в себе силы посмотреть Юци в глаза. Она улыбалась всё так же очаровательно, как и при каждой их встрече, и тело Чон сходило с ума. Ей хотелось прикоснуться, почувствовать тепло её кожи своей. Это было просто… слишком.
Она не могла быть с кем-то, пока жила в Тилламуке. Город был слишком мал, чтобы прятаться, и, если бы родители узнали, то либо отправили в конверсионный лагерь, либо выбросили из дома как ненужного щенка. У её матери случилась бы истерика, а отец вышел из себя, как и несколько лет назад, когда она сказала, что, кажется, больше не верит в Бога.
Сложный перелом руки всё ещё побаливал в особенно холодные дни, напоминая, что свои мысли лучше держать при себе. По крайней мере, пока этот чёртов город не останется в тысяче километров за спиной.
– Я ищу друзей. Шухуа – лучшее, что со мной случалось, и я люблю её, но сейчас она занята в школьном театральном кружке, и мне немного одиноко. Я подумала, что, может быть, если ты хочешь, мы можем поболтать?
– Поболтать…
– Да, – кивнула Юци. – Именно так я и сказала. Поболтать.
– Я не знаю, честно говоря. У меня не так много времени из-за работы и домашнего задания, но я бы… я думаю, это было бы интересно.
– Хорошо. Я рада.
Соён положила несколько купюр в кассовый аппарат, возвращая сдачу монетами. Снаружи загудел один из пикапов. Такие машины уже были достаточно странными для семейного городка, но этот привлекал её больше внимания. Он был неоново-красным, с чёрным капотом, на котором сидела странная кукла с жёлтыми волосами, сделанными из шерстяных нитей. За рулём сидел тот самый парень.
Поняв, что Юци не смотрит, он высунулся в окно и прокричал:
– Не хочу торопить тебя, но, если мы задержимся ещё минут на пять, то Шухуа уничтожит наш ужин.
– Кажется, вечеринка окончена, – усмехнулась рыжая, всё ещё не сводя с Соён больших чёрных глаз. – В любом случае, приятно было наконец поговорить.
***
– Не думаю, что тебе стоит общаться с этой девушкой, – сказала Бекки, когда автомобиль парня скрылся за поворотом. Соён нахмурилась. Впервые за последние пару лет она чувствовала себя живой. Теперь ей не приходилось тратить ночи, прокручивая в голове каждое слово или действие, искать, что и когда сказала не так, искать в знакомых и чужих лица намёки, что они знают, кто именно ей нравится. Сейчас Чон могла наконец задышать полной грудью, но страх всё ещё пульсировал за лестницей рёбер, тонкими иглами впиваясь в позвоночник. Она хотела видеться с Юци, – как друг, конечно, – но местные посчитали бы это странным. – Она выглядит… нормальной. – Она живёт на окраине города вместе с парнем и другой девушкой и говорит, что любит их. Как это может быть нормальным? – Возможно, они брат и сёстры. – У них с той, – другой, – девушкой разные фамилии. Уверена, он просто спит с ними обеими, и хочет, чтобы одна из них втянула и тебя в это. Соён усмехнулась. Из всех людей на свете она стала бы последней, кого выбрали бы на роль участника оргии. В ней нет ничего, что не кричало бы: «Я никогда не целовалась!». Конечно, такие горячие девушки-изгои как Юци никогда не посчитали молчаливых ботаников типа Соён привлекательными. – Уверена, ей просто одиноко. – Если ты так говоришь… я просто хочу, чтобы ты была осторожнее. – Да, конечно… я буду… обязательно.***
Папа спустился к ужину первым. Он, как и всегда, выглядел немного сонным. От рубашки несло тяжёлым ароматом сигарет и дешёвого алкоголя из ближайшего к дому мини-маркета, на щеках пробивалась щетина. Он молча положил на тарелку гарнир, щедро полив его соусом, и наполнил стакан холодным апельсиновым соком. Мама пришла через несколько минут. Отец сказал, ей позвонил кто-то из церкви, и это было настолько важным, что она решила немного опоздать к ужину. Соён на секунду замерла, пытаясь по выражению лица понять будут ли у неё проблемы, но оно оставалось таким же взволнованным, как и всегда. Все новости из церкви, – от той, в которой пастор забрал домой очередного котёнка, до той, в которой её бы сожгли, – она принимала одинаково: чуть подняв брови и приоткрыв рот. – Ты общаешься с теми странными людьми из закусочной? – Спросила мама, устраиваясь за столом. – С Юци? Нет, но сегодня она заходила в магазин. – Бекки звонила мне, чтобы сказать, что одна из тех девочек предложила тебе… подружиться, если я правильно всё поняла. – Она сказала, что хочет просто поболтать. – Таким, как эти трое, нельзя доверять. Ты видели их пикап? А волосы этого парня? Соён хотела сказать, что ей плевать на машину и волосы, но это привело бы к новой ссоре. Её родители уже ненавидели Юци, Шухуа и их друга. Весь город относился к ним как к беглым преступникам и не имело значения, что они будут говорить и делать. На них уже повесили самый большой из возможных ярлыков. – Я просто подумала, что могла бы поговорить с ней о церкви, уговорить прийти или просто пообщаться с пастором. Возможно, они хотят, но просто стесняются или боятся чего-то. Может, у них в прошлом было что-то настолько плохое, что они не готовы доверять другим людям? Разве в таком случае мы не должны показать, что готовы с открытым сердцем принять их боль? – Да… да, конечно. Ты права. Увидься с этой юной леди, но помни и о своей безопасности, хорошо? – Да, мама, обязательно.
