как свидание.
13 марта 2024 г., 17:43
Закончив очередную страницу конспекта, Суджин откинулась на спинку неудобного пластикового стула и закрыла глаза. Официально её уроки закончились ещё полчаса назад, но миссис Джеймисон, – по их давней и крайне тайной договорённости, – приготовила для неё несколько дополнительных заданий по химии. Все в школе почему-то были уверены, что она отвратительна в науках, и Со не пыталась с этим спорить. Не хотелось становится таким же неудачником-ботаником как Соён, Минни и ещё целая куча придурков без чувства стиля.
Суджин была королевой школы, а королева ни в одной своей детали не могла напоминать какого-нибудь банального лузера. Даже в хороших оценках.
– Суджин! – Миён опустилась за её стол, и Со поспешно закрыла тетрадь с формулами. Конечно, она знала Миён достаточно хорошо, чтобы понимать, что та ничего не скажет, но осторожность ещё никому не вредила. По крайней мере, в вопросе сохранения репутации. – Ты ждала меня?
– Подумала, что должна отвезти тебя домой.
По лицу Миён скользнула тень, которую она мгновенно попыталась скрыть за широкой улыбкой.
– Да, спасибо.
– Можем поехать ко мне, если хочешь. Мама не против того, что ты у нас ночуешь.
– Нет, я… я и так провела у вас почти всю предыдущую неделю. Не хочу злоупотреблять гостеприимством.
– Ты не злоупотребляешь. К тому же, когда ты рядом, мне проще объяснять отцу, как мы умудрились влипнуть в эту фигню с театральной постановкой.
– Тебе всё ещё не нравится эта идея?
– Мне не нравится, что нам придётся работать с какой-то… лесбухой, которая ни во что не ставит правила.
– Ты должна признать, что подход, который использовала миссис Андерсон, устарел. Ты знала, что за последние двадцать лет школа ничего не выигрывала? Ни в спорте, ни в науке, ни в творческих конкурсах. Мы буквально одни из худших в штате, если не самые худшие.
– И что?
– Нужно поднимать рейтинг. Если Шухуа знает, как это сделать, то, может, стоит дать ей шанс?
– Нет, – отрезала Суджин.
– Но…
– Нет, Миён. Разговор окончен.
– Хорошо. А, и ещё, – она вытащила из кармана листок бумаги. – Нашла сегодня в классе физики. Подумала, ты захочешь увидеть.
Записи заканчивались на какой-то формуле, плавно переходя в изгиб подбородка. Всё: от скул, намеченных тонкой линией карандаша, до разреза глаз с почти пугающей детальностью напоминали её собственное лицо. Неизвестный художник не забыл даже о родинке, выделив её гелевой ручкой. Казалось, тот, кто это рисовал, разглядывал лицо Суджин так часто и пристально, что запомнил всё до последний точки, и это заставило Со поёжиться. Только чокнутых поклонников не хватало.
– И кто это нарисовал? – Когда Миён пожала плечами, Суджин закатила глаза. – Не спрашивала, какой класс был там до вас?
– Мы пришли после большой перемены. Любой мог бы зайти и поесть там. Тебе не нравится? Мне кажется, отлично получилось.
– Просто не хочется, чтобы какой-нибудь лузер снова бегал за мной.
– Разве парни-художники – это не мило?
– Они убийцы репутации, Миён. Вспомни об этом, если когда-нибудь какой-нибудь парень вместо цветов принесёт на свидание альбом, изрисованный твоими портретами. Это верный признак психа.
Миён не ответила. Они просидели так, – молча, касаясь друг друга плечами, – ещё несколько минут, прежде чем Суджин встала и потянула Чо за собой. Везти её домой не хотелось. Теперь это место, – некогда уютное, полное любви и семейного счастья, – превратилось в царство вечного холода, и даже находиться рядом с ним было просто невыносимо. Со и представить не могла, какую боль переживала Миён, когда, возвращаясь, видела вместо некогда счастливой семьи пару уже чужих друг другу людей, которые держались только из-за того, что не хотели её расстраивать.
За кого они принимали свою дочь, что считали, будто она не замечает, что любви уже не осталось? Миён могла казаться глупой из-за своей невинности и доверчивости, но Суджин как никто другой знала, насколько хорошо она умеет понимать человеческие эмоции. Наверное, поэтому они подружились. Единственная из всех Чо понимала, что на самом деле происходит с Суджин, почему она злится, могла её успокоить, даже если ярость иногда оказывалась настолько сильной, что сдержаться было невозможно.
– Ты странная в последнее время, – сказала Со, когда они сели в машину. – Не из-за родителей. Есть какие-то проблемы?
– Нет… нет, я просто… ничего.
– Ты что, влюбилась?
Миён дёрнулась, едва не ударяясь головой о низкий потолок седана.
– Нет!
– Чо Миён…
– Нет, я серьёзно, всё… всё в порядке. Ничего такого.
– Не говори, если не хочешь.
– Суджин…
– Я же сказала, что всё в порядке, – отмахнулась Со. – Просто будь осторожна. Моя репутация зависит и от твоей.
– Я… я понимаю.
– Мы лучшие в школе, Миён. Нельзя просто взять и потерять это из-за какого-то глупого парня.
***
Соён дрожала. Она шла по пустым коридорам школы, пытаясь делать вид, будто слушает, о чём говорит Минни, но её мысли были заняты тем часом, который она провела в доме Юци. Ощущение её губ на своей коже, тепла её прикосновений. Тот жар, который появился в животе, когда Сон, – как и всегда слегка небрежно, – провела кончиками пальцев по её шее и поднялась выше, на залитые румянцем щёки. Сейчас, окончательно осознав, насколько же волнующими могут быть прикосновения другой девушки, Чон захотелось большего. Не той секунды, когда они словно бы случайно дотрагиваются друг до друга, а объятий настолько крепких, что кости едва не трещали, переплетённых пальцев, возможно, даже долгих поцелуев, если бы у Соён хватило на это смелости. Если раньше желание быть с девушкой только тлело где-то глубоко в груди, то после встречи с Юци оно разгорелось до силы лесного пожара, который теперь гудел в её груди так же, как нагретый до крайней точки котёл. И он непременно взлетел бы на воздух. Под вопросом оставалось лишь одно – когда именно? – Ты меня не слушаешь, – наконец заключила Минни. – А? – Соён вздрогнула. – Ясно. – Извини, я… куча всего на уме. – Родители? – Типа того, – Чон пожала плечами. – То же дерьмо, – хмыкнула Минни, пряча руки в карманы слишком большой для себя джинсовой куртки. – Я… я понимаю, что мы не так хорошо знакомы, но мне нужно выговориться. Просто всё так дерьмово. Типа… очень дерьмово. – Конечно, я выслушаю. – Мой отец… – Соён! Чон надеялась, что её щёки не покраснели, когда Юци положила руку на плечо, чтобы мягко, но одновременно с этим настойчиво притянуть к себе. Минни попыталась нахмуриться, но, увидев, как широко и нежно улыбается Юци, сдалась. Иногда Соён задавалась вопросом, – существовал ли вообще человек, который мог бы сопротивляться очарованию этой девушки? – Я отвлекла? – Переспросила Сон, смотря то на Соён, то на Минни. – Я могу подождать. – Минни хотела… – Нет, всё нормально, – отмахнулась Ким. Она неожиданно будто бы сжалась, став ниже, худее, чем обычно. Теперь куртка выглядела настолько огромной, словно могла полностью скрыть её маленькое, тощее тельце, и Соён почувствовала, как нечто горькое появляется в желудке и поднимается всё выше. Жалость? Сочувствие? Чон не знала. Просто впервые за всё время их знакомства ей захотелось обнять Минни. – Я пойду домой. – Уверена? Мы с Юци можем поболтать позже. – Конечно, – кивнула Сон. – Всё в порядке, я могу подождать. – Нет, мне уже пора. Удачного дня, Соён. Юци. – Пока, – уже после того, как Минни скрылась в коридоре, Юци посмотрела на Соён. – Всё-таки помешала? – Не знаю. – Она выглядит очень подавленной. – Я поговорю с ней завтра. Ты чего-то хотела? Соён могла поклясться, что щёки Юци порозовели, а во взгляде появилось нечто, слишком похожее на смущение. Она наклонила голову, слегка вдавливая мысок чёрного кеда в трещину между старой плиткой, набрала больше воздуха в грудь. Сердце забилось быстрее. Её рука всё ещё лежала на плече, и Чон даже сквозь одежду чувствовала невероятный, едва не сводящий с ума жар. – Убедиться, что ничего не испортила. Я хотела позвонить вечером, но… если честно, было так страшно. Вдруг ты просто бросишь трубку. – Ты о… – Да, – румянец на щеках Юци стал ещё ярче. – О том, что было в моей спальне. Соён обвела взглядом коридор, чтобы убедиться, что никто не услышит, и отвела Сон к шкафчикам. – Я… я не злюсь. – Хорошая новость, – Юци попыталась улыбнуться. – Ты… ты мне нравишься, это очевидно, но мне не стоило делать это, не спросив. Я могла тебя смутить или напугать, или ещё что-нибудь, и мне жаль… – Всё в порядке. – А? – Всё в порядке, – повторила Соён, дрожащей рукой так нежно, как только могла, касаясь запястья Юци. – Я не так хорошо разбираюсь в том, как именно это должно происходить, но понимаю, что меня тянет к тебе. Как… как будто ты мне нравишься. – О… это ещё лучше. Так… если всё взаимно, может, проведём вечер вместе? Если ты хочешь. – Как свидание? – Да, – уверенно согласилась Юци. – Как свидание. По коже пробежали мурашки, когда Сон прижалась к щеке Соён, оставляя на неё короткий поцелуй. – Как свидание, – повторила она, проводя пальцами по тому месту, где ещё теплел след её губ. – Чёрт возьми… я действительно иду с тобой на свидание! – Чёрт, – Соён смущённо хихикнула. – Я иду на свидание.***
Солнце уже почти село за острые вершины деревьев, когда Минни добралась до заброшенной детской площадки в паре километров от её дома. Она узнала о ней случайно, ещё в детстве, когда каталась по заброшенным, как ей тогда казалось, индейский тропам. В то время она всерьёз верила, будто здесь обитали феи. Сейчас она приходила сюда только из-за того, что наверняка знала, что никого не встретит. Однако в первую же секунду Ким услышала скрип проржавевших насквозь качелей. Миён сидела на них, раскачиваясь вперёд-назад, хотя каждый раз она звучали так, будто собирались рухнуть ей прямо на голову. Минни поёжилась, вспоминая встречу с её родителями. Они уже рассказали? Может поэтому она здесь? Не смогла остаться дома, узнав, что теперь её старая, – счастливая, – жизнь навсегда уходит в прошлое, чтобы её место заняла неизвестность, а с ней и почти панический страх будущего. Минни помнила это чувство. Когда мама умерла, она проводила дни, катаясь по лесу, лишь бы не возвращаться в дом, который в одно мгновение словно стал для неё чужим. – Эй, – позвала она, и Миён резко поднялась, стремительно делая пару шагов назад. – О… извини… извини, я думала, об этом месте никто не знает. Я… я уйду. – Можешь оставаться, если хочешь, – устроившись на одной из свободных качелей, Ким взглядом указала на вторую. – Садись. – Ты уверена? – Это всё ещё общественное место. Очень жуткое и старое, но всё-таки общественное. – Сп-спасибо. – Ты выглядишь так, будто тебе нужно немного тишины. – А ты так, будто нужна компания. Минни усмехнулась. Миён никогда не была настолько же агрессивной сучкой, как Суджин, но она всё ещё входила в команду чирлидерш и играла по их правилам. Такие, как они с Со, – вершина этой социальной иерархии, – с высоты своей популярности плевать хотели на всех лузеров, в число которых входила и Минни. Глупо было бы поверить, что Миён её выслушает. – Всё нормально. – Если ты хочешь поговорить, я выслушаю. Люди говорят, у меня неплохо выходит. – Без обид, но я тебе не доверяю. По лицу Миён пробежала тень, но она смогла взять себя в руки и кивнуть. – Я понимаю. Суджин давит на вас. – Мягко говоря. Кстати, у тебя не будет проблем? Ты сидишь тут со мной, девушкой, которой нравятся другие девушки, и никого рядом. Мало ли, что твои подруги могут подумать. – Плевать, – пожала плечами Чо. – Серьёзно? – Я могу сидеть, с кем захочу. – А репутация? – Она волнует Суджин. Её можно понять, родители богатейшие люди в городе, у них есть имя. Она не может их подвести. – Это не даёт ей право так с нами обращаться. – Я… я знаю, – Миён опустила голову. – Мне жаль. – Мило, что ты пытаешься её остановить. – Если… если говорить абсолютно честно, мне кажется, вы милые. Ну, и ты, и Соён, и Шухуа, и остальные. Меня восхищают люди, которые могут быть настолько хороши в науке. Когда ты решила то уравнение на алгебре, я едва не захлопала. – Какое уравнение? – Показательное. Которое никто из класса не мог решить. – Подожди… это было год назад. – Да. – И ты помнишь? – Я же сказала, что это меня впечатлило. Умные девушки… то есть умные люди это… это привлекательно. – Если я расскажу об этом, твоей репутации конец. – Я знаю, – Миён сильнее сжала пальцами металлические балки, на которых держались качели. – Я хотела показать, что доверяю тебе. Если… если ты расскажешь… ну, это будет моя ошибка. – Нет, – Минни плотнее сжала губы, набрала больше воздуха в грудь. Когда Миён стала такой очаровательной? А её лицо… она всегда была настолько трепетной, что хотелось прижать к себе, вползти пальцами в волосы? Или Минни просто сходит с ума? – То, что сказано на этой площадке, остаётся на этой площадке. – Спасибо. – Не за что. – Я… я пойду. – Подожди, – вцепившись пальцами в джинсовку настолько сильно, что костяшки побелели, Минни поднялась, выпрямилась. – Можно проводить? Твой дом далеко и уже темнеет. – Твой тоже. – Отец меня заберёт, – соврала Ким. – О… тогда хорошо, я буду рада. Они не прикасались друг к другу, не разговаривали, но Минни осознала, что никогда раньше не чувствовала себя настолько безмятежно. Что-то в Миён успокаивало, вводило в то безмятежное состояние, которое больше напоминало транс, и Ким это нравилось. С того дня, как мамы не стало, она вообще не испытывала ничего, кроме страха и усталости. – Спасибо, что проводила, – улыбнулась Чо, когда они дошли до её улицы. – Без проблем. – Если… если что, моё предложение ещё в силе. Я готова тебя выслушать. – Не думаю, что понадобится, но спасибо. Глядя на то, как стройная фигура Миён исчезает в прохладном сумраке Тилламукского вечера, Минни не могла понять, почему сердце пропускало удар за ударом, а воздух исчезал из лёгких. Мурашки бежали по коже. Хотелось послать всё к чёрту и бросится за ней, но зачем? «Как же чертовски глупо», – подумала Минни, разворачиваясь, чтобы быстрым шагом направиться к своему дому. – «Конечно, второй сучке школы никогда не понравится такой ублюдок. Нет, не надейся. Она… она обманет. Как и остальные. Как и отец. Все врут. Всегда».
