Второй шанс

Бумаги взлетели и, медленно кружа, с тихим шелестом опустились вниз. Пара листов выпорхнула в открытое окно, в объятия моросящего липкого снега. Панталоне проводил их встревоженным взглядом и ветер растрепал его длинные волнистые волосы. Повисла напряжённая тишина. Игнорируя взгляды окружающих и не жалея белых одежд, Панталоне упал на колени, чтобы быстро собрать бумаги, но противный ветер подбрасывал их вверх, оттаскивал в стороны, а волосы, небрежно падающие на лицо, неудачно закрывали обзор. Виновник произошедшего часто извинялся и судорожно подбирал и мял листы, которые не имел права ни трогать, ни видеть. Панталоне злобно глянул на него и рявкнул в несвойственной ему манере: — Верни сейчас же! Невысокий округлый мужичонка вздрогнул и испуганно посмотрел на Панталоне, из-за чего его усы забавно шевельнулись над верхней губой. Все вокруг, слуги и солдаты Заполярного дворца, замерли в нерешительности. — Крапп, отдай мне. Этот холодный, но размеренный голос принадлежал человеку, одно имя которого вызывало ужас у всех жителей Снежной. Панталоне поднял взгляд и сразу увидел на ступенях дворцовой лестницы сапоги с острым золотым обрамлением. Он поднял решительный взгляд выше, скользя по белой мантии, синему жабо и остроклювой уродливой маске. Второй Предвестник. Дотторе. Его прислужник, низкорослый неповоротливый Крапп, который и сбил Панталоне в коридорах дворца, тут же послушно подскочил к хозяину и потянул смятые бумаги. Дотторе взял их и хмыкнул. Внутри у Панталоне всё сжалось. Неужели Дотторе решил поиздеваться над новым человеком среди Предвестников? Единственный, кто не пришёл на церемонию посвящения, а теперь и это. Дотторе медленно подошёл ближе и носок его ботинка прижал к полу белоснежную ткань мантии Панталоне. Тот стоически промолчал и лишь зло сжал кулаки. Понимал — силы не равны. — Кажется, это ваше, Панталоне, — с лёгкой усмешкой на губах сказал Дотторе и протянул ему листы. — Лорд Панталоне, — холодно поправил тот, показывая, что не боится. — И если бы вы пришли на посвящение, то знали бы, как следует ко мне обращаться. В стороне, в мгновенно воцарившейся тишине, раздался оглушающий звон: кто-то из прислуги выронил что-то из рук. Казалось, что замерло само время, а Крапп и вовсе сжался, втянув голову в шею, и задрожал, словно у него судороги. Никто не имел права так говорить с Дотторе. Сам Дотторе замер, словно обратившись в статую. На его губах больше не было усмешки. Панталоне, хоть и не подал вида, подумал, что это будет самое короткое назначение в Предвестники за всю историю организации. — И вы всё ещё стоите на моей мантии, — тихо, но решительно добавил Панталоне. Впрочем, в царящей вокруг тишине было слышно каждое слово. Спустя несколько секунд Дотторе опустил голову, видимо, глянув вниз, и медленно убрал ногу. — Вас так задело то, что я не пришёл? — спросил он. — Лорд Панталоне, для начала встаньте. Предвестник не должен стоять на коленях. И, наклонившись, Дотторе галантно протянул ему руку. Панталоне растерялся на секунду, не ожидая такого жеста и всё ещё ища подвох, но всё же вложил пальцы в раскрытую ладонь и, приняв помощь, встал. Да, его задело, что Дотторе не пришёл. Ведь он был единственным, кого Панталоне на самом деле ждал и хотел увидеть. Дотторе, наверное, давно забыл об их первой встрече в банке, но Панталоне помнил. И сердце каждый раз замирало при мысли, что теперь они будут видеться чаще. — Крапп, собери все бумаги, — распорядился Дотторе и тут же успокоил успевшего открыть рот Панталоне. — Он в них не посмотрит, а даже если что-то и увидит, то всё унесёт с собой в могилу. А если начнёт болтать, то отправится в эту самую могилу намного раньше положенного. Или куда похуже. Крапп, собирай на четвереньках. Вот так, молодец. И чтобы на улице тоже собрал всё до последнего листочка. Панталоне смотрел на него растерянно. Краем глаза он видел, как Крапп послушно, словно пёс, ползает на четвереньках в ногах жуткого второго Предвестника. И дрожит, словно для него нет ничего страшнее гнева хозяина. — Лорд Панталоне, — обратился к нему Дотторе. — Я не хотел вас обидеть или оскорбить своим отсутствием, но у меня правда были неотложные дела. Надеюсь, мы с вами наконец-то нормально познакомимся на сегодняшнем банкете. И простите моего неповоротливого Краппа, он всегда был жутко неуклюжим. Хотите, заставлю его вылизать ваши ботинки в качестве извинения? — Достаточно будет возвращения мне всех документов, — холодно ответил Панталоне, забирая бумаги из его рук. — Я человек дела и у меня нет времени бессмысленно третировать слуг ради своей потехи. Крапп снова вздрогнул. Дотторе чуть склонил голову, изучая Панталоне уже с откровенным интересом. — Вы дерзкий, — сказал он таким тоном, словно просто констатировал факт. — Вы так обижены? Или я вам настолько неприятен? — Вы нарочно наступили на мою мантию, — ответил Панталоне. — И не извинились. — Не нарочно, — ответил Дотторе. — Я правда не заметил. — Ещё лучше. Зачем замечать кого-то ниже себя по статусу. Панталоне и сам не понимал, что на него нашло. Откуда взялась эта обида, эти эмоции, этот тон. Он говорил сдержанно и холодно, но сама суть его слов была пронизана обидой и разочарованием. — Я прошу прощения, если вам показалось, что это пренебрежение, — сдержанно ответил Дотторе. — И правда надеюсь, что вечером мы познакомимся лучше, лорд Панталоне. Внезапно, совершенно неожиданно, поймав его руку, Дотторе наклонился и обжёг тыльную сторону ладони медленным почтительным поцелуем. Перед глазами потемнело и Панталоне показалось, что он вот-вот упадёт. Сердце застучало так, что эхом отзывалось в висках. Пальцы Дотторе были до ужаса, до жути — и до невозможного — приятными и тёплыми, настолько, что не хотелось разрывать контакт. Губы тронули лишь ткань перчатки, но задели что-то в душе, да так, что щеки потеплели, а ноги подкосились. Панталоне слегка мотнул головой, прикрывая заалевшее лицо волосами, и мягко убрал руку. — Извинения приняты, — дрогнувшим голосом сказал он и взял протянутые Краппом бумаги. — Тогда до вечера, лорд Панталоне. — Дотторе слегка поклонился. — Надеюсь, исправлю ваше впечатление о себе. — До вечера, господин Дотторе. — Панталоне вернул жест и, обогнув его, поспешил к лестнице. Панталоне и сам не понимал почему высматривает в толпе многочисленных гостей Дотторе. Ведь этот человек ему совершенно не нравился. Наглый, бесцеремонный, высокомерный... и всё же стоило извиниться перед ним за своё поведение. Панталоне сам от себя не ожидал, что так заведëтся. Да он даже не мог понять, что именно произошло! Почему его так задело, что только Дотторе не пришёл на его посвящение в Предвестники. Почему он так хотел увидеть его. Почему поцелуй так горел на руке. И почему к этому неприятному жуткому типу манило так, что сжималось всё внутри. Панталоне был готов отдать всё, лишь бы увидеть его. Впервые Панталоне увидел Дотторе несколько месяцев назад, когда только поднимался по карьерной банковской лестнице. Самый загадочный и пугающий из всех Предвестников явился лично, и владелец банка и держатель казны, на тот момент, едва не рухнул в обморок от ужаса и страха. Панталоне влез, хоть его и не спросил. Почему-то невольно хотел выделиться, запомниться, понравиться. И получилось же. Вскоре после того дня его вызвали на аудиенцию к самому первому Предвестнику Пьеро. Долгий путь, опасный и рискованный, был пройден, прежде чем Пьеро предложил ему пополнить их ряды. Панталоне так готовился к церемонии, представлял развитие событий, готовил речь, но Дотторе просто не пришёл. Не пришёл он и сейчас. Стоя посреди сияющего огнями бального зала, где каждый гость в маске мечтал лишь о его признании и внимании, сам Панталоне думал об одном-единственном человеке. Ждал, высматривал. Знакомый силуэт наконец-то показался на балконе. Панталоне, извинившись перед гостями, с бокалом в руке медленно прошёл к лестнице. Поднявшись (сердце колотилось так, словно он обежал весь дворец), он обогнул несколько широких колонн и уже медленнее подошёл к скучающему Дотторе. Тот, играя вином в бокале, с ироничной улыбкой смотрел вниз на гостей. На балконе, конечно же, больше никого не было. Все держались поодаль. — Скучаете? — спросил Панталоне, подойдя ближе. Он поравнялся с Дотторе, встав плечом к плечу, и нервно сжал перила. — Немного, — тихо ответил тот. — Ненавижу подобные лицемерные сборища. — Предпочитаете общество Предвестников? — Они ещё более лицемерны, лорд Панталоне. Думаю, вы понимаете, о чем я. — Понимаю, конечно, — кивнул Панталоне. — И мне жаль, что вам приходится быть здесь. — Цель визита крайне мне приятна. Позвольте, лорд Панталоне... Дотторе отставил бокал на перила ограждения и медленно обернулся. Подняв руку, он подцепил маску и в этот момент сердце Панталоне замерло. Неужели... Дотторе подцепил маску, стянул с лица и тряхнул волосами, открывая красивое молодое лицо. Изящное, гладкое. Восточный разрез глаз, нежно-голубые ресницы, алые радужки — всë это смотрело прямо в душу. Волнистые пряди волос — Панталоне почувствовал, как перестал дышать. Какой же Дотторе был красивый!.. Щеки, скорее всего, заалели. Панталоне сглотнул и неловко сжал и разжал пальцы, а Дотторе достал из кармана коробочку и протянул ему. — Это вам, — сказал он. — Прошу, примите. Дрожащими руками Панталоне взял коробочку и долгим взглядом посмотрел на неё. Мягкая, бархатистая, синяя с тонкими прожилками серебра. Вся в его цветах. Дотторе учёл даже такую мелочь. Панталоне смущённо поднял взгляд, а Дотторе широко улыбнулся. — Открывайте! — подбодрил он. — Ну же! Панталоне робко открыл коробочку и замер, любуясь ослепляющим блеском. Дорогая и невозможно изящная подвеска, выполненная из горного хрусталя и серебра в виде маленькой змейки, кусающей свой хвост. — Уроборос?.. — прошептал он. Раскрыв записку, Панталоне улыбнулся, увидев изящный почерк. «Приношу глубочайшие извинения за то, что пропустил Ваше посвящение. Безусловно, вы станете яркой звездой на небосводе нашей славы. Жажду познакомиться с Вами поближе». Щеки пылали вовсю. Панталоне так растерялся, что даже не нашёлся, что ответить. Дотторе всё сделал сам: взяв кулон, он подошёл непозволительно близко, обвил шею Панталоне руками и застегнул сияющую невозможно яркую цепочку. Дорогая тяжёлая вещица повисла на шее, идеально подходят костюму. — Я... — выдохнул Панталоне. — Слов нет! Благодарю за такой подарок... — Не за что, — ответил Дотторе. — Мне приятно радовать вас. Вы покраснели. Вам жарко? Может, выйдем на балкон? — Нет, я... — Панталоне растерялся сильнее. — Всё хорошо, тут и правда немного душно. По улыбке Дотторе Панталоне догадался, что тот и так всё понял. Его чувства и мысли впервые были выставлены напоказ. Они провели за беседой несколько приятных часов. Ближе к полуночи Панталоне, совершенно очарованный умом и остроумием Дотторе, только улыбался и не отводил от него взгляд. — Вы так надолго оставили свои дела, — заметил он. — Неужели ради встречи со мной? — Это того стоило, — ответил Дотторе. — Но, как вы верно подметили, я и так потратил непростительно много времени. Нужно уходить... Рад был наконец-то познакомиться, лорд Панталоне. Протянув руку, Дотторе поймал пальцы Панталоне и наклонился, вновь целуя. По коже пробежали мурашки и, кажется, это приятное действо стало входить в привычку. Панталоне задохнулся воздухом, а перед глазами поплыло от волнения. Это было похоже на ожившую заветную мечту. Дотторе медленно распрямился и внезапно решительно подался вперёд и прижался к его губам поцелуем. Мир перестал существовать. Казалось всё, вообще всё, перестало быть важным на фоне этого поцелуя. Такое признание, от самого второго Предвестника, к которому так и тянуло... что могло быть лучше! Ноги подкосились, но Панталоне почувствовал, как сильная рука подхватила под спину, удерживая на месте, прижимая к себе. Сам он вцепился в крепкие плечи Дотторе, упиваясь столь желанным поцелуем. Возбуждение накатило волной и, если бы Дотторе продолжил, Панталоне отдался бы ему по первому слову. Какой же он был... Отвлёк его спешный стук каблуков. Панталоне оторвался от Дотторе и обернулся, увидев, как мелькнула пышная юбка. Их увидели. Однако Дотторе совершенно спокойно повернул его лицо к себе, находясь всё в такой же непозволительной близости, и улыбнулся. — Не переживайте, — попросил он. — Они не посмеют осуждать и обсуждать нас. Испугаются. — Да... наверное... — Панталоне почувствовал, как смущается ещë сильнее. — А сейчас, — Дотторе нежно скользнул ладонями по его предплечьям, снимая напряжение. — Мне правда надо идти. До встречи, лорд Панталоне. Забрав маску, Дотторе надел её, улыбнулся и направился к лестнице. А Панталоне ещё немного постоял и растер алые от смущения щëки и только после спустился в зал. На него, казалось, смотрели все. Из-под холодных резных масок на него были направлены пристальные осуждающие взгляды. — Панталоне, позвольте дать совет, — послышался знакомый голос. Панталоне обернулся и почтительно поклонился мэру Снежной. Пульчинелла, невысокий, но бойкий старик, приветливо кивнул в ответ и поманил его за собой. Когда они сели за столик, поодаль ото всех, Пульчинелла тихо сказал: — Держитесь от Дотторе и его срезов подальше. Я не знаю, что произошло, но поползли странные сплетни о вашей связи. А эта не та дружба, которую следует заводить. Поверьте, он не лучшая компания... — Срезы? — удивлённо переспросил Панталоне. — В смысле... Срезы? — В смысле, клоны. А вы не знали? Здесь сейчас его срез, один из самых неприятных, честное слово, я и сам его сторонюсь. И он... — Но я только что говорил с Дотторе, а не с каким-то клоном! — выпалил Панталоне. — Вы говорили с клоном, — заверил старик. — Сам Дотторе давно не появлялся на публике и в этих стенах. Он... отличается ото всех нас. — А днëм? Во дворце? — Тоже был срез. Тут повсюду его срезы... они выполняют его поручения и пугают не меньше оригинала. Панталоне почувствовал, как сердце замирает, а земля уходит из-под ног. Сердце пропустило удар, на лбу проступила испарина. Значит... значит, срез?.. И его подло обманули?.. Разыграли спектакль?.. Но зачем? За что? — Панталоне, вы бледны... — взволнованно заметил Пульчинелла и нахмурился. — Что сделали эти мерзавцы? Они обидели вас? Если что, говорите. Вы новенький среди нас, они могут попытаться вас задеть. — Нет... нет, всё хорошо, господин Пульчинелла, — соврал Дотторе. — Я отойду подышать воздухом, это всё алкоголь. Панталоне, пошатываясь, встал и торопливо покинул зал. Его шатало, тошнило, а перед глазами всё плыло. Схватив свою накидку и набросив на плечи, Панталоне выбежал на улицу, под мощную метель, но тут же замер, увидев его. Срез Дотторе стоял, прислонившись к стене, и на его губах, под острым клювом, цвела довольная улыбка. — Зачем... вы... ты... — Панталоне слышал, что задыхается от возмущения и обиды. — Что это было?.. Дотторе выдохнул,словно удивляясь, какой Панталоне тупой, и лениво оторвался от стены. Чуть склонив голову, подошёл ближе. Его губы изогнулись в ехидной обжигающей улыбке и он, подавшись вперёд, наклонился к уху Панталоне и прошептал: — Чтобы ты опустился на землю. Никто не имеет права хамить и грубить мне, особенно какая-то жалкая девятка. И помни, какое бы звание тебе не даровали, на деле ты всё та же... И, выждав паузу, он со смешком добавил: — Шлюха. Продажная шлюха из Ли Юэ. Панталоне почувствовал, как привычный мир в одно мгновение рухнул. Издёвки от него... от Дотторе!.. Человека, которому Панталоне так открылся и доверился. И только за то, что случилось утром?.. Панталоне попятился. Сорвав с шеи подвеску, он с размаху бросил её к ногам Дотторе, разбивая о пол, развернулся и резко убежал под заливистый смех среза.