Луна на ладони, или история о том, как Дань Хэн учился снова любить

Звезда — мой спутник,

На небе ночном.

***

      Вечная мерзлота втянула гостей в самые глубины, пропитав их насквозь своими тайнами. И пускай троице первопроходцев пришлось через многое пройти, принять порой сложные решения, эта планета всё же сумела показать свою приветливую сторону. Да, временами было больно, иногда даже не физически, и всё равно люди здесь по-настоящему умеют любить и верить, ценить чужую жизнь. Так Броня, даже после смерти Коколии, сохранила веру в её материнскую любовь и заботу.       Даже Келус, пребывая в Белобоге, встретил свою любовь. Это возвышенное и прекрасное чувство вскружило ему голову окончательно и бесповоротно… только Дань Хэн на па́ру с Март с позором закрывал глаза, затыкая нос. Объектом всеобъемлющей любви Келуса оказались мусорные баки, коих в городе действительно вагон и маленькая тележка геосущности.       Любовь на этой планете была десертом, что всегда подавали к основному блюду. Дань Хэн слишком часто здесь видел людей с нежной химией, как у нынешних глав Белобога. Сохрани Клипот, да даже первый встретившийся им на Ярило человек умудрялся строить глазки одному блондинистому среброгривому стражу.       В общем, примеров этой ванильной черты ледяной планеты предостаточно. И именно поэтому Дань Хэну после завершения миссии поскорее захотелось вернуться на экспресс: он уже давно разучился понимать любовь. Но ни один из его спутников не поддержал это решение.       И в итоге сейчас один из представителей прекрасной расы, нелюбящей холод, а именно Дань Хэн, готовил вместе с Келусом завтрак в номере отеля Гётте в Надмирье, где они и остановились перед тем, как вернуться на борт.       Март с самого утра гуляет где-то в городе, фотографируя всё, что попадётся ей на глаза. Келус же, поскольку всю ночь играл в компьютерные игры, встал почти к обеду. А Дань Хэн просто отказал девушке сопровождать её в такую рань. Вот поэтому теперь парни и готовят вместе поздний завтрак на двоих. В номере Келуса, естественно, ведь это была его идея, и именно он затащил к себе соседа.       — Ты хоть выспался? — спросил Дань Хэн, нарезая рыбку для лёгкой закуски, пока Келус смешивал яйца с молоком для омлета.       — Ага, — действительно бодро отвечает парень, не отвлекаясь от готовки. — Март написала, что уже купила что-то на обед, так что сейчас позавтракаем и будем делать брауни на десерт.       — Тебе так нравится готовить?       Келус тут же оторвался от своего занятия, состроив гримасу истинного восхищения дедуктивными способностями собеседника.       — Дань Хэн, я всегда верил в твою проницательность!       — Оно и видно… а если серьёзно?       — Ну… вроде нравится, как раз перед началом миссии наткнулся на поваренную книгу в архиве экспресса, такое захватывающее чтиво оказалось, не смог оторваться, пока всё не прочитал.       Лёгкий юмор Келуса и правда заряжал Дань Хэна. Он постепенно стал привыкать к странностям паренька. С ним даже непривычная до этого готовка стала чем-то простым.       Обычный завтрак приятно греет желудок. Теперь у дракона останется приятно-тёплое воспоминание с этой холодной планеты. А ещё вкус горячего чая на губах, заваренного Келусом. Такого простого чая, без сахара, как и сам поварёнок.       — А, я ещё у Пелы нашёл одну интересную книжечку, думаю, стоит добавить её копию в архив, — не теряя приятного воодушевления, тараторит Келус, от чего у него даже начинают чуть румяниться щёки.       — И о чём же она?       — О приключениях в Снежной стране. Хотя фанатская версия мне понравилась даже больше оригинальной, — вдруг парень замолкает на мгновение, но после резво продолжает, — но не думаю, что и её стоит сохранять в архиве.       — Я обычно стараюсь побольше информации сохранять, — слегка недоумённо продолжает Дань Хэн, дожовывая последний кусочек омлета.       — Ну… там нет ничего важного, так что забудем.       Дракону приятно обсуждать книги с Келусом, приятно видеть чужую заинтересованность в расширении архива. Для Дань Хэна этот архив уже как личное детище, поэтому он испытывает что-то вроде родительской гордости, когда хвалят его чадо.

***

      Дань Хэн мирно гуляет по узким улочкам сонного Белобога, наблюдая как ночь звёздным куполом закрывает всё небо. Хоть энергия освоения и спасает от холода, но всё равно неприятный морозец ласкает кожу. Пора возвращаться, ведь запланированные полчасика прогулки уже давно прошли и стало совсем поздно. А завтра у них последний день отдыха в Белобоге по плану, уже следующим днём они покинут планету. И даже Дань Хэну немного грустно расставаться с этим местом, успел всё-таки привыкнуть.       Вдруг из-за очередного угла выныривает по-кошачьи Келус, прижимая палец к губам, как бы прося ничего не спрашивать. Дракон повинуется, и через мгновение его уже тянут куда-то в ночной лабиринт. Приблизительно они находятся где-то позади форта Клипота, точнее Дань Хэн не скажет. А тем временем загадочный парень уже ныряет в какое-то здание, не давая спутнику даже осмотреться. И после этого им навстречу одни бесконечные ступеньки вверх и тёмные коридоры из ледяного камня. Но окружающая обстановка незаметно меняется, и их уже окружает промёрзшее дерево и местами сгнившие ступени. Потолки всё ниже, проемы всё у́же, подниматься становится опасно, но Келус не сбавляет скорости, крепко держа чужую руку. И Дань Хэн доверяет ему сейчас, как ведомый следует за его теплом.       Скрип гнилых половиц, душащий холод, кромешная тьма и гробовая теснота, но ни одному из неожиданных гостей не страшно, сейчас они чувствуют себя малолетними первооткрывателями, сбежавшими из дома на поиски приключений.       И в конце бесконечных змеиных подъёмов они наконец оказываются выше города, вдали от центрального района. Они в старой часовой башне. Нутро помещения довольно просторное, но словно бы дырявое — из всех щелей сквозит ветром. А на одной из широких стен виднеются остатки большого круглого окна. Местами даже стёкла остались. Хотя, пожалуй, это было и не окно вовсе, а циферблат. Это заодно объясняет странные следы на полу и стенах.       Келус, за время осмотра помещения Дань Хэном, уже успел подплыть к своеобразному окну, коротко наслаждаясь видом ночного города чуть поодаль и монументального форта Клипота. Дань Хэн только хотел было повторить за другом, как тот вдруг обернулся к нему с горящими янтарём глазами:       — Хочешь ещё выше забраться?       — А можно?.. — но не успел он даже договорить, как Келус снова схватил его за руку и потащил к противоположной стене.       Парень легко что-то дёрнул с потолка и там отварился незаметный люк. То, что оттуда свисало, судя по всему должно было называться верёвочной лестницей, но ей оно уже давно не являлось, поэтому Келус подтянул Дань Хэна ближе к себе.       — Давай, подтягивайся наверх, я подтолкну, — и не давая тому успеть сообразить, уже поднимает худощавое тело ближе к люку.       Да, может потолок здесь и невысокий, но всё равно подтягиваться так не очень-то и удобно.       — А ты? — недоумевает Дань Хэн, забираясь наверх.       — Сверху мне поможешь, не переживай, — и окончательно выталкивает наверх спутника.       В первую секунду Дань Хэн увидел лишь очередные пошарпанные стены. Хотя нет, здесь было определённо холоднее и светлее. Точно, над головой был лишь потолок из звёзд.       Всё небо словно было соткано из серебристых ниток, паутинкой удерживая тяжёлое ночное светило. Тонкий месяц так и стремился лезвием разрезать хрустальные нити. И где-то сквозь эти самые нити путешествуют они на звёздном экспрессе       — Может поможешь? —посмеиваясь и кряхтя, просит Келус, почти полностью забравшись наверх самостоятельно.       Дань Хэн тут же вытягивает компаньона. Абсолютно молча, в его взгляде до сих пор видны звёзды. А Келус смотрит на него с мягкой улыбкой, больше не смея тревожить приятно обескураженного друга.       Видеть вечно отстранённого и холодного Дань Хэна сейчас таким удивительно раскрытым и впечатлённым приятно. Келус даже немного горд собой за то, что смог удивить напарника.       А Дань Хэн всё ловит и ловит взглядом сахарные крупинки на небе.       — Ты так давно путешествуешь на экспрессе, но ни разу не смотрел на звёзды?       Обращая всё внимание на Келуса, дракон даже не пытается вернуть на лицо привычную маску скуки. Он понял, что тот уже давно заметил, с каким взглядом Дань Хэн смотрит на новый мир, и что нет уже смысла скрывать этот детский восторг.       Да, Дань Хэн действительно любит узнавать новые миры, даже такие холодные как этот. И он знает, что Химеко давно это заметила, а возможно и остальные члены экипажа это поняли. Но только сейчас он принял эту часть себя. Он всё ещё умеет чувствовать.       Одно удивительное солнце осветило одинокую луну, выводя ту из тени.       Дань Хэн так и сидит на холодном полу, стараясь разглядеть абсолютно всё вокруг, в то время как Келус просто ложится на спину рядом, любуясь в основном не звёздами.       — Как ты нашёл это место? — спустя время спрашивает чуть замёрзший Дань Хэн.       — Ммм… Одна милая старушка рассказала в благодарность за помощь, — это не было ложью, но и всей правды Келус не сказал, отводя взгляд куда-то в сторону. А Дань Хэн решил дальше и не расспрашивать.       Келус довольно долго наблюдал за компаньоном, поэтому заметил, как тот слегка поёжился от низкой температуры планеты. Он и сам смутно ощущал этот холод, поэтому предложил:       — Уже поздно, да и холодает всё-таки, так что можем вернуться.       — Нет, хочу ещё здесь побыть… — а чуть подумав, опустил глаза с неба на приподнявшегося с пола Келуса, продолжив, — если ты не против.       — Конечно не против, но тебе же явно холодно, — кивает на дрожащие руки.       — Ты и сам знаешь, что волей Акивили холод нам никак не грозит здесь.       — Это да, но мы всё равно можем его ощущать, — Келус принимает полностью сидячее положение прямо напротив собеседника, вновь недоумевая, как же Дань Хэн может совершенно не заботиться о себе, но при этом всегда следить за комфортом окружающих. И в итоге сдаётся. — Ладно, хочешь ещё здесь посидеть — посидим, но дай мне свои руки, — не дожидаясь согласия, сам их хватает, опаляя горячим дыханием и чуть растирая нежную кожу.       Тело маленького солнца действительно имеет температуру выше, чем тельце водного дракончика.       Первым порывом Дань Хэна было вырвать руки, но тепло, которого ему так не хватало вечно, подкупало. Да и прикосновения Келуса крайне осторожные, не переходящие границы дозволенного.       «С ним тепло и комфортно, так зачем же лишать себя этого?», — резонно замечает Дань Хэн.       И в этот момент он вспоминает, как на станции Герты пытался сделать этому самому парню напротив искусственное дыхание. Он сам касался его кожи, губ и ему не было неприятно. Может, это и связано с тем, что тогда он пытался спасти человека, но всё равно такие прикосновения должны были вызвать в драконе хотя бы минимальный дискомфорт. Дань Хэн максимально нетактильный человек, но он принимает тёплые касания Келуса.       Вдруг Дань Хэн ловит себя на том, что он всё это время откровенно пялился на Келуса, поэтому тут же зажмурился, думая: «Я просто слишком долго не ощущал тепло чужого тела, я просто давно хотел хотя бы немного согреться».       Когда парень вновь открыл глаза, Келус, отвернув голову, глядел куда-то вдаль, а во взгляде его плескалось абсолютное и всеобъемлющее спокойствие. Он не был смущён своими действиями. Он просто помогал другу, точно так же как и многим в этом городе.       И это немного расстраивало бессмертного.       — Спасибо, что показал мне это место, — пробормотал Дань Хэн, скрывая свои чувства снова. Он вновь решает закрыться от других.       — Рад, что привёл сюда именно тебя, — и наконец Келус возвращает внимание спутнику, даря мягкую улыбку с тёплым прищуром.       А Дань Хэн чуть смягчается от этого, всё же Келус выбрал его. Может, он для этого солнечного парня значит чуть больше, чем все остальные, кому тот помогает обычно?       — Думаю, можно возвращаться, — говорит дракон, смотря ровно в глаза, и получает в ответ лёгкий кивок светлой макушки.       Проведя полночи где-то выше спящего города, двое парней возвращаются в отель, когда небо становится уже чуть яснее. И лишь скрипучий снег нарушает безмолвие разгорающейся вдали зари.

***

      Возвращение домой чуть волнительно, но так долгожданно.       Звёздный экспресс по-родному тепло встретил вернувшихся первопроходцев. Даже Дань Хэн успел соскучиться по этому месту, а особенно по архиву, в который он, кстати, сумел попасть далеко не сразу, ведь заботливый проводник сразу утянула всех вновь прибывших насладиться горячим чаем, свежей выпечкой, так заботливо сделанной ей самой, и другими сладостями.       Пока Пом-Пом традиционно заваривала чай в стеклянном чайничке, Химеко обратилась к Дань Хэну:       — Будешь кофе?       — Думаю, нет, — несмотря на свой ответ, парень благодарно кивнул. Просто кофе явно не тот напиток, который поможет парню расслабиться после возвращения на экспресс.       — Что может быть лучше кофе? — притворно недоумевала женщина, от чего Келус тоже решил вставить свои 5 кредитов.       — Всё шо угодно… — от шутки у Дань Хэна даже руки зачесались влепить подзатыльник по светлой макушке, хотя смешок всё же вырвался, когда он представил сморщенное лицо Келуса, пьющего кофе Химеко.       А дальше они все наконец расселись за одним большим столом, в кругу семьи, ведя приятные беседы, временами даже чуть шумные.       — А помните, как Сервал тогда провела нас в запретную зону, обдурив половину стражей? — так искренне и от всей души заливалась смехом Март, вспоминая всё, что с ними произошло на Ярило-VI.       Помещение наполняли тысячи хаотичных звуков: девичий смех скакал мячиком, прыгая то от стен, то от пола; звон посуды, плотно укрывающей весь стол; шум разговоров, плескающихся в чашках.       Но Дань Хэн, как и обычно, сидел почти молча, не вступая лишний раз в разговор. Хотя до этого ему всегда было немного не по себе, словно он единственный лишний в компании, а сейчас наконец чувствовал настоящий комфорт. Особенно когда сидящий рядом Келус подал ему одну забавную дутую булочку.       — Бери, пока Март их все не съела, они самые вкусные, — и эта милая забота действительно ломала лицо Дань Хэна в скромной улыбке.       Он больше не был лишним здесь, он был частью всего этого уютного шума. Эти люди действительно важны ему, а он — им, и эта мысль легко, но больно обжигала глубоко в грудине. Но Дань Хэн уж точно не собирается ломаться под этой болью, он хочет оставаться с этими людьми рядом как можно дольше. Вместе с ними делить даже самые тяжёлые моменты. А сейчас он с успехом разделяет всеобщую радость после долгой разлуки. Такой большой компанией они сидели довольно долго. А под конец этих посиделок Пом-Пом объявила:       — Раз покушали — пора и прибираться здесь!       — Раз покушали, два покушали, — в тон проводнику продолжил Келус, от чего Март залилась очередной волной смеха, да даже Дань Хэн не удержался от смешка, гляда на раскрасневшегося проводника.       — Не переживай, Пом-Пом, мы здесь всё уберём, иди отдыхать, — словив взгляд Химеко, Дань Хэн, как самый зрелый из святой троицы, разрешил ситуацию, заодно с силой стукнул кулаком по ноге под столом до сих пор смеющегося Келуса.       — Да, Пом, — исправился и второй парень, не желая обижать проводника.       В итоге, как самые шумные, наводить порядок остались Келус и Март, а Дань Хэн просто за компанию. Господин Вельт тоже порывался, ведь не любил сидеть без дела, но Химеко ловко утащила того за собой.       Март носила грязную посуду Келусу, тот её мыл и передавал Дань Хэну. Примерно так они и работали, без конца шутя и смеясь, воруя с тарелок остатки сладостей. Естественно дракон не был столь маргинальной личностью, как Март или Келус, чтобы таскать сладости, поэтому его карманы заполнялись без его ведома. Ведь когда у Келуса закончилось место в собственных, он без зазрения совести начал пихать еду Дань Хэну.       С уборкой троица закончила поздно, хотя могла бы ещё позже, не успокаивай Дань Хэн двух бесят. В какой-то момент правда Март вырубилась на мягком диванчике от усталости, поэтому парням пришлось заканчивать уборку лишь вдвоём. Но под конец и Дань Хэн вымотался настолько, что до комнаты его чуть ли не под руку вёл Келус, несущий на плече спящую Март.       Стихия вечера успокоилась под тяжестью ночи.       И лишь в архиве, где время текло словно бы совсем иначе, спустя час или два дракон понял, что его карманы до сих пор заполнены сладостями с разных уголков вселенной, которые ему пихнул Келус. Поэтому он использовал их как предлог, чтобы наведаться к тому, ведь он уже давно должен был вернуться в свою комнату.       Поэтому, найдя на столе какую-то старую миску, Дань Хэн быстро сполоснул её в отдельной ванной комнате и вывалил туда всё содержимое своих карманов.

***

      Видьядхара нёс плошку сахарных звёзд человеку, что показал ему небо.       На стук в дверь Келус отзывается довольно быстро и удивлённо:       — М? Открыто.       — Не переживай, это я, — как бы здороваясь, осторожно входит в тёмную комнату Дань Хэн, протягивая сладости, — ты забыл забрать.       Хозяин сидел прямо на полу, опираясь спиной на кровать и увлечённо пялясь в экран смартфона.       — А, так это можешь себе оставить, — оторвавшись от телефона лишь на пару секунд, странно-бодро ответил Келус. — Да! — явно радуясь победе, воскликнул вдруг.       — Ты почему не спишь ещё? — мягко спрашивает Дань Хэн, не желая прекращать так быстро разговор, особенно видя, что теперь всё внимание парня обращено на него.       — А сам то, — резонно хмыкнул Келус, — садись, — похлопал рядом с собой, подзывая ближе, — ну или можешь на кровать, я не против, — и в подтверждение своих слов чуть поправляет одеяло.       — Чего на полу-то развалился? — выбирая кровать, спрашивает действительно с любопытством.       — А, да как-то само так вышло, — смеясь так, словно украл чужой ответ, парировал Келус. Дань Хэн даже немного смутился.       А Келус в это время и сам перебрался на место повыше и помягче пола, воруя параллельно сладости из миски гостя. Хотя гость и не против: для него ведь принёс, пускай ест.       За полукошачьими движениями парня интересно наблюдать. Даже кажется, словно вот-вот из-за крепкой спины мелькнёт хвост снежного барса, а на макушке покажутся светлые пятнистые уши.       Но мерные минуты спокойствия как-то сыпятся — Келус замирает, в странном ступоре шире раскрывая глаза. Он вдруг словно вспоминил что-то очень важное, что-то, что действительно волнует его, отчего даже уронил очередную конфетку на смятое одеяло. Сладость, подобно хозяину, теряется в пространстве.       — Келус? — Дань Хэн мягко ловит руку, смотря прямо в такие пустые сейчас глаза напротив.       Пытается проморгаться и вернуть внимание гостю, но это даётся с трудом. И сердце не на месте. Это даже не страх — испуган сейчас тут Дань Хэн — скорее потерянность. Он ещё не всё осознал, но то, что вспомнил, теперь кошками неприятно скребётся по душе.       — Я в норме… просто… я помню её…       — Кого? — недоумевает, но не торопит, даёт собраться с мыслями.       — Кафку… она тоже кормила меня конфетами, — Келус и сам озадачен этим фактом, но он помнит это слишком ярко, чтобы усомниться в этом. А для того, чтобы окончательно убедиться, даже отыскивает утонувшую в одеяле жемчужину карамели и внимательно её изучает.       — Точно всё в порядке? — Дань Хэна слова парня не успокаивают, но он всё равно говорит как можно ровнее, скрывая беспокойство в голосе.       — Угу, — выдыхает в конце концов Келус, кивая оловянной головой. Он сказал Дань Хэну не всю правду, но не потому, что не хотел бы сказать ему всё, а просто он ещё сам не понял, что именно вспомнил.       А Дань Хэн всё ловит и ловит состояние паренька, пытаясь понять, о чём же тот думает сейчас, но в итоге сдаётся, Келус ничего больше явно не скажет об этом.       — Тогда ложись спать, тебе надо отдохнуть, сегодня был долгий день, — почти шепчет дракон, похлопав по плечу парня.       — Тебе тоже сто́ит.       — Обо мне не переживай, — как можно более обнадёживающе улыбается Дань Хэн. — И если тебе будет спокойнее, могу посидеть пока здесь.       «Ты был рядом, когда я в тебе нуждался, теперь и моя очередь», — стукнуло легко в голове Дань Хэна.       Келус быстро кивул, прикрывая глаза, а после и вовсе пробормотал еле внятно:       — Можешь здесь всю ночь спать? Пожалуйста, я не хочу, чтобы ты уходил, — нельзя сказать, что Келус хрупкого телосложения, но именно сейчас он весь как бы уменьшился, сдулся.       В глазах Дань Хэна он похож на ребёнка, испугавшегося темноты. Даже в груди защемило от того, насколько сильно сейчас захотелось обнять его и успокоить.       — Хочешь, чтобы я спал прямо здесь? — отставил полупустую миску на пол.       Келус лишь молча кивнул, отсаживаясь к дальнему краю кровати, как бы предлагая занять теперь уже пустую половину.       Дань Хэн шумно выдыхает и сдаётся золотому теплу мягких глаз, ложась рядом на подушку, как и попросили. И второй действительно благодарен за это, шепча одними губами: «Спасибо».       Рядом с Дань Хэном парень засыпает быстро, едва коснувшись подушки. И теперь представитель великой бессмертной расы ещё долго любуется серебристыми прядками, разметавшимися по подушке, в свете одних лишь звёзд, глядящих в окно; здоровым сонным румянцем, вернувшимся на щёки, как только хозяин успокоился и расслабился, утопая в мерном сне. Но особенно сильно взгляд цеплялся за переплетённые пальцы их рук, обдуваемые тёплым дыханием Келуса, ставшим совсем ровным спустя время.       Дань Хэн и сам не прочь уснуть, но чужое присутствие рядом слишком беспокоит. Он позволяет Келусу гораздо больше, чем должен. Да и сам испытывает ощутимый трепет от его касаний. И от этих чувств почти физически больно. Хочется сбежать, но Дань Хэн не позволит себе это.       Как бы сильно новые чувства не бередили старые раны, он всё ещё тянется к теплу Келуса. И ради него он будет снова и снова перебарывать прошлые страхи, зная, что ему больше не дадут в них захлебнуться.