Луна на ладони, или история о том, как Дань Хэн учился снова любить

Сказки бывают так волшебны, что даже взрослым порой хочется в них верить.

      В архиве привычно темно — Дань Хэн тушит свет ярких ламп на ночь. Полумрак сейчас рассеивает лишь лёгкое лазурное сияние рогов и хвоста дракона, отчего по стенам и корешкам книг волнами плывёт отражение воды. Весь архив словно затоплен где-то в глубине океана, и поэтому здесь время постоянно стоит на месте и постоянно мчится меж звёзд.       Дань Хэн сидит на мягком покрывале, отделяющем его от холода напольного стекла, а на коленях его покоится серебристая макушка Келуса, кажется, задремавшего под мерный голос, читающий текст со страниц чудной книжицы.       И пока сказка разливалась причудливыми образами в сознании Келуса, перламутр тонких пальцев мягко перебирал пряди спутанного серебра волос.       Полупрозрачный хвост был лёгкой тенью перекинут через талию Келуса, словно в защитном жесте оберегая чужой тихий сон.       Так спят дети днём.       Келус во многом похож на ребёнка: в горящем солнцем восторге в глазах, в страсти изучения всего таинственно-нового и неизведанного. А ещё в любви к сладкому, которую Дань Хэн заметил ещё во время путешествия на Ярило-VI. Он до сих пор временами вспоминал, как они вдвоём готовили брауни на десерт. Келус тогда весь успел перепачкаться в муке.       Кажется, память о золотистой коже, покрытой мукой, заставила Дань Хэна чуть засмеяться, нежно потревожив дремавшего парня. Келус повернулся на спину, разглядывая из-под полуприкрытых век чужое тонкое лицо с мягкой улыбкой на губах.       — Смеёшься? — сонно мурчит, цепляя худощавую руку, что до этого старательно лохматила его волосы, оставляет на бледных пальцах ласковое касание губ, а затем прижимает чужую кисть к груди, туда, где под сердцем прячется безумный стелларон.       — Да просто вспомнил, как мы с тобой готовили еду в Белобоге, — честно признаётся Дань Хэн, наводя беспорядок на чужой макушке уже другой рукой.       От этих воспоминаний и сам Келус довольно щурится, носом уткнувшись в мягкий живот дракона, отчего тот ещё более открыто начинает посмеиваться над парнем, чуть смущённый событиями Белобога.       Почему-то эти воспоминания кажутся слишком нереальными, почти сказочными. Наполненны каким-то волшебством первой любви. И много таинственного произошло тогда.       — Келус, ты мне так и не рассказал, как ты нашёл то место, где мы смотрели на звёзды, — от этих слов Келус даже окончательно проснулся. И пусть лицо его не выражало особых эмоций, румянец поползший по ушам выдавал его с головой. Вот только Дань Хэн не понимал, почему же парень так смутился от этого вопроса.

***

      В тот день шёл тёплый снег, он сильно лип к серебристому шёлку волос Келуса, но того это лишь забавляло.       Келусу нравилось вот так просто прогуливаться по улочкам заснеженного Белобога, хоть здесь и было холоднее чем в Подъземье. Здесь не было слышно шума различных механизмов, да и источником света было не скопление геосущности, а небесное светило. Так безмятежно тихо.       Из соседнего переулка донёсся звонкий детский визг, отозвавшийся чем-то очень близким в груди, совсем не нарушая мирную тишину города.       — Юноша! — позвала из-за спины чуть скрипучим, но мягким голосом одна старушка, — не мог бы ты помочь мне?       И хоть сначала Келус и думал отказаться, но всё-таки вид чем-то очень встревоженной старушки беспокоил его. «Человек, которому я откажу в помощи, войдёт в историю», — даже подумал про себя парень, раздражённо смахивая липучий снег с головы заодно с навязчивыми мыслями. Он ещё может и не понял, но это и есть путь, которым он идёт. Не судьба, а частичка его истории.       — Что у вас случилось? — от этого вопроса глаза старушки даже посветлели словно, и Келус понял, что они были такого чистого синего цвета, с которым не сравнится даже мундир среброгривого стража.       — Я потеряла очень важную для меня безделушку. Колечко. Обручальное.       Речь старушки была тревожная, прерывистая, но с надеждой в дрожи голоса. И Келус видел, насколько драгоценна потерянная вещь. Он слышал уже про эти милые традиции, и чувствовал он в них что-то сокровенное. Эту старушку много лет связывало с любимым человеком одно маленькое колечко, для людей посторонних ничего не значащее.       Даже если бы захотел, не отказал бы старушке. Хотя как найти кольцо, Келус не имел ни малейшего представления.       — Вы где-то сняли и забыли его? Или может знаете, где искать? — вовлечëнность юноши почти успокоила старушку и та сразу начала пересказывать все события прошедшего дня: где она была, куда ходила, с кем видилась.       Келус обошёл каждого человека, с кем знакома старушка, каждый закоулок в городе, но найти драгоценность было сложно, а день медленно подходил к концу.       Вновь со старушкой Келус встретился около музея, когда небо потяжелело от усталости долгого дня. Но парень не хотел бросать начатое, борясь с несправедливостью судьбы, как ему казалось. Не могла же от людей уйти такая важная вещь сама?       — Ах, мы с мужем то давно уже вместе, но до сих пор помню, как он мне сделал предложение. Тогда всё небо звёзды устилали, и холодно было, а щёки то горели, что холода этого не чувствовала, — слушая истории, Келус и сам начал переживать о том, что нужно обязательно найти вещицу.       — Может есть ещё идеи, где вы могли оставить кольцо? — и лишь сказав это, Келус вдруг обратил внимание на скользящий по окнам музея свет. Знает он одного любителя драгоценностей. — Или может кто-то интересовался вашим кольцом в последнее время?       — Ох, да что ты говоришь, неужели думаешь, что кто-то мог его украсть?       Почему-то женщину этот вопрос сильно встревожил, поэтому Келус решил не говорить, куда пойдет искать потеряшку, дабы больше не тревожить простодушность старушки. Не только её глаза были чисты, но и душа, и вера в человеческую доброту.

***

      Удивительная вещь, конечно, человечкская душа, она порой так сильно привязывается к несущественному, наделяет это особым значением, и вдруг становится чем-то важным, неотъемлемым. И вот кольцо это бестолковое по своей сути, но важность его кроется в связи двух людей, прозрачной ниточке.       И Келус размышляет об этом пока идёт на встречу с воришкой. А в голове всё образы безымянных, людей, с кем он делит один путь. У них ведь тоже есть связь, близкая родственной.       Кольцо действительно нашлось у синеволосого бизнесмена, да и вернуть его оказалось несложно, стоило лишь сказать, что оно обручальное, как тот сам его быстро отдал. Видимо, даже для такого жулика, подобная вещь что-то да значила.       Келусу приятно было видеть, как преобразилось лицо женщины, когда тот вернул потеряшку. В этом самом кусочке метала хранилась память об одном из самых важных событий в жизни сразу двух людей.       Ясные глаза с теплотой посмотрели на Келуса, прежде чем старушка произнесла:       — Ты такой удивительный юноша, я ж по-началу думала, что ты откажешь мне в помощи, всё же сложно искать одно маленькое колечко в целом городе, а ты всё же взял и выручил.       — Не буду лукавить, сначала действительно думал отказаться, но после вашей истории любви, что вы мне рассказали, я перестал сомневаться. Не должны такие вещи теряться.       — Ох, чуть не забыла, помнишь же я упоминала тот момент, когда мой муж сделал мне предложение?

***

      Именно от этой старушки Келус и узнал про то чудное место под открытым небом, где когда-то давно уже сплелись две судьбы.       «Я верю, что ты покажешь это место действительно важному для тебя человеку», — даже сейчас, лёжа на коленях Дань Хэна он слышит ясную улыбку в старческом голосе. Удивительно, что тогда ещё непонятные для Келуса чувства он разделил с таким важным для себя человеком. Он никогда не пожалеет, что помог в тот день найти колечко, ведь если не оно, возможно, он так бы и не нашёл тот уголок мира, где прячутся влюблëнные сердца.       Под звëздное небо его привела любовь. И он привёл туда свою любовь за руку. Тогда он ещё не думал об этом, ему просто захотелось сходить туда с человеком, который смог бы его понять, но, видимо, уже тогда и зародились эти нежные чувства, что теперь он отчётливо осознаёт.       — Там нет никакой истории, я просто нашёл то место, — слукавил Келус, оставляя нечто волшебное в тех воспоминаниях для Дань Хэна.