Луна на ладони, или история о том, как Дань Хэн учился снова любить

Нежно лазурное, с изумрудными растяжками небо вуалью лоснилось над зелёной планеткой. Так умиротверённо и ласково, сюда хотелось возвращаться снова и снова. Цвета неба была их любовь. Свежестью леса пахли такие новые для них чувства.

***

      Сквозь густую крону слабо пробиваются тонкие нити тёплого света, опускаясь прямо в молочный туман, низко ползущий по водной глади витиеватой речушки. Это тихое место наполняют тихие тихие звуки: скромный шелест зелени и робкий стук веток, ясное пение птиц и звонкое плескание воды от резвых шагов поперёк речёнки.       Где-то здесь, среди капелек воды, плывущих в воздухе густым облаком, затаился один лазурный дракон.       Чем ближе к нужному месту Келус, тем осторожнее он ступает босыми ногами по пушистой и прохладной от утренней росы траве, всматриваясь в даль среди частых стройных стволов до тех пор, пока, наконец, золотые глаза не улавливают забавно торчащие из очередного водоёмчика голубоватые рожки на тёмной макушке.       Дань Хэн действительно решил притаиться прямо в воде, довольно холодной, между прочим, Келус по опыту уже знает. И если для Келуса, в чьей груди беспрерывно горит жаром разрушения стелларон, — холод не столь ощутим, то вот для Дань Хэна, как для представителя Видьядхар с и без того низкой температурой тела, — всё совсем иначе. За всё время их знакомства Келус во всей красе познал нелюбовь дракона к холоду. Оттого лишь удивительнее сей факт нахождения того самого дракона, да и по собственной воле, в воде, ничем не согретой.       Должно быть, Дань Хэн высматривает нечто по-настоящему интересное. И в голове оседает мысль, что вид дракона в воде удивительно естественный и правильный, и сложно даже представить его на суше.       И Келус даже в некоторой степени понимает, почему Дань Хэн сидит и мерзнет в воде, ведь сам же сейчас опустился на влажную, прохладную землю под одним из деревьев, наблюдая за любопытным драконом. В такой момент совсем не страшен холод. Всё сознание занято лишь удивительным зрелищем перед глазами.       В глазах парня не холод золотого метала, в его глазах тепло древнего янтаря, живого, влюблённого. Взгляд Келуса редко был таким, как сейчас, возможно поэтому Дань Хэн и ощутил его на себе, выныривая и оборачиваясь.       «Я влюбляюсь в тебя всё сильнее, стоит мне лишь встретиться с твоими глазами взглядом».       Тёмные длинные пряди, тяжёлые от влаги, сложными узорами липли к щекам и плечам, отчего бледная кожа становилась совсем прозрачной. С кончиков острых ушей капала вода. Дракон, почти не думая, вышел из водоёма, навстречу парню с солнцем в глазах.       — Ты долго меня искал, — ещё несколько часов назад Дань Хэн написал Келусу о том, где он будет изучать природу крошечной планетки.       — Прости, что заставил ждать. Замёрз? — без лишнего кокетства, но с толикой удовольствия спросил парень, поднимаясь с земли.       Приятно осознавать, что тебя действительно ждали. Светясь глубоким теплом, Келус осторожно зацепил своими пальцами фарфоровые руки дракона, потихоньку согревая их меж ладоней.       — Я не боюсь холода.       — Знаю, но ты не любишь его, — отчего-то Келуса это слишком сильно волновало, поэтому он часто задумывался о комфорте мерзлявого дракона. Он даже притащил в архив несколько тёплых пледов, чтобы укутывать ночью в них Дань Хэна.       Вот только такая забота не столько льстила дракону, сколько вызывала чувство неловкости, словно он слабый, нуждающийся в постоянной опеке. И от этих мыслей Дань Хэн поспешно вырвал свои руки из столь бережной хватки, чуть морщась от того, как мерзко холодный воздух вновь лизнул согретую тонкую кожу.       — Ты сам пришёл босиком, а ещё обо мне беспокоишься, — как мог сменил тему Дань Хэн.       — Но ты же знаешь, «я не боюсь холода», — в ответ Келус лишь передразнил его, прекрасно видя неловкую попытку отвлечь.       Келус действительно любил заботиться о возлюбленном, тем более, что для него, ходячего обогревателя, это не было проблемой, но он понимал, почему времененами Дань Хэну так тяжело принимать заботу о себе. Поэтому даже сейчас он старался не давить на дракона, не навязывая свою заботу, всё-таки Келус принял решение, что будет осторожно и постепенно преодолевать все внутренние барьеры Дань Хэна, чтобы тот смог однажды полностью принять себя и довериться другому человеку, не страшась прошлого. Они через многое прошли вместе, многое преодолели, Дань Хэн уже смог признать свои чувства и их взаимность, что являлось несомненно огромным шагом для него, поэтому Келус и не сомневается, что скоро дракон поймёт, что забота о любимом абсолютно нормальна и что это вовсе не говорит о чьей-то слабости или беспомощности.       Дань Хэн для Келуса и вовсе одно из сильнейших существ, которых тому довелось встретить. И Келусу почти отчаянно хочется помочь парню понять самого себя, лишь бы тот больше не мучался в бесконечных сомнениях и страхах перед прошлым. Но сделать это сложно, надо, чтобы Дань Хэн сам к этому пришёл, и, к сожалению, никто с этим помочь не может. Даже Келус, что сейчас самый близкий для него человек.       — Уже закончил со своим исследованием? — всё же принял сторону Дань Хэна Келус и сменил тему, понимая, что сейчас тот не хочет продолжать их прошлый разговор. Келус слишком отчётливо видит борьбу двух крайностей в драконе: он боится своей разрушительной силы, но презирает свою слабость. Дань Хэн боится, что не сможет защитить дорогих ему людей, и, в первую очередь, от самого себя.       — Да, — и, наконец, голубые глаза привычно стали спокойными, словно в голове наконец-то стало чуть тише, словно назойливый липкий страх раступился под мягким светом янтарный глаз.       С Келусом Дань Хэну всегда становилось легче. Переставали мучить бесконечные ночные кошмары, а в голове действительно становилось пусто. В такие моменты он мог по-настоящему отдохнуть. Быть может всё дело в удивительной степени их взаимного понимания друг друга? Уважении чувств друг друга?       — Вернёмся на экспресс? — предложил Келус, тихонько изучая знакомые черты, следя за тем, как постепенно раслабляются мышцы на лице пока драконью голову стремительным потоком покидают тревожные мысли. Вот только на простой вопрос Дань Хэн не спешил отвечать, легко задумавшись, а Келус не торопил, лишь разглядывал тяжёлую влагу на длинных ресницах.       Дань Хэна сейчас ничего особо не тревожило, но Келус видел, как тот уходит куда-то вглубь себя, ищя ответы на неведомые вопросы.       Но даже молчание между ними говорило гораздо больше, чем могло показаться со стороны. Они научились понимать друг друга без слов.       — Хочешь ещё здесь побыть, — сказал Келус, привлекая в итоге внимание ушедшего в себя дракона. Он не спрашивал, а сам приглашал прогуляться вдоль живописных водоёмчиков и стройных деревьев.       Дань Хэн всё так же молча взял спутника за руку, мягко утягивая за собой всё дальше вглубь леса.       Келусу нравилось, что Дань Хэн часто сам касается его, ходит с ним держась за руки по экспрессу никого не стесняясь. Но сейчас уже привычные прикосновения ощущаются слишком волнующе, видимо из-за того, что дракон неожиданно стал ещё более молчаливым чем обычно. В каждом касании теперь слов больше, а чтобы понимать их, нужно внимательно прислушаться.       Келус уже даже хотел спросить, беспокоит ли Дань Хэна что-то, но не стал этого делать, только крепче сжимая чужую влажную кисть: если парень захочет, сам расскажет, а Келус просто будет рядом.       Юноши задумчиво молчат, становясь чем-то единым с лесом, полного глубоко-зелëнного света.       Этот мир прекрасен, спокоен. Возможно, в одной из вселенных Келус бы предложил Дань Хэну остаться здесь вдвоём навсегда, чтобы провести одну прекрасную вечность вместе. Но ведь в действительности это не их путь. Они уже много где побывали, но ни за один мир они не цеплялись настолько, чтобы осесть там навсегда. Любой из безымянных предпочтëт покинуть вечный мир и покой в угоду странствиям, бурному течению жизни. Так и Келус неизменно выберет путешествовать с Дань Хэном, крепко держа того за руку. Ни один мир не наполнит его теми же чувствами, что этот дракон.       Осознание непостоянности, к которой все они стремятся, будоражит сознание. В этом ли суть их путешествия? Беспокоят ли эти мысли Дань Хэна, получившего силу от эона постоянства?

***

      «Неужели так себя и ощущают родители, прощаясь с повзрослевшими детьми? Отпускать что-то важное тяжело, но это необходимо», — почему-то именно это сравнение пришло в голову Дань Хэну, когда он попытался отпустить своё прошлое. Он так долго бежал от него, неизменно каждый раз возвращаясь, а теперь, найдя свой путь, прощаться с ним тяжело, а идти вперёд ещё сложнее. Но чья-то крепкая ладонь надёжно держит его за руку, не ведя за собой, не идя слепо следом, а сопровождая бок о бок на этом пути.       «Ты словно уже так давно рядом со мной. Сколько мы знакомы?», — эти удивительные понимание и поддержка от другого человека стали настолько родными, вплелись в саму их суть, связав одной дорогой, что теперь и не вспомнить того времени, когда бы их не было. Они были всегда, и всегда вместе.       Сложно подбирать слова, чтобы описать всю ту нежность, что наполняет душу Дань Хэна от одних только мыслей о спутнике. И он молчит дальше, замирая средь дивного леса. Ещё мгновение здесь, лишь для того, чтоб ухватить одну важную мысль, и, не останавливаясь здесь дольше нужного, покинуть этот мир.       «Я буду для тебя таким же сильным, каким я тебя вижу, таким же слабым, насколько являюсь», — и клятва не легла грузом на плечи, она стала опорой и верой для Дань Хэна, своеобразным шагом к новому себе, любящему и любимому другим.       — Давай продолжим наше исследование на новых планетах и звёздах, — «давай вернёмся на экспресс».       Глаза дракона легко светились чистотой и нежностью, и Келус не увидел, почувствовал, насколько легче после этой прогулки стало Дань Хэну.       И теперь они оставляют этот чудесный мир в памяти навсегда. Дань Хэн стал ещё ближе к тому, чтобы принять чужую помощь, принять нового себя.