Все сердечные решения Пак Чимина

Своё плохое самочувствие, нагрянувшее через неделю после ночёвки с Тэхёном, Чимин определяет сразу. Течка. И вроде не сильно задержалась после предыдущей, но как всегда застала врасплох. Чимин скручивает одеяло жгутом и зажимает его между ног, параллельно набирая начальству и беря положенные по физиологическим причинам отгулы. Берёт сразу до конца недели, потому что неизвестно, сколько эструс продлится в этот раз. Он нехотя отходит ото сна, оглядывая комнату. В груди болит, но уже не так сильно, сейчас боль не рвущая и не сдавливающая, теперь будто тянет и ноет. Хочется плакать, но не истерить. Чимин с трудом поднимается с постели, сдерживая рвущийся всхлип, и открывает ящик с одеждой от Инсу. Он её сразу всю опрокидывает на кровать, хотя вещей оказывается совсем немного, аромат стоит ощутимый. Омега зарывается носом в футболку, подтягивает её к подушке и наполняет лёгкие феромонами, мечтательно представляя, как они растекаются по венам и даруют ему прекрасное освобождение. Возится в этом довольно, набирая на себя необходимый запах. Хочется, чтобы он налип на кожу, чтобы густым слоем и никуда не делся. Чимин засыпает снова, но сон теперь тревожный и отрывистый. Он то дремлет и видит размытые пугающие образы, то приоткрывает глаза, задыхаясь от духоты и жары. Выхватывает сухими губами частички воздуха и скидывает одеяло, снова впадая в дрёму. Сквозь липкий и дурной сон он нащупывает телефон, но игнорирует все уведомления, а свет экрана выжигает глаза. Чимин жмурится и на ощупь набирает Тэхёна, видя, что за окном постепенно смеркается. Для зимы сумерки в три часа дня — нормально, поэтому время ему тоже неизвестно. Может, сейчас разгар рабочего дня, а может — уже густой вечер. — Тэхён-а, — хрипит омега, прикрыв глаза и уткнувшись носом в подушку. Запах всё ещё нужен, но он приносит больше раздражения, нежели спасения, потому что организм словно понимает — это обман. Никакого альфы тут нет. А присутствие живого человека ему важно. Юнги доказал это в прошлый раз, проведя с ним даже просто пару часов. Так может, дело далеко не только в запахе? — Ты занят сегодня? — Честно сказать, да. У меня течка. Ты звучишь очень странно, тебе плохо? — Течка, — стонет Чимин, жмурясь от неприятных ощущений внутри. — Чёрт, — выдыхает друг, шурша чем-то на фоне. Наверняка наворачивает снеки в постели, пока цикл позволяет такую шалость. — У меня второй день, самый разгар. — Плохо… Ладно, не отвлекаю тогда, — Чимин приподнимается на локтях и тянется к стакану воды, который всегда стоит на тумбочке ночью. Горло совсем пересохло. — Почему бы тебе не позвать Юнги? — звучит вполне логичное предложение, ведь такой опыт у Чимина уже имеется. — Честно? Я только что подумал об этом. Я не буду слишком навязчивым? — Не-а, а вот очевидным — да. Отпишись потом. Или если буду нужен, могу приехать завтра. — Я напишу тебе если что, спасибо. Звонок обрывается, Чимин роняет телефон на подушку, болезненно мыча. Ему стоит признать, что эта течка не сравнится с первой или даже второй после развода, она ощутимо легче и чем-то напоминает подростковую течку, когда организм только вступает в фазу взросления. Там весь процесс тоже крайне мучительный и болезненный, пока организм не сформируется до конца, готовый к зачатию. И хотя это далеко не первая течка, с меткой всё ещё приятного в происходящем очень мало. Телефон вибрирует несколько раз, чем раздражает омегу, но он всё-таки читает сообщения. Юнги: Сходим на обед вместе? Твой сосед через стол сказал, что тебя нет с утра Чимин, всё хорошо? Мне сказали, ты взял физиологический отгул Дай знать, как ты Я немного волнуюсь

Чимин: Юнги, извини У меня течка, я со вчерашнего вечера не встаю

Юнги: Очень больно? Нужно что-то?

Чимин: Ты можешь приехать?

Омега прикусывает губу, волнуясь о том, что в самом деле слишком очевиден. Может, он слишком резко предложил? Не выглядит ли это, как отчаянный шаг? Согласится ли Юнги снова на это? Теперь Чимин знает, что Юнги опасается за него из-за себя же, из-за своего прошлого. Чимин ещё и не уверен, нужно ли это Юнги. Может, он из вежливости предлагает помощь? Юнги не отвечает несколько минут, что начинает тревожить омегу всё сильнее. Юнги: Заеду за блокаторами, потом к тебе Что-то купить?

Чимин: Ничего не нужно. Но блокаторы возьми те, которые не скроют твой запах И удобную одежду для сна

Юнги: Буду через полчаса Юнги, будь он неладен, и правда заявляется через полчаса. Тихий стук выводит Чимина из состояния анабиоза, он поднимается с постели и открывает дверь своему гостю. Юнги держит в руке пакет из продуктового, а ладонью другой, свободной руки сразу проверяет, есть ли температура у омеги. — Привет. Извини, что вырвал тебя так внезапно, — бормочет Чимин, пока Юнги ставит пакет на пол и закрывает дверь, а после снимает верхнюю одежду. Всё это время омега стоит перед ним в свободной домашней одежде и чувствует себя бесформенной лужей сосредоточения боли и страданий. — Не горишь вроде. Как ты? — тихо уточняет Юнги, подходя ближе и снова касаясь прохладной ладонью сначала лба, а потом горячей розовой щеки. Чимина кроет от таких простых и заботливых жестов. — Тошно, — не сдерживается и хнычет Чимин. Он позволяет себе завалиться на альфу, уткнувшись носом ему в грудь. Юнги не удивляется, гладит пальцами затылок и приобнимает за плечо. — Спасибо, что приехал. — Мне нетрудно. Ты в гнезде? Ложись обратно. Я разберу пакет, умоюсь и присоединюсь к тебе, хорошо? — Юнги поправляет всклоченные волосы Чимина и заправляет прядь за ухо. Чимин не понимает, дело в течке и гормонах или в том, что сам по себе жест безумно трогательный. Но он не сдерживает себя от порыва благодарно потереться виском о его худи. — Зачем… это продукты? — В течку нужно особенно хорошо кушать, ты тратишь много сил. Я не знал, что у тебя есть, поэтому взял всё самое основное. Это не слишком? — Хён, ты драгоценный, — вздыхает Чимин, поднимая, наконец, взгляд на альфу. Тот смотрит мягко, но ясно. Значит, уже принял блокаторы, как и предписано инструкцией — за пятнадцать-двадцать минут до вступления в контакт с течным омегой. Чимин зарывается в постель, убирая подальше разбросанную по ней одежду. Он сдвигает её на края, делая лежбище больше похожим на гнездо. Юнги тихо шуршит на кухне, слышно, как открывается и закрывается дверца холодильника. Чимин прислушивается к темноте и наблюдает за тенями от кухонного света. Юнги уходит в ванную, слышно, как закрывается замок. Омега терпеливо ждёт, выравнивая бортики гнезда, чтобы оно выглядело привлекательно. Желание гнездиться внезапное и стихийное, но Чимину хочется, чтобы Юнги было здесь с ним комфортно. Альфа появляется в спальне уже переодетым в свободные домашние брюки и огромную футболку, из-за которой он кажется худеньким и мягким. Он стоит у кровати несколько сбитый с толку, что вводит омегу в растерянность тоже. — Что мне надеть? Есть что-то ещё, чтобы мне не ломать такое красивое гнездо? — звучит тихо и неуверенно, но будь у Чимина хвост, он бы обязательно радостно им завилял. — Не нужно. Иди сюда. Здесь достаточно запаха. — Ты действительно чувствуешь себя лучше, чем в прошлый раз, — утверждает альфа, пока минует аккуратные бортики и садится рядом с омегой, сталкиваясь коленями. — Ты очень мне помогаешь, — честно признаётся Чимин, хотя и не представляет, как именно всё это работает, но собственные чувства его не обманывают. Может, ему стоит пообщаться с врачами на эту тему? Почему присутствие другого альфы сказывается на нём положительно? — Хочешь лечь? — А ты? — Я хочу обняться. Как тебе удобнее, мне без разницы. Юнги поправляет подушки, опираясь о них лопатками. Устраивается поудобнее и расправляет руки со словами «тогда иди сюда». Омега благодарно урчит, когда ему удаётся попасть в горячие объятия. Чимин обнимает Юнги в ответ, когда чувствует на лопатках тёплые ладони. Он льнёт к нему и прижимается щекой, слыша чужое сердцебиение. Всё это ощущается так чертовски хорошо, что на несколько минут даже все болезненные ощущения притупляются. Чимин отдаёт всё своё внимание тому, чтобы прочувствовать навалившийся на него комфорт. Юнги тихо дышит, его дыхание колышет пару прядей на макушке омеги. Чимин чувствует от этого щемящую нежность, которая капает с груди в низ живота, и он ёрзает немного, чтобы унять это назойливое ощущение. — Так хорошо? — Мгм. Боль есть, но она настолько фоновая, что её вполне можно игнорировать. Метка постепенно нагревается и начинает пульсировать, требуя к себе внимания. Омега отрывает одну ладонь от Юнги и чешет место метки, недовольно хныча. Та в ответ сильнее болит и горит. Это начинает раздражать. Но стоит Юнги сместить пальцы на его, касаясь метки, ощущения вмиг меняются. Альфа отводит его тревожные пальцы и касается метки сам, мягко, успокаивающе. Поглаживает её по выпирающему контуру, а не расчёсывает, успокаивая зуд. Чимин сопит благодарно, прижимаясь носом к груди Юнги. Дышит жадно, точно надышаться не может. Запах на Юнги есть, но слабее, чем запах Инсу в гнезде. Чимин чувствует странную потребность избавиться от запаха бывшего и набрать чужих феромонов в лёгкие да побольше, чтобы до отказа. Он подбирается выше, натыкаясь на ключицы, где уже более ароматное местечко. Воротник футболки приглашающе оголяет косточку, Чимин ненарочно касается её губами, впитывая в себя пряный запах вперемешку с чем-то искусственным, похожим на гель для душа. Мало. Ужасающе мало. Неужели придётся просить Юнги о большем? А можно ли? — Пожалуйста, Юнги… — Что такое? — хрипло шепчет альфа так, что у омеги внутренности совершают кульбит. Есть стойкое ощущение, что этот альфа творит с ним невообразимое. Чимин чувствует себя заколдованным. — Можно? Выпустишь для меня феромонов? — Моих феромонов? — Чимин угукает, не зная, какие ещё феромоны могут быть у Юнги, но да, ему нужны именно его. — Ты уверен? Они могут перебить запах твоего альфы. — У меня нет альфы. Пожалуйста. Ты вкусно пахнешь, омеге очень нравится. Чимин больше не понимает, где та грань между тем, что позволено, а что — нет. Он просит больше, и Юнги ему это даёт безоговорочно. Альфа запрокидывает голову на спинку кровати, и тогда омега благодарно прижимается к его пахучей железе, вдыхая постепенно сгущающийся аромат. От этой близости, от запаха этого альфы ему становится комфортнее и спокойнее. Чимин благодарно мычит, подаётся грудью, прижимается всем телом. Губами не стесняется коснуться обнажённой кожи шеи, смакуя запах. Ощущение равновесия и правильности в этот момент ласкает его тревожные мысли. Так проходит час или больше — никто не следит за временем. Короткие разговоры, просьбы и уточнения. Чимин несдержанно сминает кожу в особенно ароматном месте шеи губами, а потом смущённо просит прощения у Юнги. Тот только повторяет, что всё в порядке и омега не должен себя сдерживать. Чуть позже они меняют позу, Юнги ложится на бок, а Чимин примыкает к нему, закидывая на альфу конечности и не отрывая нос от ароматной железы. К моменту, когда Юнги засыпает, крепко обнимая омегу за талию, Чимин ёрзает сильнее. Напряжение внизу растёт стремительно. Уснуть не получается, слишком уж ему становится жарко. Ему слишком хочется. От осознания Чимина словно простреливает с головы до пят. Он осоловело приподнимается, даёт себе время на то, чтобы прощупать собственные ощущения, и понимает, что он безбожно мокрый и возбуждённый. Холодящий ужас сковывает грудь. Не должна была течка с другим альфой привести к подобному, ведь он меченый. У меченых с либидо всё сложнее и хуже, особенно в течку. Чимин осторожно выпутывается из объятий сопящего альфы и, мягко ступая, скрывается в ванной. Смотреть на себя в зеркало чуть стыдно — выглядит чересчур. Слишком возбуждённый и слишком вымотанный. Эти состояния накладываются друг на друга, лишая его возможности нормально стоять на ногах. Омега накрывает ладонью пах, претерпевая давление. Чёрт, ему действительно нужна разрядка, иначе он с ума сойдёт. Но нужно сделать всё так, чтобы Юнги не услышал и не узнал. И только Чимин об этом думает, как раздаётся тихий стук в дверь. — Чимин-и? Всё хорошо? Омега смотрит перед собой и не знает, хорошо ли то, что с ним происходит. Ему практически не больно. Но теперь он безумно хочет оседлать какого-нибудь конкретного альфу, вдавить его в матрас бёдрами и не давать уснуть несколько часов кряду. Неуместно представив это в голове, Чимин вмиг смущается. Щёки горят. — Почему ты не спишь? — спрашивает Чимин, приоткрыв щёлку двери. Заспанный и взволнованный Юнги стоит перед ним. Он окидывает его взглядом и коротко лижет губы. — Я проснулся от того, что тебя нет. Болит что-то? — Н-нет, я… — Юнги так волнуется о болезненности течки, а омега не знает, что он должен на это сказать. «Я потёк благодаря тебе»? Или, может, «переспим?» Что он должен сказать сейчас? — Течка стала больше похожа на… течку. Юнги смотрит долгим взглядом, изучающим. Явно анализирует и пытается интерпретировать слова омеги. Он пробует считать намёки и, кажется, у него это получается. — Тебе нужно побыть одному? — Чимин опускает взгляд. Ему не нужно быть одному, ему нужно быть на ком-то. — Я могу поехать к себе. — Альфа расправляет плечи, будто в самом деле собирается уехать. — Нет! — Чимин реагирует сразу, стоит ему представить, что он останется один. Он открывает дверь шире и обнимает альфу, цепляясь за его плечи. — Останься. — Я могу просто выйти прогуляться, м? — Юнги выдыхает вдруг так заботливо, пальцами в волосы на затылке зарывается. Прижимает к себе трепетно, давая понять, что ситуация его ничуть не пугает и не смущает. У Чимина всё в груди щемит от этой осторожности и сдержанности. Как же давно с ним подобного не происходило, чтобы столько разных чувств и желаний сразу скопились в его теле. Это чересчур высокая концентрация эмоций, контролировать которые даётся с непосильным трудом. — Не уходи никуда. Юнги обнимает мягко, раскачивается немного, успокаивая омегу, который вдруг совсем расчувствовался. Они стоят так в дверном проёме на пороге ванной, не решаясь разойтись и сделать что-либо. — Я побуду на кухне и не буду тебя беспокоить. Идём, тебе лучше лечь. Чимин послушно идёт следом, не отлипая от Юнги. Тот опускает его на постель, не позволяя гнезду сбиться, а всё то, что распалось во время их сна, поправляет. Затем он берёт в руки свой телефон и, мягко коснувшись волос омеги, уходит. Закрывает дверь в спальню, и больше Чимин не слышит никаких звуков, даже свет на кухне не зажигается. Он еще несколько минут лежит в тихой темноте, ожидая, что Юнги вернётся, но тот обещал не беспокоить. Назойливый зуд в паху не спадает ни на йоту. Только когда Чимин приспускает шорты и запускает в бельё ладонь, становится легче. Сдерживать тихие вздохи и глушить их в кулаке, когда за стеной сидит его коллега, кажется чем-то ужасно экзотическим. Чимин теряется во времени и пространстве, пока хлюпающими смазкой пальцами унимает собственное желание. Приходиться зарыться носом в подушку, на которой ранее лежал Юнги, чтобы окончательно успокоить себя и позволить завершить начатое. Ощущение, точно на это уходят годы. Но на деле Чимин даже не представляет, как долго Юнги прячется на кухне, как долго он сам раз за разом снимает напряжение, пока окончательно не выдыхается и не ощущает долгожданное спокойствие. Тихо приоткрыв дверь, Чимин выглядывает из спальни. Юнги сидит за столом в ночной кухне, подперев лицо. Чимин подходит на носочках, зовёт альфу, но тот не реагирует. Чимин подбирается ближе и слышит, что Юнги сопит. В ушах наушники и даже на расстоянии слышно ритмичную, бодрую музыку, под которую тот умудрился уснуть. Музыка ему была нужна, чтобы, вероятно, не смущать омегу. И сам Чимин чувствует от этого жеста много и нежно. Чимин осторожно снимает наушники и касается ладони альфы. Он не может ему позволить спать здесь сидя. Юнги просыпается рывком, будто от испуга. Но омега быстро его успокаивает поглаживанием костяшек. Он уводит его обратно в спальню, кутает заботливо в одеяло и опоясывает конечностями. Носом неизменно упирается в изгиб шеи и чувствует, наконец, стремительное желание провалиться в сон. Юнги мерно дышит ему в макушку. Чуть шевелится, ложится удобнее, прижимая Чимина ближе. А затем бормочет в висок: — Что хочешь на завтрак? — Блинчики… — мечтательно выдаёт омега, тревожа сухими губами мягкую кожу шеи. — Хорошо. В комнате сумрачно, когда Чимин вяло приоткрывает веки. Он чуть ворочается из-за жары, но понимает, что зажимает между ног и обнимает руками далеко не альфу, а свёрнутое одеяло. Вторая половина постели пуста. Омега растерянно приподнимается на локте, оглядывая спальню. Шторы задёрнуты, чтобы не пропускать утренний свет. Вокруг тихо. Чимин находит телефон и проверяет время — 9:03. Взгляд цепляется за чёрную сумку недалеко от постели — значит, Юнги здесь и никуда не ушёл. Омега хочет объяснений отсутствия альфы в такой час в постели, поэтому он неспешно выбирается из гнезда и выглядывает из спальни, где вдруг ароматно пахнет едой. Чимин удивляется, но идёт в кухню, где и находит Юнги, стоящего у плиты. Рядом с разогретой сковородой стоит тарелка и объёмные треугольники блинов смотрят на него слишком откровенно. Юнги встал в такую рань, чтобы приготовить ему блины. Омега вспоминает, что попросил их ночью, а теперь удивление и тихий восторг топят его неокрепшую после вчерашнего душу. Чимин тихо шурша по полу босыми ногами, припечатывается к спине Юнги мягким движением, сцепляя руки на его животе в замок. — Напугал, — выдыхает Юнги, но при этом руки его даже не дрогнули. Он переворачивает блин, откладывает лопатку и касается его костяшек своими. — Выспался разве? Чего ты проснулся так рано? Голос у Юнги тихий, чуть шершавый из-за недавнего сна, но бесконечно спокойный. Это Чимину очень сильно нравится, ведь это состояние передаётся и омеге. — Потерял тебя. Ты встал ради завтрака, ты серьёзно? — бурчит Чимин ему между лопаток. Ему было бы неловко от происходящего, если бы не течка. Но течка наоборот как будто бы даёт ему тот самый необходимый старт, дарует раскрепощённость и разжимает стиснутые когда-то эмоции. — Ты хотел блинов, к твоему пробуждению они были бы как раз готовы. Но ты встал немного раньше. Юнги перекладывает готовый блин на общую тарелку и выключает газ, застывая на месте. Чимин не выпускает из объятий, прижимается носом к месту между лопатками и тихо стонет. — Метка печёт, — вздыхает Чимин. Он знает, что жаловаться на своё состояние — глупость, ведь и так понятно, что ему нелегко. А что Юнги с этим сделает? Может только погладить по голове и сказать, что скоро всё закончится, что в общем-то и не ложь ни разу. Однако альфа поворачивается к нему, смачивает пальцы проточной водой и обводит ими заметно покрасневшую неровность. Чимин расширяет глаза, не улавливая сути происходящего. Юнги наклоняется к метке и медленно дует на влажную кожу, остужая её. Чимин теряется в эмоциях и хватается за плечи Юнги, удивлённо застывая. Этот простой и очевидный жест приносит облегчение. — Если болит сама метка, то можно найти обезболивающую мазь. Она будет и охлаждать, и боль маскировать. — С-спасибо. — Чимин теряется, когда Юнги отвлекается от его метки, но всё ещё находится крайне близко. И запах от него, как вчера — стойкий и пряный до одури. Такой, что и опьянеть можно. Чимину нравится, он даже сглатывает выступившую слюну, отводя взгляд. — Садись завтракать. Чай заварить? — Чимин кивает в ответ, занимая своё привычное место за столом. Юнги заранее разогретой водой наполняет заварник, а затем ставит на стол те самые блинчики. — Что-то с бананом, что-то с персиком. Не угадаешь, пока не попробуешь, — и улыбается. Мягко и так, что видно розовые дёсны. Чимин засматривается не в силах подобрать слова благодарности. Он только растерянно кивает, опуская взгляд в стол. Утром ощущения совсем иные, отличные от вчерашних. Утром неловкость выше, утром всё видно лучше, утром всё как будто бы очевиднее. И вот этот откровенный завтрак после совместной ночи заставляет Чимина испытывать неописуемый ужас вперемешку с букетом из самых нежных чувств. Ему банально страшно от скорости, на которой он берёт и падает в Юнги, когда тот буквально просто находится рядом и поддерживает. Этого оказывается более чем достаточно. Юнги кушает рядом, молчит и не лезет с разговорами и расспросами, хотя омега чувствует на себе редкие взгляды неизвестного характера. А Чимину хочется ближе и чуточку интимнее. Он придвигается на стуле, сталкивается с альфой плечами и как ни в чём не бывало продолжает есть, уминая сладкие блинчики за милую душу. Юнги замечает, конечно, этот жест, но не комментирует его, только мягко улыбается. Позже плеча касается и осторожно массирует его как бы невзначай, чтобы руку занять, но Чимину всё равно, потому что это очень приятно. — Ты же работаешь сегодня, — вдруг спохватывается Чимин, растерянно поднимая взгляд на альфу. — Взял отгул. Но мне и правда надо поработать, поэтому ноутбук у меня с собой. — Останешься тут, на кухне? — уточняет Чимин, когда уже подумывает о том, чтобы вернуться в спальню. Вот только делать это одному совсем тоскливо. — Нет, буду рядом с тобой. Если ноутбук тебе, конечно, не будет мешать. — Не будет. После завтрака Чимин пишет Тэхёну о том, что всё хорошо и он может не спешить, однако омега предлагает приехать ближе к ночи, чтобы точно во всём убедиться и отпустить Юнги к себе. Чимин не против — он понимает переживания друга. Но пока целый день в их распоряжении, Юнги сидит в постели, собирая деталь в три дэ редакторе по запчастям, а Чимин котом сопит у него на плече, иногда приоткрывая один глаз и рекомендуя сместить тот или иной элемент на чертеже для большего удобства. На советы Юнги благодарно хмыкает и один раз даже зарывается носом в его волосы, наверняка улыбаясь. Таким вальяжным и мягким этот день Чимину и запоминается.