Все сердечные решения Пак Чимина

Синчжон, Новый Год уже на носу — Чимин и так это чувствует каждой клеточкой тела. Всё пропитано атмосферой праздника. Реклама и украшения не кончаются, ажиотаж возрастает и надувается, как воздушный шар, который лопнет тридцать первого. Потом всё поутихнет и вернётся в привычный ритм, пока не наступит Лунный Новый Год — Соллаль. Тогда-то корейский народ пустится во все тяжкие и будет с шумом и на широкую ногу отмечать один из любимейших праздников. После украшения, гирлянды и ёлки поубирают, реклама сменится на что-то более подходящее, например, на день всех влюблённых или более весеннюю пору. Но сейчас дух праздника прямо-таки витает в воздухе и при желании его можно даже учуять. Новый Год пахнет имбирными пряниками, острым супом с клёцками и салютами. За день до Нового Года руководство компании, в которой работает Чимин, организует корпоратив в ресторане. Чимин, конечно, как и все работники, приглашён, а потому проводит несколько часов перед зеркалом, приводя себя в порядок. Течка идеально закончилась пару дней назад, он чувствует себя более чем живым и обновлённым. Чувствует, что выглядит хорошо. Принятый накануне душ и сделанные косметические процедуры улучшают вид кожи, так что Чимин довольно оглядывает себя в отражении, нанося увлажняющий крем, чтобы после слегка подчеркнуть глаза и нанести румяна. Музыка из динамика телефона добавляет настроения и создаёт атмосферу ожидания. Чимин знает, что встретит там Юнги. Возможно, тот тоже будет при параде. Они смогут спокойно пообщаться, так как после течки такой возможности не выдалось. Возможно, праздничная атмосфера расположит их настроения так, что они обсудят возникшие между ними отношения, потому что Чимин знает — всё изменилось. Юнги пробыл с Чимином в течку целые сутки, и это были замечательные сутки, когда омега чувствовал себя довольным, возбуждённым и изнеженным. С Тэхёном тоже было хорошо, но мыслями Чимин то и дело возвращался к тому, как хорошо альфа обнимал его, каким низким становился его голос, когда он говорил тише, и как вкусно Юнги, оказывается, умеет готовить. После течки Чимин работал день, но старший был на выезде вместе с командой инженеров и мастеров, потому Юнги не удалось застать на рабочем месте, а теперь вот наступает корпоратив с возможностью наконец встретиться с коллегой и несколько официальных выходных, которые можно провести с семьями, друзьями и близкими. Под вечер, когда темнота сгущается над заснеженным Сеулом, Чимин вызывает такси и едет в ресторан, чувствуя странную тревогу. Почему-то есть ощущение, что Юнги должен был бы написать и спросить, планирует ли Чимин идти на общий праздник, и если да, хочет ли он, чтобы альфа его подвёз? Но омега отгоняет от себя эти мысли, думая о том, что, возможно, альфа планирует сегодня выпить чего-нибудь алкогольного, потому за руль заранее не садится. До места общего сбора он едет в неприятном ожидании. В ресторане уже полно людей. Здесь не только их отдел, но и многие другие люди, работающие в этой же компании, но занимающиеся несколько иными делами, например продажами, поиском клиентов, пиаром, бухгалтерией и прочим. Чимин встречает много знакомых, поэтому разговор быстро завязывается. Его угощают шампанским, которое он в общем-то жалует и любит. Одного бокала хватает, чтобы расслабить мозги и сделать простой вывод: Юнги здесь нет и он не придёт. Альфы среди гостей не находится. У фуршета — тоже. Рядом с начальством — тоже. Чимин чувствует себя странно раздавленным этой новостью, потому что Юнги никогда не отлынивал от общих праздников — это как минимум неприлично в корейском обществе. Омега выходит на свежий воздух, накинув куртку на плечи. Встаёт недалеко от курилки, где пьяно хохочут и переговариваются люди. Чимин достаёт из кармана телефон и пишет Юнги в их чат.

Чимин: Привет Эм, сейчас корпоратив, я думал, ты придёшь Всё в порядке?

Он выжидающе смотрит на экран, не понимая, чего ждать. Юнги не появляется в сети, более того, в прошлый раз он заходил в приложение ещё днём. Омега чувствует себя странно, будто его избегают. Связано ли это с течкой и его повышенным вниманием в сторону Мина? Юнги смутился или оскорбился?

Чимин: Если это связано со мной, то мы ведь можем поговорить, да? Прости, я немного волнуюсь и надумываю лишнего Обычно ты не пропадаешь вот так Напиши мне, когда появится возможность

Абонент в сети так и не появляется все пять минут, что Чимин стоит на морозе и держит в руках телефон, гипнотизируя взглядом включённый экран. Если бы ему хватило смелости позвонить… Нет, это не его дело. Когда Юнги решит выйти на связь — тогда они и обсудят это, но навязываться омега не станет. Он, чувствуя определённый градус раздражения, возвращается назад на праздник, где под музыку и громкий смех набивает себе плотно желудок и запивает вторым бокалом шампанского. Это, в общем-то, тоже неплохо, но было бы куда интереснее провести вечер в другой компании, ощутить чужое тёплое плечо или даже, возможно, разделить медленный танец. Чимин всё равно никак не может избавиться от мысли о Юнги и отдохнуть как полагается — его настроение окончательно испорчено. — Хичоль, ты не знаешь, чего это господин Мин не пришел? — хлопает ресницами Чимин, обращая внимание на знакомого коллегу. Тот обычно всё про всех знает, а сейчас у него слишком уж заплывший от алкоголя взгляд и красные, почти бордовые щёки. Потому Чимин надеется, что тот не вспомнит на утро об этом неловком разговоре. — А его нет? — он удивляется, окидывая зал гостей взглядом. — И правда… Не знаю. Может, начальство в курсе. Чимин смотрит на их начальство, которое определённо навеселе и бурно обсуждает какие-то личные вопросы, которые омегу никак не касаются. Влезать в их разговор Чимин не хочет, да и вызывать лишние подозрения — зачем? — Чимин, я слышал, вы с господином встречаетесь, — кричит Хичоль так, чтобы было слышно сквозь музыку. Омега тут же переводит на него ошарашенный взгляд. Кто вдруг сделал такой вывод? О них пустили слух? Это может плохо кончиться для них обоих, если дойдёт до старших. — Но ты разве не замужем? — Замужем. Был. Но… с господином Мином у нас приятельские отношения, не понимаю, откуда такие слухи. — Не знаю, но я тоже был уверен, что вы вместе. Он же в твой отгул ушёл с рабочего места. Чимин вспоминает, что в течку и правда позвал Юнги к себе, а тот наверняка слишком резко сорвался с места, что могло вызвать подозрения. — О, хён здесь. У-хо-жу, — по слогам пропевает пьяный Хичоль и в самом деле подплывает к коллеге из бухгалтерии, забывая про Чимина. Омега остаётся один с тяжестью на душе. На корпоративе он в итоге надолго не задерживается и вызывает такси, когда время переваливает чуть за одиннадцать. В автомобиле он проверяет чат, но там по-прежнему ни одного нового сообщения. Горький ком невнятного чувства встаёт поперёк горла. Сеульское утро тридцать первого выдаётся серым и гадким, словно и не праздник сегодня вовсе. Люди, которые предпочитают праздники на европейский манер, ещё бегают и докупают продукты, но утро Чимина проходит иначе. Он покидает на эту ночь квартиру и уезжает к родителям. Встретить Новый Год с папой и отцом показалось самым логичным и верным решением. Он бы мог, конечно, собраться с Тэхёном, но родителей он видит реже, а папа наверняка будет счастлив подготовить стол не только для них с отцом. В общем, семейное застолье в момент праздника сейчас кажется самым правильным и необходимым ему решением. Перед отъездом он снова проверяет чат и снова натыкается на всё ту же картину. Но Чимин, проведя ночь в анализе, понимает, что вряд ли Юнги его игнорирует — он взрослый мужчина, ни разу до того не позволивший в себе усомниться. Чимин начинает подозревать, что что-то случилось. И пока в голову не лезут самые разные ужасы, он останавливает себя простым решением — нужно позвонить. Пускай он будет параноиком, но лучше убедится, что альфа жив. Может, он уже вовсю отдыхает с друзьями где-нибудь загородом или в горах, где нет связи? Омега нажимает на звонок и подносит динамик к уху, прикусывая губу. Но не срабатывает даже это — телефон абонента оказывается недоступен. Чимин смотрит удивлённо в экран и не может поверить, что что-то подобное происходит. Следующим действием он набирает номер Чонгука, надеясь узнать об отце от его ребёнка. — Чимин-хён? — звучит чуть удивлённо, ведь до того они ни разу не созванивались. — С наступающим, пупс, — улыбается Чимин сквозь давящую тревогу в груди. — И тебя, хён. — Уже готовите стол? — Папа был в магазине, а теперь не пускает меня на кухню. Так что я просто жду, когда уже можно будет поесть. Но тут красиво, во дворе полно снега. Больше, чем в городе. Мы даже снеговиков слепили. Я говорил тебе, что мы отмечаем в домике на природе. Тут есть приставка, прикинь? И большой телек! — Так ты по-настоящему отдыхаешь, получается, — смеётся Чимин, уже представляя, с какой отдачей маленький омега играет в пресловутый Мортал Комбат. — Кстати, а отец не с вами? — Отец? Не, он никогда с нами не отмечает. — А не знаешь, где он? — Нет… наверно, дома. Или… я не знаю, где он обычно отмечает. Вроде с дядей Джуном, но про него отец давно не рассказывал. Чимин не знает, кто такой дядя Джун. Да и в целом информация крайне скудная, потому он досадно поджимает губы, расстроенный тем, что ничего не удалось раскопать. — А почему ты его ищешь? — Хочу сделать сюрприз, поэтому делаю всё тайно, — приходится соврать ребёнку, чтобы не поднимать преждевременную панику. — Понял, ничего ему не скажу тогда. — Принято, напарник, могу на тебя положиться. Тогда с праздником и спасибо за помощь. Растерянность наполняет омегу с головой. Он не тратит много времени на раздумья, берёт свою сумку с вещами да символическими подарками для родителей и вызывает такси, чтобы добраться до них. Его родители живут в Сеуле, но в пригородной его части. Там распространена частная застройка, поэтому у них есть даже свой маленький садик, в котором Чимин особенно любит проводить время летом. Добираться до пригорода долго и намного проще вызвать такси, чем ехать с пересадками по холоду в транспорте, битком забитом людьми и пакетами с продуктами. В такси он вертит в руках телефон, время от времени поглядывая в него, но ничего нового не происходит. Размышления затапливают его с головой и не дают выбраться из апатичного состояния в радостное и праздничное. Если сначала на тишину от альфы у него были мысли «я провинился», то сейчас он уже смотрит на ситуацию гораздо более трезво. Он знает, что Юнги не поступит подобным образом, не накажет его молчанием. Значит, случилось что-то непредвиденное, и из-за этого Чимин тревожится ещё сильнее. Где опять же проходит та грань между «я могу написать и позвонить, я могу приехать и докопаться до истины» и «это не моё дело, если меня не предупредили, значит меня это не касается»? Родители встречают на пороге тёплыми улыбками и мягкими поцелуями в щёку. Папа радостно показывает, как они постарались с отцом и украсили квартиру на западный манер. Отец даже ель приличную нашёл. Чимин удивлённо смотрит на по-европейски праздничное жилище и чувствует разливающееся в груди тепло. Они старались для него, зная, какой тяжёлый год выдался у сына. — У вас самая новогодняя атмосфера, — улыбается омега, ставя сумку на пол в углу комнаты, а затем следует за родителем на жаркую кухню. — Пап, нужна с чем-то помощь? — Если ты поможешь отцу оформить стол, я буду тебе благодарен. Ты знаешь, он терпеть это не может, — шепчет папа, украдкой улыбаясь. Чимин скашивает взгляд на отца, что скрючившись, расправляет низкий столик в гостиной перед телевизором. Там раньше Чимин и завтракал, и обедал, и ужинал, и мультики смотрел, и все праздники встречал. Позже появилась мода на западную мебель, и родители прикупили высокий стол и стулья, но все праздники всё равно до сих пор предпочитают встречать на свой, корейский лад. — Привет, па, — Чимин обнимает отца, целует в щёку, а после принимает из его рук подушки и стелет перед столом в качестве сидушек. Они переговариваются, пока раскладывают приборы и подставки под посуду, и тогда Чимин первый раз за несколько дней отвлекается от мыслей. Он позволяет себе разболтаться с родителями о разном. О ценах в магазинах, о погоде и старых общих знакомых, об изменившихся нравах и новых к-поп группах, за которыми с интересом наблюдает его папа. Оказывается, отец подарил папе на новый год музыкальный альбом его любимой группы, так счастью не было предела. На это Чимин забавно хихикает, потому что ему кажется чертовски милым, что папа увлекается чем-то молодёжным, а отец, хотя совсем в этом ничего не понимает, всё равно интересуется, поддерживает и даже делает соответствующие подарки. — Дорогой, помоги мне с посудой, — папа поднимается с подушки и зовёт супруга на кухню, где они позже шумят посудой и о чём-то переговариваются. Чимину этот шорох и вся атмосфера очень нравятся, ведь они не часто вот так собираются с родителями за столом. Он вспоминает, когда был у них в прошлые разы. Они часто в студенчестве приезжали сюда с Тэхёном, которого семья Паков очень любит. Тогда было особенно туго с деньгами, а родители Чимина никогда голодными не отпустят. Папа до сих всякий раз интересуется, как дела у его любимого Тэхён-и. Несколько лет назад они здесь же, в этой же гостиной праздновали Новый Год с Инсу. В тот год они не успели купить горящие путёвки, поэтому выбрали не менее хороший вариант и встретились с семьёй. Они тогда с Инсу подарили родителям обеих сторон по большому телевизору, который сейчас и висит перед ним. Чимин скашивает взгляд на шкаф у стены, на котором до сих пор стоит рамка с общей фотографией. Там Инсу обнимает Чимина со спины, и они оба радостно улыбаются на камеру. Это было три года назад. Чимин задерживает на фотографии взгляд, быстро для себя подмечая, что ничего не чувствует. Ничего, кроме того, что это было хорошее время. Ему тогда было хорошо, но сейчас он не с Инсу — и так бывает. Но за то отличное время он всегда будет благодарен. Мысли о Юнги возвращаются, и Чимин снова проверяет телефон — вдруг? Но надежда потихонечку гаснет. Полночь приближается постепенно, не спеша. Они уже сидят за столом, полном еды, пока на фоне играют к-поп клипы. Папа иногда подпевает, да и Чимин не стесняется, всё-таки все эти песни на слуху. Ужин оказывается как всегда потрясающим и традиционным. Вот что-что, а родительская еда у Чимина занимает в сердце особое место. Рестораны, доставки — всё это очень вкусно, удобно и быстро, но папина еда с душой. И вкус у неё оттого совсем иной. Поэтому за едой и алкоголем вечер проходит легко и непринуждённо. Чимин, конечно, иногда поглядывает в телефон, отвлекаясь от разговора. Ждёт, что Юнги вернётся и поздравит с праздником. Да даже если просто напишет что-то, омега уже обрадуется, ведь альфа жив и всё в порядке. Но ничего не происходит. Папа замечает его отрешённое в эти моменты лицо и не скрывает своего переживания. — Чимин-и, ты ждёшь от кого-то сообщение? — Да, если честно, — он возвращается к трапезе и набирает на палочки малосольные овощи. — Один человек не выходит на связь уже пару дней, я просто немного волнуюсь. Но думаю, всё нормально, просто нужно подождать. — Мы его не знаем? — уточняет папа. Все близкие Чимину люди знакомы его родителям. Он либо их привозил сюда и знакомил, либо много рассказывал и показывал фото. С Тэхёном так они вообще половину школы провели в родительском доме, он его родителям как второй сын. — Не думаю. Это коллега. — Хорошо. Расскажешь, если захочешь, да? — папа гладит его по плечу и тепло улыбается, на что Чимин чувствует такую большую благодарность, что хочется просто взять и всё-всё рассказать, но он не знает, как они отнесутся к Юнги, если Чимин начнёт своё повествования с того, что этот мужчина игнорирует его сообщения. Долгожданная полночь, сулящая перемены, наступает с тихой радостью. Чимин наливает родителям макголи и под радостные крики с улицы и экрана телевизора они выпивают и поздравляют друг друга с началом нового года. Для Чимина ушедший год характеризуется временем, когда от него ушёл любимый человек, но между тем он нашёл для себя радость в других людях. Он не проиграл, он приобрёл новое. Позже папа постепенно собирает посуду, а отец с очевидной усталостью поднимается следом, помогая супругу унести всё на кухню. Родители хотят лечь отдыхать, а Чимин ещё, кажется, полночи будет терзаться мыслями. — Чимин-и, твоя комната готова. Как насидишься, ложись отдыхать, — папа целует его в щёку, а Чимин благодарно кивает ему и желает спокойной ночи. Он наполняет рюмку снова и выпивает, выключая телевизор. Дом погружается в относительную тишину. За окном шумно и постоянно гремят салюты. Он наблюдает за раскрашенным сотнями огней небом с пола гостиной родителей и думает о том, какие должно быть красивые салюты сейчас в центре города. Правительство никогда не скупится на подобное, особенно в столице. Звонит телефон. На экране имя Юнги будто бы мерещится, но Чимин убеждается, что это всё взаправду, когда отвечает на звонок. Чтобы не мешать родителям он быстро накидывает куртку и выходит наружу в одних тапочках. — Юнги? — Прости меня, Чимин-и, я только что увидел твои сообщения. Я напугал тебя, да? Такой идиот, — голос сиплый, безжизненный. Чимин хмурится сильнее. — Что случилось? Я… ты никогда не пропадал так прежде. — Извини, когда я вернулся от тебя, у меня сразу начался гон. Я пролежал несколько дней в полусне-полуагонии, телефон просто разрядился. А сейчас я проснулся от звуков петард и салютов и… о боже, с Новым Годом? Я такой дурак, напугал тебя зазря. Чимин выдыхает, смотря в расцвётшее искрами небо. Оно такое яркое, красочное и разноцветное, что он невольно подвисает, разглядывая искрящееся полотно. Он так банально счастлив слышать голос Юнги и знать, что тот жив и цел, что его больше ничего не волнует. На душе становится спокойно. — Я так рад, что всё в порядке, — шепчет Чимин, накрывая ладонью лицо. Кажется, он от чувств сейчас расплачется. Весь тот страх, скопившийся за пару дней, просится теперь наружу. — Ну-ну, ты чего? Что могло со мной произойти? Мне очень жаль, что я столько времени не давал о себе знать. Как прошёл корпоратив? — Без тебя было тухло, — улыбается омега, в общем-то совсем не лукавя. — Подожди, так ты, получается, один? Дома? В Новый Год? — Вот такой вот я неудачливый альфа, — раздаётся тихий хриплый смех. — Давай я приеду? — спохватывается Чимин, едва не подрываясь прямо так искать машину. — Чимин-и, ты сейчас наверняка с семьёй и отлично проводишь время. Оставайся с ними и отдыхай. А мне ещё ночь выживать, — слышится тихий смех с ноткой горечи. Чимин знает, что такое гон без омеги. У них были пара ситуаций с Инсу, когда Чимин не мог в силу разных обстоятельств быть с ним. Когда гон не гасится через секс, он выходит через агрессию и гнев. Поэтому Инсу в те моменты мог быть похож на самого разъярённого волка, который потом ещё неделю не отлипает от груши в спортзале и не выпускает своего мужа из постели днями. Даже после гона. — А я бы хотел приехать. То есть, я не буду, конечно, навязывать своё присутствие, но спорим, ты ничего не ел все эти три дня? Я хочу накормить тебя и убедиться, что ты в норме. — Его тон постепенно смелеет и меняется на менторский, что альфа тоже с усмешкой замечает. — И я соскучился. Юнги недолго молчит. Затем слышится благодарный выдох. — Завтра. Завтра мне будет лучше. — Хорошо, я приеду завтра. С Новым Годом, Юнги. — С Новым Годом, Чимин-и. Я тоже по тебе соскучился.