Все сердечные решения Пак Чимина

Больше месяца Чимин работает на новой должности в новом отделе. Команда хорошая и приняла его быстро безо всякой предвзятости. Пускай отрасль работы отличается, он достаточно быстро набирается опыта и понимает, что к чему. Из прошлого отдела всего один коллега поинтересовался, куда делся Пак, остальные, видимо, были в курсе. Юнги хоть и остаётся на своём рабочем месте, но на обед они всё равно исправно ходят вместе. Приближается исконно корейский Новый Год, и тогда праздничная суета возвращается. Но до того Чимин успевает попасть на приём к врачу, как уже обещал себе давно. — И что он сказал? — уточняет Тэхён, кутая Чимина в шарф. Чимин фыркает и опускает ткань под подбородок. — Что не знает, что мне посоветовать. — Давай-ка лучше я посоветую тебе другого гинеколога, — хмурится Тэхён, когда они оба идут на выход из клиники. — Не думаю, что их ответы будут сильно отличаться. Послушай, у меня история болезни — это сплошные таблетки и попытки то возобновить течки, то выровнять цикл. Ты помнишь, чем это заканчивалось в прошлые разы. — Истериками, жестокими диетами и отказом от секса, помню. Ну, а таблетки? Что насчёт них? — Никаких прогнозов врач давать не стал. Сказал, что слишком непредсказуемо может сработать препарат и вылезти там, где его и не ждёшь. Так что если соберусь принимать, то нужно будет стоять на учёте. — И что ты думаешь? — Поговорю ещё с Юнги об этом. — С Юнги? Зачем? — Тэхён приподнимает брови в недоумении. — Ну… его это теперь тоже касается. — Погоди, объясни-ка. — Тэхён останавливается посреди заснеженного тротуара, чем заставляет Чимина обернуться. — Как его это касается? — Мы много времени проводим вместе, и… если мой запах будет этому препятствовать, возможно, я бы пропил таблетки? — звучит неуверенно. — Не смей идти на поводу у желания угодить Юнги. Он уже выбрал тебя. А значит, знал, на что идёт. Да, посоветоваться с ним и поделиться дилеммой — это часть отношений, но он ничего не знает об омежьем здоровье, поэтому не полагайся всецело только на него, не то убьёшь своё здоровье зазря. Альфы того не стоят. Да вообще ни один человек не стоит того, чтобы губить себя ради него. Поэтому если и будешь пить, то только ради себя, чтобы избавиться от кошмарных болей в течки. Пообещай. — Тэхён… — Пообещай, Чимин. Я серьёзно. Тэхён смотрит яростно, у него глаза сверкают злобой, и Чимин чувствует себя в этот момент провинившимся мальчишкой, однако логику улавливает. И он может с этим согласиться. Тэхён по-своему прав. — Я обещаю. — Тэхён кивает и вдруг обнимает друга. Чимин обнимает в ответ, игнорируя проходящих мимо людей. Друг волнуется за него и желает только лучшего, незачем злиться на него за излишнюю агрессию. Они идут дальше по улице, наслаждаясь достаточно тёплой погодой, отчего снег забавно хрустит под подошвами и налипает на них. Чимин рассказывает о новом рабочем месте, а Тэхён спрашивает, как дела у Чонгука. Но омега и сам давненько не видел младшенького, так что надо будет предложить им снова собраться вместе за горячим обедом. — Как там у твоего папы? — уточняет Чимин. Тэхён кривит губы, но отвечает. — Мы поговорили. Он извинился за свою реакцию. Сказал, что испугался за меня. Мол тогда и мне прилетит от отчима. В общем, он пообещал, что подумает насчёт развода, потому что любви давно нет да и не было. Сплошная только страсть и та потухла через годик. А потом просто привязанность и нежелание начинать сначала. — Твой папа сильный. Он обязательно с этим справится. Верь в него, ладно? — Да. Возможно, это будет тяжёлый период для нас обоих, но… и не с таким справлялись. Домой Чимин едет в смешанных чувствах. Вроде, всё хорошо. А вроде, есть над чем подумать. Перед ним стоит несколько вопросов, требующих решения, и он по-дурацки чувствует себя на распутье. С одной стороны, есть муки выбора насчёт таблеток. Он не понимает, есть ли действительно смысл принимать их? С другой стороны, течка, которая снова задерживается. Отсюда вытекает третья сторона — он обещал Юнги совместную течку с, вероятно, сексом. Но из-за сбитого цикла все его обещания летят к чертям далеко и надолго. Юнги его совсем не трогает и никаким образом не намекает на большее, а Чимин чувствует — ему хочется. Дальше вечерних ласк, медленных поцелуев и нежных касаний у них не заходило. Раньше Чимин не замечал, есть ли у него потребность в сексе, потому что в браке это было регулярным явлением, но никогда не надоедало. Оно было само собой разумеющимся мероприятием, в котором Чимин отказывал редко, потому что в самом деле никогда и не был против. А здесь Чимину иногда кажется, что на нём полыхает бельё, но Юнги спокоен и непоколебим — именно это и разжигает огонь желания сильнее. Они могут оба шутить пошлые шуточки, но к действиям ни один не стремится. Но ведь они ещё и не в отношениях, может, это и останавливает Юнги? Голова чертовски сильно забита разными мыслями, поэтому когда Чимин приезжает и улавливает аромат еды, то он даже теряется на несколько секунд и застывает на пороге. — Привет, — Юнги выплывает с кухни и целует в холодную с улицы щёку. Чимин вмиг приободряется. Юнги уже неделю живёт у него, они много времени проводят вместе, ведь оба нуждаются в как можно более тесном контакте. Они встречают вместе утра, а в выходные выбираются завтракать в кафе неподалёку. Днём, если нет работы, то выходят на прогулки или в особо ленивые дни валяются в постели и смотрят фильмы. По вечерам Чимин любит ластиться и красть у Юнги поцелуи один за другим, пока тот не начнёт их дарить в ответ. Юнги кажется уместным и очень-очень подходящим Чимину. Омега часто ловит себя на том, что просто глупо пялится на него и рассматривает, пока Юнги сосредоточенно читает что-нибудь в телефоне или готовит. Кстати, альфа замечательно готовит и, судя по всему, любит это дело. А на вопросы о том, откуда такие навыки, он скромно отвечает «студенческая жизнь и не такому научит». — Как пахнет… Ты опять устроил тут кулинарное шоу? — улыбается Чимин и терпеливо разматывает морские узлы на шарфе, которые ему завязал Тэхён. Юнги помогает снять куртку. — Всего лишь лапша с овощами. Как всё прошло? Не замёрз? Чимин сразу отказался от помощи Юнги, когда записался к врачу. Юнги хотел подвезти до больницы, но Чимин выразил желание пойти с другом, заодно прогуляться, поэтому альфа спорить не стал, зато приготовил обед в его отсутствие. — Идём, всё расскажу. Переодевшись в домашнее и умывшись с улицы, Чимин заходит на кухню, где на столе его уже ждёт горячий обед и Юнги, листающий ленту в телефоне. Но когда омега садится рядом, целуя в щёку, то телефон сразу откладывается в сторону. — По анализам всё в порядке. Ну как… в относительном порядке, но так было всегда. Резюмируя, я не умираю. — Вот спасибо, — усмехается Юнги и опускает палочки в лапшу. Он несколько напряжён этим разговором, потому что по рассказам Чимина, у того всегда были проблемы со всем, что касается его вторичного пола. И это «всегда» отнюдь не волшебная пилюля, избавляющая от тревог. Нет, Юнги всякий раз волнуется о нём и теперь слушает крайне внимательно. — Юнги, слушай… Помнишь, я говорил про таблетки? Которые могут облегчить симптомы метки? — альфа кивает. — В общем, как ты считаешь, мне стоит их принимать? Альфа застывает, а потом переводит непонимающий взгляд на омегу. Палочки откладываются в сторону. — Вы не обсудили это с врачом? — Обсудили, но… он сказал то, чего я и ожидал — придётся встать на учёт, потому что произойти может что угодно. И мне интересно, что скажешь ты. — Я? Но я ни за что не буду советовать пить или не пить их, Чимин. Это только твоё решение плюс рекомендация врача. — Омега опускает взгляд и тихо вздыхает. — Эй… из-за чего ты так волнуешься, что эти таблетки не дают тебе покоя? Юнги гладит его ладонь, а после подносит к губам и оставляет несколько крошечных поцелуев, ожидая ответа. Чимин прикусывает щёку изнутри и вздыхает. — Из-за запаха, конечно. — Чимин-и… — Прости, хён, я не могу просто взять и… выкинуть это из головы. Мы говорили об этом, знаю, но… я все равно чувствую себя так, словно всех вокруг обманываю. Я просто хочу, чтобы мне стало спокойнее. Чтобы на нас не смотрели косо. Юнги смотрит на него исподлобья, а затем что-то ударяет ему в голову, когда он встаёт и, подняв со стула Чимина, усаживает его под удивлённый вздох прямо на стол между чашками с лапшой. — Юнги? — Тише, — альфа прижимается к нему, а Чимин машинально зажимает его между бёдер. Юнги утыкается носом в местечко рядом с железой и жадно дышит им. Скользит руками под футболку и давит на поясницу, заставляя чуть прогнуться. — Юнги… — Мне чертовски нравятся твои феромоны. Не сомневайся в этом ни на минуту. Если дело только в них, то лично я не вижу причин для таблеток. Ты говорил, что препарат небезопасный. Ни к чему такие крайние меры. — Кожи касаются поцелуями мягкими и нежными, на что Чимин нетерпеливо ёрзает, притираясь ближе, а бёдрами зажимая альфу крепче. — Юнги, — Чимин обнимает его за плечи и утыкается носом в макушку. — Но ещё проблема в течках. Я не знаю, какими они будут дальше. Будет ли мне ещё так плохо, как было в начале? И не знаю, будут ли течки вообще, — вздыхает в итоге Чимин. Его совсем не прельщает идея пропивать гормональные снова, а если метка усугубит положение, то выбора у него не останется. — Сильно задерживается? — Пока нет, но как надолго это затянется — предсказать трудно. Как же надоело, — хнычет Чимин, обнимая альфу сильнее. Тот целует шею, совсем рядом с меткой, поднимается выше и касается мочки. Чимин хихикает и чуть отстраняется. — Щекотно, Юнги. — Давай сделаем так — мы дождёмся следующей течки и посмотрим, как ты себя будешь чувствовать. В последнее время тебе стало значительно легче. Если так и продолжится, то фактической надобности в таблетках нет. — Хорошо, — улыбается Чимин, чувствуя какой-никакой прилив уверенности. Хотя, конечно, возникает шальная мысль соблазнить Юнги до нашествия течки, потому что есть смутное подозрение, что сам альфа этот шаг не сделает. — Юнги-я, боюсь, я до течки не дотерплю. Он многозначительно притирается пахом к его, выбивая из альфы тихий, но слишком резкий вдох. Юнги понимает, о чём тот говорит, и смотрит прямо, не моргая. — Не смотри на меня такими глазами, хён, — смущается Чимин, пряча лицо на груди альфы. — Не могу, Чимин-и, не могу не смотреть. Такой красивый, горячий и весь мой, — шепчет Юнги, касается носом виска, уводя ладонь с поясницы на живот омеги. — Значит, хочешь? — Очень, — едва не всхлипывает Чимин, чувствуя, как содрогаются мышцы живота. Юнги скользит ладонью выше, к груди. — Хорошо, потому что это взаимно. Но не сейчас и не на этом столе, цыплёнок, подберём наиболее подходящий момент, согласен? — Юнги широко оглаживает грудь и возвращает касание на спину и лопатки. Чимин благодарно целует ключицу и обнимает в ответ, чувствуя сильный стук в груди альфы. Как же сильно Юнги по нему мажет — это видно невооружённым глазом. И Чимин чувствует то же самое — чертовски сильное желание и потребность быть рядом, быть ближе и трогать-трогать-трогать. — Кажется, обед остыл. — Ты слишком горячий, он не мог остыть, пока ты здесь, — безобразно флиртует Юнги, помогая Чимину слезть со стола, хотя в том нет никакой нужды. Омега шутливо шлёпает его по бедру и занимает своё место, принимаясь за еду. Закидывает одну ногу на бедро Юнги, а тот как ни в чём не бывало гладит кожу и уводит касание под линию шорт, а возвращаясь, кружит кончиками пальцев по колену. Они болтают во время еды, иногда отвлекаясь на уведомления в телефонах. Когда тарелки пусты, а животы набиты, Чимин встаёт, чтобы убрать посуду со стола, у Юнги звонит телефон. Чимин отходит к раковине, складывая посуду и включая воду. — Да, Гук-и? Что? В смысле «где»? А что случилось? — повисает тишина, пока Чонгук что-то долго объясняет. Чимин оборачивается на Юнги, а у того лицо играет тысячью разных эмоций. — Какого… так, ладно, я скоро приеду, всё расскажешь. Дома есть еда? Ладно, скоро буду. — Что такое? — спрашивает Чимин, оставаясь возле раковины. Юнги закрывает лицо ладонями и протяжно стонет, кажется, окончательно сдаваясь под натиском неизвестной трагедии. — Юнги? — Этот мелкий… Он со вчера сидит у меня в квартире, спрашивает где я и почему не ночую дома. Представляешь? — Ловит отца с поличным, — ухмыляется Чимин, подойдя ближе. Он перебирает волосы альфы, пока тот устало трёт лицо. — Он сбежал из дома. Поссорились с Хёну. Вот этого мне только не хватало. — Это бывает, Юнги. Подростки вспыльчивые. Хорошо вообще, что он к тебе сбежал, а не куда глаза глядят. — Да, но втык он заслужил. Сначала за несанкционированный побег, а потом за взлом с проникновением. Прости, я тогда поеду, а то и правда задержался у тебя, — Юнги встаёт и притягивает Чимина для объятий. — Да будто бы я против, — усмехается омега в ответ, обвивая торс альфы. — Может, поехать с тобой? Ну, чтобы отшлифовать твой «втык»? — Эм, я думаю, пока рановато. В смысле… Чонгук не знает о нас, а мы больно уж очевидные. Давай я сначала поговорю с ним сам? Это ничего? — Юнги выглядит несколько смущённым. Чимин действительно не подумал, что их отношения для Чонгука могут стать как радостным открытием, так и личной трагедией. Волнение Юнги обоснованно. — Конечно-конечно, не волнуйся. Поезжай и потом напиши, что вы решили. — Обязательно, — Юнги наклоняется и целует целомудренно, но с чувством. Юнги выходит из дома омеги встревоженным. Пока машина греется, он набирает Хёну, слушая гудки. Омега отвечает не сразу. — Хёну? Почему ты не сказал мне, что Чонгук сбежал из дома? — Юнги старается звучать спокойно, пока собственное сердце стремится выйти из грудной клетки. — Подозревал, что он будет у тебя. Но вообще, я болею, а он воспользовался этим и улизнул. Не знаю даже когда. Вчера вечером ещё был дома, а на утро его уже след простыл. — Хёну, ты должен был сказать мне. А если бы меня не было дома? — Юнги упускает тот факт, что его в самом деле не было дома. — Так, что случилось? — Отказывается учиться. Сказал, что устал и не может заставлять себя. А я, как плохой родитель, настаивал на том, чтобы найти репетитора и заниматься дополнительно по тем предметам, которые хромают. — Может, дать ему передохнуть недельку? — неуверенно уточняет Юнги. — А там уже решите, нужны ли ему дополнительные нагрузки. — Спроси у него, устроит ли его такой вариант. Хотя, ты знаешь, я бы настоял на усиленной подготовке к экзаменам. Они с Хёну прощаются, и тогда Юнги трогается с места в сторону своей квартиры. Он думает о том, что желание Хёну дать Чонгуку отличное образование — это сугубо его непрожитое и невоплощённое желание учиться и посвящать этому себя вперемешку с корейскими социальными установками. У Хёну не было возможности сначала нормально сдать экзамены, а потом раскошелиться на учёбу, потому на Чонгука сваливается груз папиных переживаний и надежд. А Юнги из-за этого ходит по тонкому льду. Он не может настаивать на том, чтобы ребёнка оставили в покое, потому что у него не было проблем с образованием. Не ему это решать. Но также давить на Чонгука и подчиняться исключительно воле Хёну не хочется, ведь Чонгук, очевидно, против такого метода. Юнги покупает вкусностей, чтобы задобрить сына, и домой заходит осторожно, немного побаиваясь Чонгука. Но тот находится на диване лениво играющим в телефон и никакой опасности из себя не представляет. — Долго же тебя не было, — говорит Гук. — Я приготовил рамён, правда пересолил немного. Будешь? — Буду, — быстро соглашается Юнги, хотя ел меньше часа назад и не хочет уточнять, зачем тот солил рамён, в специях для которого и так есть соль. За столом Чонгук откладывает телефон в сторону и дует губы. Наворачивает лапшу быстро, наверняка желая как можно скорее скрыться в тихом углу, где его не будут доставать с разговорами. Но, к сожалению, у Юнги другие планы. — В геншин играл? — криво улыбается Юнги, настраивая сына на диалог. Тот кивает. — Ты выбил того персонажа, которого хотел? — Скарамуччу? Нет, мне не хватает контента, чтобы накопить на него. Завтра баннер закончится, а мне крутить нечего, — вздыхает мелкий и подпирает щёку. — Надо было скипать предыдущий баннер. — Будем донатить? — улыбается Юнги, замечая, как загораются глаза у ребёнка. — Как на ту твою… розовую лису. — Если тебе несложно… — Чонгук сразу вытягивается по струнке и хлопает глазами. Юнги находит свою банковскую карточку и вручает сыну, чтобы тот сам сделал все махинации с игрой. И когда оплата проходит, а Чонгуку летит золотая звезда с долгожданным персонажем, квартира наполняется радостными криками. — Написано «Странник» какой-то. Ты же Скарамуччу хотел. Обманул, получается, — вздыхает Юнги, прекрасно зная, что просто выводит Чонгука на эмоции. — Это он и есть, па! Спасибо! — на Юнги налетают с объятиями. — Только папе ни слова. Он нам обоим головы открутит, если узнает, что мы сливаем деньги на пиксели. — Когда смех стихает, альфа решает, что им пора поговорить о более серьёзных и насущных делах. — Гук-а, отложишь телефон? Есть разговор, — Юнги сдвигает тарелки от рамёна на центр стола, а сын выполняет просьбу, смотря исподлобья. Знает, что провинился, но теперь дуться на отца как-то нехорошо. — Расскажи, что случилось дома. — Блин… да просто сил уже никаких нет учиться. Постоянно школа, домашка, допы. Я ухожу из дома в семь утра, а возвращаюсь к восьми вечера. И так каждый день. А папа ещё хочет найти мне репетитора по биологии, но я терпеть не могу биологию! — Недавно были каникулы, ты не отдохнул? — внимательно напоминает Юнги, наблюдая за реакцией младшего. — Отдохнул, но… сразу после каникул пошли новые темы. Так что я снова устал. Младший теребит пальцы и раздувает ноздри, потому что волнуется во время разговора. Юнги задумывается, что бы могло помочь Чонгуку, но вдруг вспоминает, что никто, кроме самого Гука, не знает, что ему нужно. Гадать бессмысленно. Потому и спрашивает его прямо. — Чего бы ты тогда хотел? Может быть, ты знаешь, что нужно сделать, чтобы тебе стало легче? — Юнги закидывает ногу на ногу и подпирает лицо ладонями. Сын поднимает на него быстрый взгляд, в котором виднеются проблески надежды. — Я бы хотел больше свободного времени после школы. У нас уроки заканчиваются в три, но потом идут допы. Возможно, если бы на некоторые из них я не ходил, мне стало бы легче. — На допах что-то важное? — Чаще подготовка к экзаменам, тесты нарабатываем. Есть просто кружки, типа робототехники или прикладной математики. — Если ты покажешь нам с папой список всех своих допов и скажешь, на какие ты не хочешь ходить, мы напишем в школе заявление. Но только если это в самом деле улучшит твою успеваемость и ты не будешь таким измученным. — Хорошо, — Чонгук шмыгает носом и выглядит явно намного более спокойным, чем до разговора. — Это обсудили, но мне не нравится, что ты убегаешь из дома. Это не решение проблемы, ты же понимаешь? — Папа меня даже слушать не хотел! — защищается Чонгук. — Он всё повторял «надо учиться-надо учиться». Он ждал, пока я просто покорно соглашусь. А я не хочу! Мне тошно от этой учёбы. Все вокруг твердят, как это важно, и что нужно жопу рвать, лишь бы преуспеть, но мне неинтересно! Я не хочу! — Чонгук, пока ты был здесь без меня, не зная, где я пропадаю, тебе было тревожно? — немного меняет курс разговора Юнги. — Ну… нет. Немного. Может быть? Просто я не знал где ты, поэтому решил позвонить. — Ты же понимаешь, что папа чувствовал себя намного хуже, когда проснулся, а его ребёнка нет дома? Твой побег — очень безответственный поступок. Ты напугал папу, напугал меня, а в итоге мы просто спокойно поговорили и решили вопрос. — С тобой — да. А папа упёртый. Он никогда меня не слушает, хотя сам только школу закончил, но пытается меня учить. — Чонгук, стоп. Хватит. Ты не знаешь, в какой ситуации был папа. У него не было возможности учиться. — А что с ним было? — удивляется Чонгук. Юнги набирает в лёгкие воздух. Он не в праве говорить об этому сыну, но как ещё объяснить — не знает. — У него был ты. Он не учился, потому что растил тебя. Чонгук затихает и смотрит на отца странным, обиженным взглядом. Юнги понимает, что это звучит, как упрёк. Ему нужно сгладить углы, но он не понимает, как именно. — И что? Это не моя вина. — Не твоя, а моя. Твой папа просит тебя учиться не за тем, чтобы насолить и испортить тебе жизнь. Он знает, чего лишился сам, и не хочет допустить повторения у тебя. Он просто… пытается дать тебе всё, что может. Немного криво, ему стоит сменить тактику, но клянусь, это любя. Юнги смотрит на сына прямо, пока тот разглядывает деревянный узор на столе, не решаясь что-либо говорить. Непонятно, о чём думает омега, но Юнги ждёт какой-нибудь реакции. Чонгук хмурится сильнее, чтобы скрыть надвигающиеся слёзы. — Никто: ни папа, ни я, ни твой отчим не желаем тебе зла. Мы беспокоимся, но по-своему, по-дурацки. Для нас это обычная опека, а для тебя — тюремное заключение. Но если мы будем слушать друг друга, то сможем решить все-все проблемы. Ну? Иди сюда. Юнги тянется к сыну руками, а тот, поджав губы, юркает к отцу в объятия. Хлюпает носом и не обнимает в ответ, но жмётся. Юнги разглаживает его спину, мягко касается губами макушки, пока Чонгук постепенно успокаивается. Никто не говорил, что будет легко — ни взрослым, ни детям. Потому и справляются все, кто как может. — Взрослые — совсем не всезнающие и мудрые. Мы тоже можем ошибаться и заблуждаться. Но что-то то нам известно, потому мы и хотим уберечь вас, наших детей, от тех ошибок, которые когда-то сами совершили. Наверно, это неправильно, и ты должен сам наступить на эти грабли, получить по лицу от жизни и вынести свой урок. Что думаешь? — Хочу, чтобы папа меня выслушал. — Он выслушает. Хочешь, вместе сходим к нему? — Чонгук угукает и кивает несколько раз, обнимая отца сильнее и оставаясь так на несколько мгновений. — Так ты у Чимин-хёна пропадал? — тихо уточняет Чонгук, марая футболку отца соплями. Но его это, кажется, только веселит, поэтому он трётся носом о ткань усиленнее. — И как ты это понял? — хмыкает Юнги, не слыша упрёка в голосе подростка. — Пахнешь им. Немного правда, у хёна странный запах, — Чонгук отодвигается и садится снова на свой стул, подбирая ноги на сидушку. Юнги оглядывает себя и замечает влажные пятна у воротника, на что он цокает и укоризненно смотрит на сына, но тот лишь жмёт плечами и ухмыляется. Вот ведь маленькая зараза. — В общем, есть ещё один разговор, — он отбрасывает мысли о соплях на футболке, возвращаясь к главному. — Наверно, как ты уже успел заметить, мы с Чимином часто проводим вместе время не только на работе. — Так вы всё-таки встречаетесь? — звучит со стороны Чонгука, отчего Юнги немного теряется. — Что-то вроде? Ну, да-да, мы встречаемся, — он решает не вдаваться в подробности их недоотношений и передружбы, эта информация младшему ни к чему. — Но у него ведь метка… я не понимаю, — хмурится Чонгук. — Что именно ты не понимаешь? — терпеливо уточняет Юнги, ёрзая на стуле. Чонгук задумывается на минуту, дует губы, пока перебирает умозаключения в собственной голове, а Юнги ждёт. — Ну… блин, я просто не понимаю, как можно поставить себе метку. Это на всю жизнь, и… я никогда не позволю никому поставить мне метку. Это клеймо. Я слышал столько историй, когда омеги остаются ни с чем и всю жизнь мучаются потом. Мне кажется, это безответственно. И вообще любовь — это как-то слишком, — он смущается от своих слов. — Неужели влюблённые люди становятся настолько придурками, что теряют все мозги, раз позволяют метить себя? — Любовь и правда порой лишает рассудка, — усмехается Юнги. Но разговор серьёзный, так что он подбирает правильные слова. — Для начала, не нужно никого судить, хорошо? Мы никогда не знаем, при каких обстоятельствах люди соглашаются на метку. Кого-то могли пометить насильно, а кто-то искренне желал нового уровня близости. Люди действительно выбирают это, когда любят очень сильно и когда доверяют. Однажды и у тебя появится человек, которому захочется отдать всего себя. — Не будет, — дуется Чонгук и уводит взгляд в стол, но Юнги видит, как у того краснеют щёчки. Ну какая прелесть! — Но ты всегда можешь отказаться от метки. Я знаю замечательные пары, которые преспокойно живут и без меток. — Ну ладно-ладно, а ты? Тебе самому… нормально? — С Чимином? — Чонгук кивает. — Мне с ним замечательно. — И даже метка не противит? — Нет. Я же люблю его. — Фу, — совсем отворачивается Чонгук и берёт телефон со стола. — Ладно, мне пора крафтить артефакты на Скарамуччу. — Удачи, — улыбается Юнги, когда Чонгук быстро смывается с кухни и плюхается на диван. Альфа убирает тарелки в раковину и методично промывает их, думая о том, что далее ему предстоит несколько важных событий: ему нужно проконтролировать сближение Чонгука с Чимином, а также пообщаться с Хёну и решить, что делать с учёбой ребёнка. Насыщенная выдастся неделька, но он ничуть не огорчён. Наоборот, прилив сил обещает, что всё пройдёт успешно. Юнги: Ну, вроде нас одобрили

Чимин: В самом деле? Это нужно отметить вместе с Гуки

Юнги: Я опять ужасно соскучился. Это пройдёт?

Чимин: М-м, не думаю

Юнги: Тогда я обречён на счастье

Чимин: Хён😭❤️ Я тоже уже соскучился. Обязательно приезжай, когда будет возможность

Юнги: Конечно, цыплёнок