Все сердечные решения Пак Чимина

Такого ласкового альфу, как Юнги, ещё поискать нужно. Юнги любит долгие объятия, любит болтать перед сном и любит прижиматься к груди Чимина в тишине. Юнги любит держаться за руки и он не упускает ни одной возможности, чтобы переплести пальцы. Юнги почти не бывает в своей квартире, потому что совсем переехал к Чимину. Он готовит им незамысловатые завтраки и особенно мягко целует утром, когда будит. Чимин в такие моменты смущается ужасно и стремится спрятаться под одеялом, но его и там находят, настойчиво забираясь следом и прослеживая поцелуями дорожку по животу и ниже, к бёдрам. И то, как сильно это бодрит Чимина, безумно смешит Юнги. Омега сразу вскакивает с постели, отметая остатки сна и причитая «что же это такое, не дают поспать спокойно». Юнги оказывается ужасно слабым до всего, что касается внимания, которое Чимин ему уделяет. Он млеет под касаниями, он падок на долгие и требовательные поцелуи, он удивлённо смущается, когда Чимин подбирается сзади и обнимает, шумно выдыхая на ухо. И Чимину хочется дарить ему больше таких моментов, оказывать всевозможные знаки внимания и просто банально ухаживать. Хочется угостить его вкусным кофе, хочется порадовать после работы массажем или ужином, хочется приятно удивлять и узнавать альфу всё ближе. Но Юнги удивляет не меньше — вечером очередного дня, пока Чимин переписывается с Тэхёном, лёжа на груди у альфы, а тот перебирает его волосы, он вдруг спрашивает, не против ли Чимин как-нибудь оставить ему метку. Омеге кажется, что он ослышался. Но Юнги повторяет вопрос точь-в-точь, и нет, Чимину не показалось. — Я не знаю, будешь ли ты против, но сам очень хочу. Поэтому… спрашиваю. Чимин удивлённо моргает, сев напротив. Юнги выглядит разомлевшим и нежным донельзя. Он тянется к щеке Чимина и гладит непринуждённо, будто не попросил минутой ранее метку. Чимин задерживает дыхание, чувствуя, как учащается собственное сердцебиение. Этот вопрос и ситуация в целом кажутся ему такими интимными. У них даже секса ещё не было, а Юнги уже тихо просит у него метку. Омеги тоже могут ставить метки, но из-за того, что природой у них не предусмотрены клыки, как у альф, феромоны не попадают так глубоко. Омежьи метки ставятся на местах с тонкой кожей и обычно ужасно болезненны, ведь прокусывать приходится обычными зубами. И держатся такие метки недолго, всего-то неделю или около. Омега никогда не сможет поставить «настоящую» долговечную метку, но может поделиться запахом и по-своему пометить. Но Чимин никогда не метил Инсу — тот не просил. Метки от омег кажутся чем-то красивым и по-особенному ценным только в романах, в жизни же Чимин не встречал омег, которые бы ставили метки партнёрам. Но Юнги… удивляет. — Ты хочешь, чтобы я пометил тебя? — Только если ты не против, — уточняет Юнги. Он не знает, как Чимин отнесётся к этому, ведь сам был в некоторой степени травмирован этим ритуалом. — Я никогда раньше не ставил меток… но, мы можем попробовать? — Спасибо, — выдыхает Юнги, когда Чимин юркает обратно в объятия, урча на ухо домашним и ласковым котом. Просьба Юнги его трогает, омега чувствует невыносимую потребность заботиться о партнёре и любить сильно, как только он сможет. Между ними воздух искрится — оба это чувствуют. От одной шальной искры всё загорается быстро и стремительно переносится на кожу, на касания и поцелуи. Вечером обычного четверга Чимин седлает Юнги, лишая возможности пресечь момент, хотя Юнги наверняка бы не стал. Ладони Юнги гладят мягкую кожу спины и несдержанно сжимаются на талии. В этот вечер они делят постель так первый раз. Основательно и бесповоротно. С долгой, заставляющей изнывать прелюдией. С несдержанными поцелуями и стонами в губы. Чимин нависает сверху, опирается руками на спинку кровати, а Юнги под ним, полностью заворожённый видом, чертит живот и грудь, несдержанно вздыхает, когда Чимин хорошо и правильно раскачивается, хлюпая бесстыдно смазкой. Её очень много, она терпко пахнет, заставляя сознание альфы ненароком плыть. Он рычит на особенно точных, чётких и мокрых движениях. Внутри омеги замечательно тепло и узко, Чимин прекрасен, точно Бог, сам седлает и сам делает все верные движения, заставляя терять дар речи и способность думать. Юнги иногда тормозит его бёдра, вжимая в себя и давая им передышку, утягивает в мокрый поцелуй и хвалит как может. Чимин замечательный и самый лучший, Юнги чертовски повезло, что судьба оказалась благосклонной. Ему повезло узнать, каково это наконец ощутить любовь того, кого выбрало сердце. Чимин оказывается жаждущим, с тягой к контролю. А Юнги хочет подчиняться ему беспрекословно, ему хочется быть залюбленным и зацелованным, затраханным и объезженным, как сейчас. Всё это делает его самым счастливым и ещё более влюблённым, чем минутой ранее. Чимин напористо целует, вырисовывает во рту пируэты языком, а потом со звонким чмоком отстраняется, смотря томно и вожделенно. Юнги пришибает этим взглядом к постели, он крепнет ниже пояса ещё пуще. От пульсации стенок его самого потрухивает, хочется снова двигаться, хочется получить желанное удовлетворение. Чимин, видя состояние альфы, берёт его руку в свою и мягко целует в центр ладони. Целует ниже, касаясь пухлыми и влажными губами запястья. Он хватается свободной рукой за спинку кровати и предупреждает с последующим мазком губами по нежной коже: — Будет больно. Я почитал, как сделать всё правильно, но… — Пожалуйста, Чимин-и, — стонет Юнги, непроизвольно качнув тазом. Омега возобновляет движения сильными бёдрами, но зубами тревожит кожу запястья, неприятно царапая. Юнги знает, что тот задумал, и он за это благодарен. Когда зубы впиваются в кожу сначала осторожно, на пробу, ничего не происходит. Но вместе с усилившимися толчками Чимин прокусывает кожу, а Юнги болезненно всхлипывает. Чимин прижимается губами к коже, держа зубы вонзёнными некоторое время. Он чует сильный аромат, чувствует буйство феромонов, и у самого голова идёт кругом. Привкус крови отрезвляет, и он ускоряет движения бёдрами, прижимая кровоточащее запястье к своей груди. Юнги полусидит с прикрытыми глазами, его грудная клетка жадно вздымается, пока бёдра омеги громко объезжают его заставляя, наконец, с благодарностью облегчить скопившийся внизу жар. Юнги кончает неожиданно долго, с откровенным стоном, держась за бедро Чимина побелевшими пальцами. Омега наблюдает за ним с немым восхищением. Какой он открытый в своих чувствах и удовольствии! Этот вид заставляет и его самого кончить быстрее, бесстыдно излиться на живот альфы и едва не обрушиться на него. Он оглядывает пораненное запястье и спешит найти на тумбочке бумажные полотенца, чтобы остановить сочащуюся кровь. — Чимин-и, я верю в существование Рая, — шепчет хрипло Юнги, ласково поглаживая его бок точно в забытьи. — Да? Тогда ты точно там на руководящей должности, потому что так хорошо мне давно не было, — льнёт ближе омега, опускаясь рядом. Бёдра дрожат с непривычки, все мышцы ноют и гудят. Чимин идёт в душ после Юнги, когда мышцы более-менее вспоминают, как функционировать. Ему слишком хорошо, он так давно не чувствовал чего-то подобного, что радость от случившегося растекается по телу приятным, щекочущим теплом. С ним давно не было чего-то настолько выбивающего из привычного строя жизни и тем не менее спокойного и комфортного. С Юнги именно так. Поэтому из душа Чимин выходит с целью заобнимать альфу и занежить, но в спальне не находит его. Зато фигура мужчины находится в кухне, на пороге которой Чимин и застывает. Стоя у окна, Юнги осторожно принюхивается к своему запястью со следами зубов Чимина. Он выглядит в этот момент ужасно трогательным и таким «своим». Эта картина смягчает его сердце, он и сам вспоминает, как первое время после метки постоянно касался её и принюхивался, убеждаясь, что да, он пахнет иначе. Пахнет любимым человеком. Это непередаваемое ощущение, и Чимин счастлив, что стал той самой причиной для улыбки Юнги. — Ты как? — выдаёт своё присутствие Чимин. Он подходит со спины и кладёт подбородок на плечо альфе. — Она правда пахнет, — заворожённо бормочет Юнги. Он подносит к носу омеги своё запястье, и Чимин может явственно почувствовать свои феромоны. Свои. Не их с Инсу. А свои. — Это твой запах. — И правда… мой, — удивлённо вздыхает Чимин, не подозревая, что метка обернётся именно таким исходом. Чимин сначала неуверенно улыбается, а потом смахивает проступившие слёзы, чувствуя себя по-странному счастливым. — Иди сюда, цыплёнок, — Юнги обнимает его трепетно, расцеловывает влажную после душа макушку и трётся носом о висок. — Спасибо тебе. Это бесценный жест для меня. Спасибо, что решился. Потом Чимин ещё с неделю ловит Юнги на моментах, когда тот задумывается, прижимая запястье к носу или щеке. И на работе, и дома, и даже за рулём. А после рассказа о новом опыте Тэхёну, друг тоже загорается и напоминает про расклад таро, который пророчил им с Юнги большую любовь. У них всё хорошо. Зима стремится ко своей второй половине, переваливая через январь легко и быстро. Снега, конечно, не убавляется, но ощущение совсем скорой весны, скорых перемен, ощутимо витает в воздухе. Однако именно в одно из таких утр, серых и сонливых, зацелованный с ночи Юнги неохотно отвечает на ранний звонок в свой выходной. Чимин в полусне гладит его обнажённую спину, игриво пересчитывая пальцами позвонки. Сонный голос Юнги вдруг становится напряжённым, мышцы тоже несвойственно твердеют. — Что случилось, Юнги-я? — тихо спрашивает Чимин, одним глазом наблюдая за медленно оборачивающимся Юнги. У того на лице непередаваемый конфуз и испуг. — Что? Не пугай меня, — тут же оживает Чимин, приподнимаясь следом. — У Чонгука течка. — Хёну звонил? Всё хорошо? Как он? — взволнованно уточняет Чимин. Он кладёт ладонь на плечо Юнги и сжимает его. — Я ничего не понял, он был… напуган. Сказал, что Чонгук лихорадит и зовёт Чимина. Тебя. Хёну очень растерян. — Меня? — удивляется Чимин и тут же хмурится. Внутри всё пульсирует от тревоги. Чонгуку плохо? Что произошло? — Мы едем к нему? — Ты не против? — взволнованно спрашивает Юнги, за что получает укоризненный взгляд Чимина. — У ребёнка первая течка и он зовёт меня, мы не будем просто сидеть здесь, Юнги. Вставай, — Чимин спешно поднимается с постели и полностью обнажённым подходит к шкафу, чтобы найти свежее бельё, а после сбежать в душ. Юнги следует его примеру, и пока Чимин мылит голову, Юнги рядом чистит зубы и пишет Хёну, что они скоро будут. За рулём Юнги напряжён ужасно. Чимин успокаивает его поглаживанием по плечу и увещеваниями, что никто ещё не умирал в первую течку и что у всех это процесс болезненный и малоприятный. Но легче от этого альфе не становится совсем. Поэтому Чимин просто оставляет ладонь на его плече и замолкает, пока они не добираются до однообразных домиков, в этот раз совсем засыпанных снегом. Юнги выскакивает из автомобиля первым и спешит к дверям Чимина, хотя тот сам выбирается и прыгает на расчищенную тропу. Дом Хёну встречает их тревожным запахом и какой-то трагичной серой атмосферой. Отчим Чонгука, Сонбём, жмёт руку Юнги и кивает приветственно Чимину. А пока гости раздеваются и избавляются от обуви, он зовёт Хёну, что не отходит от сына со вчерашнего дня. Омега показывается сразу. Его выражение лица передаёт массу переживаний и метаний, и когда он замечает Чимина, на секунду на лице мелькает облегчение. — Хёну, ну что? — взволнованно уточняет Юнги. Омега хмурится. — Не понимаю, что происходит. Всю ночь лихорадило, температура под тридцать девять, еле сбили. Потом начал плакать и кричать. Смазки много, потеет сильно, в итоге начал звать Чимина и умолять позвонить ему. Я еле уговорил его дождаться утра и уложил спать. И вы… Чимин? — Можно на «ты». Приятно познакомиться, — Чимин кивает в знак приветствия. Возможно, Хёну и не подозревал до этого момента о том, кто такой Чимин. Вряд ли Чонгук рассказывал ему слишком много, судя по некоторому сомнению на лице омеги. — Не думали вызвать скорую? Под присмотрами врачей было бы спокойнее. — А стоит? — испуганно взирается на него омега. Чимин жмёт плечами неоднозначно. У него на практике были течки, когда в самом деле было так невмоготу и так страшно, что приходилось прибегать к помощи врачей. — Давай взглянем на него сначала. — Чимин вопросительно наклоняет голову. Хёну соглашается и приглашает ладонью в комнату. Чимин делает шаг, но оборачивается на Юнги, который порывается пойти следом. — Оставайся здесь. Тебе там пока делать нечего. Я всё тебе расскажу, ладно? Юнги растерянно моргает, сжимает ладонь напоследок и в итоге соглашается, что альфе в самом деле не пристало заходить в комнату к маленькому омеге, который переживает первый и без того тревожный эструс. Пускай это и его ребёнок. В комнате спёртый воздух, удушливые феромоны повсюду. Чонгук лежит на постели в позе рыболовного крючка и тихо поскуливает. Чимин подходит к окну и открывает ненадолго, позволяя свежему морозному воздуху проникнуть в помещение, чтобы всем стало немного легче. — Хён? — сонно бормочет Чонгук, приподнимая голову. — Я здесь. Как ты, милый? — Чимин опускается на колени перед постелью, зарываясь пальцами во влажные волосы маленького, но уже такого взрослого омеги. Он выглядит измученным, и оно понятно. Чимину его сейчас так жаль, что будь такая возможность, он бы забрал его боль себе. — Плохо, очень плохо. Папа ещё здесь? — Чимин оборачивается и не видит в комнате никого, кроме них. Значит, Хёну вышел, оставив их наедине. — Нет, только мы с тобой. Живот с ума сходит? — Чонгук кивает вяло и заставляет себя сесть. Чимин наблюдает за ним мягким заботливым взглядом. Чонгук кутается в одеяло несмотря на собственный жар. Но Чимину понятно это движение — хочется скрыться от остальных, не показывать уязвимость и, конечно же, смазку, которая почему-то многими считается грязной и мерзкой. Чонгук смущён, но из-за боли это притупляется. — Это всегда так теперь будет? — Нет, не всегда. Пока твой организм перестраивается, ты взрослеешь, это займёт время, но потом… потом течки будут иными. Может, тебе даже понравится, — улыбается Чимин, замечая алый румянец на щеках младшего. Он понял, зачем омега позвал его — с папой обсуждать интимные подробности труднее. Куда лучше, когда есть знакомый взрослый омега, которому доверяешь несколько иначе. — Не думаю. Что если это всё из-за… — Что такое? — тихо уточняет Чимин, видя смятение и даже некоторый испуг в глазах Чонгука. — Я не хочу проводить течки с альфами, — лепечет он и едва не плачет. У него дрожат губы, а глаза в самом деле блестят от влаги. — Тш-ш, — Чимин поднимается и всё-таки усаживается на постель, обнимая омегу. Тот благодарно обнимает в ответ и всё-таки плачет. Чимин гладит его по спине, прижимается щекой к волосам и даёт ему время проплакаться. Гормоны скачут лихо, и Чимин всё это понимает. Как и некоторый страх перед альфами. В таком малом возрасте, когда многое ещё непонятно и неизвестно, но ты уже считаешься половозрелым, многие новинки в жизни могут пугать. — Тебе необязательно проводить течки с альфами. И любые другие дни — тоже. То, что ты созрел, не значит, что тебе пора подыскивать себе кандидатов. Чонгук постепенно затихает, но из объятий не уходит. Жмётся близко и жарко дышит. Слушает, что говорит Чимин. — Тебе альфы не нравятся… романтически? — Не не нравятся, но… — он начинает говорить быстро и так же быстро стихает. Сопит громко и не решается продолжать. — Мне с ними неинтересно. Не понимаю, о чём говорить и как себя вести. Ощущение, что я притворяюсь всякий раз в их компании. Даже в классе… — А с омегами? С омегами тебе спокойнее? — тихо уточняет Чимин, продолжает мерно разглаживать спину подростка. — Ну… да. Я только с ними дружу. И сейчас когда мне стало так больно, я подумал, что может… это из-за этого? Из-за того, что я не хочу альфу? — под конец он совсем шепчет и прижимается близко. Напуган признанием. А Чимин полностью им очарован. — Милый, течки не работают так. Природа не наказывает тебя за твои предпочтения, не волнуйся. Скоро цикл наладится и боль пропадёт, а с кем проводить течки и с кем встречаться, кого любить и с кем жить — решать только тебе. Неважно, будет это омега, альфа или бета, в течки ты будешь любить в первую очередь своего партнёра, не думая об условностях. Чонгук отрывается от него, опустив вниз смущённый взгляд. Чимин гладит его по щеке ласково. — Я тебе не вру и не пытаюсь пожалеть тебя. Помнишь Тэхёна? Он встречается с омегами и всё у него хорошо, — улыбается Чимин, а Чонгук вдруг распахивает глаза. — Правда, хён? — Да. Я не буду рассказывать тебе всех подробностей, но если тебе будет интересно, вы можете пообщаться с ним наедине. Не волнуйся так, с тобой всё хорошо, — Чимин с улыбкой касается кончика его носа и смотрит на совершенно очаровательное заплаканное личико и ворох смольных волос на голове. — Спасибо, хён… Я так испугался, и папу боюсь расстроить. Ты… только никому не говори, — он хлюпает носом, а Чимин кивает. — Не скажу. Сам расскажешь родителям, когда будешь готов. А сейчас тебе нужно отлежаться и отоспаться. Может, хочешь чего-нибудь? Мы могли бы с Юнги сходить в магазин. — Меня тошнит от запаха еды, — признаётся Чонгук, на что Чимин понятливо кивает. Они ещё недолго общаются, и когда омега совсем успокаивается и начинает ёрзать в постели, Чимин оставляет его одного, обняв напоследок. Он выходит из комнаты, прикрывая за собой тихо дверь. Все три пары глаз с кухни обращаются к нему. На их тревожные выражения лиц Чимин улыбается ярко и смеётся, из-за чего напряжение тут же спадает. Хёну с Юнги подлетают первыми. Юнги обнимает, жадно принюхиваясь. Наверняка пытается по феромонам Чонгука, оставленным на Чимине, понять как у того самочувствие. Он сильно волнуется, и это понятно. Хёну же смотрит молча и ждёт деталей. — Он просто слишком перепугался и надумал себе много лишнего. С ним всё в порядке. Хёну выдыхает облегчённо. Чимин видит, как былое напряжение в нём тает на глазах. Омега порывисто обнимает Чимина в знак благодарности, а тот без всякой посторонней мысли гладит его по лопаткам. Он может представить, какой страх испытывает родитель, который не может помочь своему ребёнку. — Спасибо. Я… пойду к нему, проверю, — Хёну коротко касается плеча Чимина и уходит к сыну, а Юнги продолжает прижимать Чимина к себе и глубоко дышать им. — Всё хорошо, Юнги, клянусь тебе. Он в порядке. Гормоны шалят, надумывает себе всякого и доводит до истерик. Привыкнет сейчас к течкам и станет легче. — Спасибо тебе, — выдыхает Юнги, зарываясь носом в волосы. Чимин льнёт к растерянному альфе и прижимается ладонями к груди. Постепенно Юнги тоже расслабляется. Так они стоят до тех пор, пока из комнаты не возвращается Хёну, сообщая, что Чонгук решил поспать, потому что ночь была изматывающей. Чимин с Юнги не задерживаются, им пора к себе, и пока альфа общается о чём-то с отчимом Чонгука, Хёну подходит ближе к Чимину, обнимая на прощание и между тем шепча на ухо: — Ты уж присмотри за этим альфой. Он только кажется важной шишкой, но на самом деле простой, как одна вона. — Спасибо, — тихо говорит Чимин, обнимая омегу в ответ. Это тёплое отношение к нему льстит. В голове мелькает мысль, что нужно познакомить родителей с Юнги. Папа неоднократно писал ему с вопросами и двусмысленными намёками. Уже в машине Чимин скидывает пуховик на задние кресла, поглядывая на сосредоточенного, но уже не напряжённого альфу. Юнги занят своими мыслями, его профиль резок, но на светофоре он чуть смягчается и поворачивает голову на Чимина. — Всё правда… нормально? Больно сильный у него запах. — Не волнуйся так, — Чимин гладит его плечо успокаивающе и мягко улыбается. Юнги засматривается, пропуская сменившийся сигнал светофора, им недовольно сигналят в спину. Чимин хихикает, а Юнги стартует чуть резче, ускоряясь. — Позавтракаем в кафе? — предлагает Юнги. — Угу. А не хочешь начать со мной встречаться? — отвечает Чимин, поджимая губы. Юнги вдруг моргает часто, глядя на заполненную дорогу перед собой. — Ты специально сказал это, когда я за рулём и не могу расцеловать тебя, да? Это что, пытка какая-то? — надувается альфа. Он весь пышет чувствами и заметно нервничает. Выглядит неловким. — Так припаркуйся где-нибудь, — мягко предлагает Чимин, и Юнги в самом деле сворачивает к супермаркету резче обычного, занимая свободное парковочное место. Он быстро тянет на себя ручник, поворачиваясь к довольному омеге. — Так что, будешь моим парнем? — Ты какой-то подозрительный, Чимин-и, — Юнги наблюдает за ним заворожённо, наклоняется ниже. — Не подозрительный, а влюблённый. И, между прочим, очень сильно. — Чимин тянется к нему и целует в нос, вызывая мягкую улыбочку на губах альфы. — Я согласен. Конечно же я, чёрт возьми, согласен, Чимин-и. Они целуются довольно, тягуче. Играючи медленно, а Чимин умудряется хихикать в поцелуй. Казалось бы, они и так уже очень близки, но вот такой вот вопрос делает обоих жадными друг до друга. Чимину ужасно всё это нравится. Этот нарастающий снежный ком из чувств, которых день ото дня становится всё больше, а их планы друг на друга — внушительней. — Хочу тебя, — признаётся Юнги и прикрывает глаза от восторга, пока Чимин тянется к нему со своего кресла и целует скулу, ниже, челюсть и шею. Тот в ответ кладёт ладонь на бок и зарывается пальцами под лонгслив, жадно сминая ими кожу. — О-о нет, мы не займёмся сексом на парковке средь бела дня в выходной день, когда здесь так много семей, — смеётся Чимин и тянется за ещё одним, но последним поцелуем. — Лучше поехали домой. К чёрту завтрак. Юнги досадливо пыхтит в поцелуй, но затем послушно выезжает с парковки, ничуть не смущаясь своего возбуждения, которое слишком явно бросается Чимину в глаза. Дома они с этим разберутся, а Юнги ещё не раз поблагодарит за помощь с сыном, потому что появление Чимина значительно всех успокоило, и самого маленького омегу в том числе. Когда снег постепенно сходит с крыш и тротуаров, когда солнце начинает чаще радовать своим присутствием, Чимин переезжает в квартиру к Юнги. Им обоим нравилось жилище Чимина, но они решили, что платить за съёмную квартиру, когда у Юнги есть своя, бесцельная трата денег. Поэтому в выходные они организуют переезд, перед этим пакуя все вещи по коробкам и пакетам. Вот только если в квартире у Чимина было уютно засчёт разных мелочей, вроде красивой посуды, цветных ковриков и мягких подушек, которые Юнги нравились между прочим тоже, то у альфы в квартире пустовато и как-то слишком строго. Поэтому было решено поехать в икею, дабы обновить интерьер и заняться совместными покупками. Юнги катит тележку по длинным и петляющим дорожкам магазина, засматриваясь на разные практичные и не очень безделушки. Чимин не набирает лишнего, но в тележку кладётся набор посуды, новое постельное бельё и несколько простыней, яркие декоративные наволочки для подушек на диване и даже коврик для ванной. Пока Чимин перебирает яркие цветочные горшки, Юнги отвлекается на большую корзину с маленькими мягкими игрушками. Он копошится там некоторое время, перебирает медведей и динозавров, но выуживает одну-единственную рыжую и раскосую лису. Оборачивается на Чимина и со смехом говорит: — Смотри, это ты. Омега смотрит в ответ и смеётся. — Ты вроде говорил, что я цыплёнок. Откуда вдруг лис? — Чимин подходит к нему и берёт игрушку в руки, сминая её плюшевое тело. — Я передумал. Ты хитрый лис, который любит доводить меня до исступления, — говорит Юнги, наклоняясь к уху. Чимин смеётся ярко и шлёпает альфу по груди играючи. — Хён, тебе нравится. — Ну конечно, нравится, — улыбается он. — Давай возьмём ещё этого слоника для Джина? — Точно, завтра же к ним в гости идём. Давай. Он, кстати, написал мне, что они были на УЗИ. Как думаешь, им сказали, кто у них? — Вот завтра и узнаем, — Юнги берёт милого заспанного слоника и кладёт его в корзину тоже. — Лиса я беру на руки. Идём дальше, надо найти небольшое зеркало, мне не нравится краситься в ванной, — говорит Чимин, обняв мягкого лиса. Они берутся за тележку и ровно в этот момент из-за угла выходит пара, которая в первые же секунды кажется кошмарно знакомой. И потом это чувство подтверждается — Чимин видит перед собой Инсу. Юнги, конечно, тоже его видит. — О… — застывает омега. Инсу со своим партнёром тоже останавливаются, явно не ожидавшие подобной встречи. Всё-таки, они полгода не виделись и никак не контактировали. Разве что остатки его вещей Чимин отправил курьерской доставкой. — Привет. — Привет, Чимин. Юнги пальцы на талии сильнее сжимает, давая понять, что он рядом. — Неожиданная встреча, — неловко улыбается Чимин, переводя взгляд с бывшего на его нового омегу. Тот выглядит тоже удивлённым и несколько сбитым с толку. Интересно, понимает ли он, кто перед ним? — Да… Эм, Юнги-щи, верно? — Инсу скованно кивает Юнги и тянет ему руку. Альфа реагирует быстро и пожимает ладонь в ответ. — Рад видеть, что у тебя всё хорошо, — улыбается Инсу, обращаясь снова к Чимину, но поджимает губы в конце. Чимин кивает ему в ответ. — Это взаимно, Инсу. Ну, хорошего дня? — Чимин берёт Юнги за руку, и тот понятливо толкает тележку дальше. — И вам. Они расходятся, будто ничего и не было, а Чимин ещё несколько минут анализирует своё состояние. Он удивлён, сбит с толку и немного взволнован. Но ничего больше. — Всё хорошо? — мягко зовёт его Юнги, когда Чимин слишком долго разглядывает настольные зеркала самых разных форм и размеров, тыча в кнопки и включая подсветки. — Да-да, не подумай, я просто… в замешательстве. — Из-за неожиданности? — Да. Да, именно. Юнги обнимает со спины и целует в затылок. Держит подле себя, греет и оказывает необходимую поддержку. — Ты молодец. — Благодаря тебе. — И я молодец, — улыбается Юнги, а Чимин оборачивается к нему и крепко прижимается в объятье. Юнги гладит его, пока Чимин носом трётся о его грудь. Так хорошо, и запах знакомый-знакомый, привычный и нужный. Все бури в груди утихают, пока они вот так стоят посреди зала, не думая больше ни о чём другом. — Хочешь фрикаделек? — Я думал, ты занят мыслями обо мне, но ты думаешь о еде, — вдруг смеётся Чимин и смотрит в бесстыжие глаза. — Еда на втором месте, — честно признаётся Юнги, наклоняя голову. — Не откажусь, так уж и быть. Загрузив пакеты с покупками в багажник и наевшись до отвала, они садятся в автомобиль. Тогда Чимин дарит Юнги купленную втайне от него там же, в икее, толстую плюшевую крысу. Юнги долго и до слёз смеётся, после чего ставит её на панель перед лобовым стеклом, надеясь, что крыса будет отпугивать всех потенциальных патрульных у него на пути. Кажется, новая глава жизни Пак Чимина началась уже давно. Он понял это, когда при виде бывшего не испытал ничего, кроме удивления и лёгкой ностальгии, которая, однако, не сравнится с тем, какое большое и глубокое чувство Чимин питает к мужчине, сидящем по левую руку от него. Чимин неизменно кладёт ладонь на его плечо, нуждаясь в чём-то подобном постоянно. Юнги привычно улыбается. Значит, всё хорошо, и его сердце не ошиблось. Ни в тот раз, ни в этот.