talk peace to a wolf

Ой, да туда, где мальчик не был, Вдаль уведёт моя рука. Воет его сердечко, меркнет В тёмной воде его луна.

Проблемы, как водится, обрушиваются на их голову неожиданно. Сначала на Антона просто начинают странно коситься, и Арсений искренне не понимает, в чём заключается причина. Давнюю историю с оборотнями Лютого уже все благополучно забыли, факт их отношений в принципе восприняли со сдержанным любопытством, потому что большая часть школы просто этому не удивилась, так как давно подозревала нечто подобное. А других причин для пристального внимания к Антону вроде как не было. Смотрят на Антона даже несколько презрительно. Тот это, конечно, замечает, но вида не подаёт. Если честно, Арсений по-доброму завидует его выдержке. Есть что-то по-настоящему магическое в том, как спокойно и независимо Антон держится, игнорируя начавшуюся смуту. — Блядь, да что происходит! — возмущённо восклицает Арсений, поймав очередной презрительно-брезгливый взгляд. — Понятия не имею, — честно признаётся Антон, нервно поджав губы. Это единственное, чем он выдаёт собственные негативные эмоции. — И, если честно, не очень хочу знать. Ну его нахуй. Арсений же не отличается подобной отстранённостью, поэтому умирает от любопытства. Ему кажется, что в ситуации нужно непременно разобраться и постараться всё утрясти. Всё-таки по школе было куда приятнее ходить, когда в спину Антону не впивались ненавидящие взгляды. Шанс что-то разузнать представляется быстро и неожиданным образом. Антон задерживается на занятии по прорицанию, и Арсений терпеливо ждёт его в библиотеке. В помещении сейчас практически никого нет, только парочка четверокурсниц сидит в дальнем углу зала, изредка бросает на Арсения странные взгляды и о чём-то перешёптывается. Это начинает нервировать, без шуток. На соседний стул неожиданно падает Руслан. И он — последний, кого Арсений ожидает увидеть. Они не подруливают друг к другу с дружескими разговорами, не делятся информацией и ничего не обсуждают. Но вот Руслан сидит, безразлично глядя куда-то в сторону, и ухмыляется. — У твоего благоверного большие неприятности, — говорит Белый таким тоном, словно спрашивает домашнее задание. Говорит как о чём-то незначительном. У Арсения же внутри всё холодеет. — Что ты имеешь в виду? — спрашивает он звенящим от напряжения голосом. Руслан бросает на Арсения косой взгляд, полный удивления. Словно его действительно впечатляет, что Арсений искренне за Антона переживает. — Кажется, одна большая тайна маленького волчонка перестала быть тайной, — невозмутимо продолжает Белый. Блядь, этого просто не может быть! С одной стороны, конечно, это многое объясняет. С другой, порождает множество вопросов. Никто не мог об этом узнать, это просто нереально. Серёжа бы ни за что не рассказал, а других кандидатов больше, в общем-то, и нет. Возможно, Руслан это сейчас специально говорит, чтобы поддразнить Арсения и вызвать беспокойство. Да, определённо, всё так и есть. — Не говори глупостей, — отмахивается Арсений с притворным спокойствием. — Здесь уже давно бы нарисовалось Министерство магии. Зачем тебе нести такую чушь? — Не хочешь — не верь, — ничуть не оскорбляется Белый. — Но я решил предупредить из искренних побуждений. Не люблю, когда кого-то травят. Арсений вспоминает, как Руслан прессовал маленького волчонка в коридоре, и непроизвольно ухмыляется. Ну надо же, какая святость. — И зачем бы тебе это делать? Разве Антон тебя не бесит? — всё ещё не верит Белому Арсений. Отчасти потому, что в сказанное им верить банально не хочется. Это грозит не просто большими проблемами, а настоящей катастрофой. — Ну, он правда бесячий, — соглашается Руслан, ничуть не смутившись. — Но отношение к нему общества несправедливо, никто такого не заслуживает. Да и тебя, долбоёба, жалко. Откровение застигает Арсения неожиданно. Он не в первый раз замечает, что Белому как будто до сих пор не всё равно на него. Поверить в это довольно сложно, но в душе теплится надежда, что для Руслана их прошлая дружба по-прежнему что-то значит. — А при чём тут я? — всё же интересуется Арсений, не удержавшись от любопытства. — Потому что ты ёбнешься от ужаса, когда за волком придут. А за ним придут, можешь не сомневаться. Пока, видимо, до взрослых всё ещё не дошло. Но вряд ли процесс можно остановить. Только теперь Арсений понимает, что Белый, кажется, говорит вполне серьёзно. В его взгляде нет ни тени насмешки, а брови слегка нахмурены. Очевидно, ему совершенно не нравится то, о чём он говорит. А Арсению точно не нравится то, что он слышит. — Но каким образом кто-то мог узнать? — больше задаётся вопросом риторически, чем спрашивает у Руслана Арсений. Но тот всё равно отвечает. — Этот придурок, знаешь ли, не слишком осторожен. Кто-то мог оказаться не в то время не в том месте. С тем, как этот ебанат бравировал своими способностями, было просто вопросом времени, когда правда всплывёт на поверхность. Арсений вспоминает, что в день, когда Антон признался Серёже, его облили аконитом какие-то школьники. Это действие тогда показалось жутко странным, потому что никаких причин использовать средство, ослабляющее оборотней, против Антона у этих ребят не было. Арсений тогда объяснил себе это банальным любопытством. Для многих не новость, что отец у Антона — оборотень. И логично было предположить, что ученикам просто стало интересно, будет ли аконит как-то на него влиять. По крайней мере, это объяснение для себя сформулировал Арсений. Теперь же получается, что действие было осознанным и неслучайным. Возможно, слухи по школе начали бродить уже тогда. И в этом случае внезапная атака кажется хотя и отвратительной, но более чем логичной. — Пиздец, — вздыхает Арсений. — А ты уверен, что не ошибаешься? — Об этом сейчас говорит вся школа, сложно ошибиться. Они, конечно, не понимают до конца, кто Антон такой. Но вряд ли это делает ситуацию лучше. Да уж, Руслан как никогда прав. Сложно представить, что в этой ситуации в принципе есть что-то, что может исправить её хоть немного. — Можешь не верить, Арс, твоё право. Но потом не жалуйся, я предупреждал, — жмёт плечами Белый и решительно встаёт. Он уходит, а Арсений бессильно падает лицом в ладони, уложенные на столе. Причин не верить Руслану у него нет, потому что тому и правда незачем лгать. Это значит, что они крупно влипли. Неприятности, конечно, у одного лишь Антона, но Арсений заранее воспринимает эти проблемы как собственные. Страшно даже предположить, во что всё это может вылиться. Они в полном дерьме. Арсений решительно подскакивает на ноги, намереваясь найти Позова. Этот умный человек должен что-нибудь придумать, он — последняя надежда. Разыскивать Антона Арсений пока не решается, потому что в глубине души не хочет быть тем, кто принесёт настолько хуёвые новости. Девчонки, сидящие в углу, бросают на Арсения быстрые взгляды и начинают перешёптываться ещё активнее. Арсению очень хочется показать им средний палец, но он с трудом усмиряет этот порыв. Не стоит бросаться на людей, едва ли это может привести к чему-то хорошему. Позов обнаруживается в своей комнате. С ним нет Кати, и это редкая удача, потому что эти двое всё-таки помирились и теперь посвящают друг другу всё свободное время. — У нас проблемы, — выпаливает Арсений, едва переступив порог комнаты Димы. Тот невозмутимо отрывает взгляд от книги и вопросительно изгибает бровь. — Ты завалил контрольную? — предполагает Позов с изрядным скепсисом. — Походу, кто-то узнал о секрете Антона. И теперь об этом знает вся школа. Дима мгновенно сходит с лица и серьёзнеет. Арсений видит, как нервно дёргается его кадык. Что ж, он может понять эту реакцию, сам пребывает в полнейшем ахуе. — Ты в этом уверен? — спрашивает Позов напряжённым тоном. — Руслан сказал, — не менее напряжённо отвечает Арсений. — Не думаю, что ему выгодно врать. Полагаю, от нас это стараются просто держать в секрете, потому что понимают, что мы будем на стороне Антона. Дима о чём-то задумывается. Его лицо становится по-настоящему непроницаемым, и Арсений не знает, хорошо это или нет. — Антон в курсе? — наконец интересуется он после долгой паузы. — Я… — Арсений очень беспомощно вздыхает. — Просто не знаю, как ему сказать. Что ж нам теперь делать-то? Дима поджимает губы и хватает со стола перо, начиная нервно его прокручивать. Очевидно, никакого плана действий у него чудесным образом не появляется: с некоторыми задачами не в состоянии справиться даже такая светлая голова, как у него. — Не знаю, — наконец вздыхает Позов не менее беспомощно, чем Арсений пару секунд назад. — Думаю, нужно пока просто разведать обстановку и посмотреть, что будет. Может, всё ещё и обойдётся. Но Антону сказать всё равно надо, и лучше бы, чтобы он узнал это от тебя. Арсений это понимает, но груз ответственности всё равно ощущается непомерным. Как вообще можно сказать человеку о том, что вся его жизнь вдруг летит под откос и оказывается под угрозой? Арсений не знает, реально ли вообще тут подобрать какие-то слова? Антону однозначно будет больно, и с этим ничего нельзя поделать. Арсения прошибает озноб. Он в который раз жалеет, что не курит, потому что был бы сейчас не прочь как-то остудить голову и привести в порядок мысли, а сделать это без дополнительных стимулов никак не удаётся. Он боится возвращаться в комнату, а потом и вовсе вспоминает, что договаривался встретиться с Антоном в библиотеке. Тот, наверное, сейчас недоумевает из-за внезапного отсутствия Арсения. И от этого почему-то делается ещё более тяжело. Арсений чувствует вину. Она тяжёлым грузом оседает на сердце, проникает куда-то глубоко в лёгкие, разъедая их. Это деструктивное чувство, хотя бы потому что в действительности Арсений перед Антоном ни в чём не виноват. Но избавиться от него никак не получается. Арсений трясёт головой, отгоняя мрачные мысли. Замечает, что в противоположном конце коридора останавливается какой-то мальчишка и таращится на него с нескрываемым любопытством. Арсений бросает на него максимально недовольный взгляд, смотрит практически не моргая, и пацан смущённо отворачивается в сторону. Как ни крути, а у репутации холодной суки есть неоспоримые плюсы. Антона он находит в библиотеке. Тот сидит, вальяжно закинув ногу на ногу, и листает какой-то учебник. Косые взгляды он игнорирует, и со стороны может показаться, что ему действительно глубоко до пизды происходящее. Арсений знает, каких трудов Антону стоит это спокойствие, и с трудом удерживается от тяжёлого вздоха, рвущегося наружу. При взгляде на Арсения лицо Антона проясняется. Осознавать, что эта расслабленность пробудет на нём совсем недолго, — больно. — А я тебя потерял, — улыбается Антон. Видимо, само по себе отсутствие Арсения его не удивляет. В конечном итоге, они не единое целое и могут проводить время по-отдельности. К несчастью, повод для отсутствия у Арсения выдался печальный. — Пойдём в комнату, — предлагает он, стараясь не звучать слишком уж напряжённо. — Нужно поговорить. Антон всё равно моментально улавливает, что что-то не так, и слегка хмурится. — Хорошо, как скажешь, — неуверенно отвечает он, поднимаясь со своего места. В комнату они идут в тишине. Антон что-то весело насвистывает себе под нос, продолжая игнорировать повышенное внимание к собственной персоне. Лишь взгляд остаётся очень серьёзным. Всё это настолько неправильно, что Арсению хочется заорать от отчаяния. Или подраться с кем-нибудь особо бестактным. Не делает он, конечно, ни того, ни другого. Но всё равно с трудом сдерживает ярость. — Ладно, — начинает Антон, наложив на дверь запирающее заклинание. — Арс, что происходит? Начать говорить ещё сложнее, чем Арсений полагал. Хотя он и так подозревал, что просто точно не будет. — Мне кажется, что все знают, — выпаливает он едва ли не слитно, не позволяя себе передумать. — Ну, что ты волколак. Вернее, просто про волка, без тонкостей. Но даже так это всё-таки пиздец. Антон смотрит как-то подозрительно спокойно. Арсений-то ожидал, что он поражённо застынет или, наоборот, вскочит с места и начнёт нервно нарезать круги по комнате. Что будет полностью подавлен и его нужно будет утешить, а Арсений совершенно не представляет как. Но Антон непрошибаемо спокоен. И это не похоже на защитную реакцию, он действительно ничуть не взволнован. — Я догадывался, — всё же говорит он после долгого молчания. — У происходящего не было другого логичного объяснения. Вот так просто. Он догадывался. Проанализировал обстановку и пришёл к выводу, что его спокойная мирная жизнь вот-вот рухнет, но никому ничего не сказал. Арсений задыхается от возмущения. — Почему молчал? — он прикладывает усилия, чтобы не звучать резко и обиженно. Ни к чему это сейчас. Как бы Антон ни старался выглядеть спокойным, едва ли ситуация на нём вообще никак не отражается. — Да не стоит оно внимания, — равнодушно отмахивается Антон. — Пока все просто пиздят за спиной, ну и пусть, в первый раз, что ли. И я всё равно никак не могу помешать информации дойти до Министерства. Вот когда это случится, тогда и появятся поводы для паники. А пока даже внимание этому уделять не стоит. — Нет уж, подожди! — возмущается Арсений, внутренне закипая от ярости. — У тебя проблемы, большие проблемы. И, вообще-то, я хотел бы узнать об этом от тебя самого, раз уж ты в курсе, а не от чёртова Белого! Они смеривают друг друга хмурыми взглядами. Антон тяжело вздыхает и сцепляет пальцы в замок до побелевших костяшек. Он сейчас зол, что ли? Арсения это задевает ещё больше, потому что это у него тут есть объективные причины злиться. А Антон, зараза, как обычно предпочёл решать свои проблемы в одиночку, никого в них не посвящая. — Ты всё равно ничем не поможешь, — мрачно ухмыляется Антон. — Рано или поздно это должно было произойти. Я вообще не понимаю, почему родители решили, что мы сможем наёбывать систему вечно. — Ну охуеть теперь! — Арсений в ярости пинает школьный рюкзак, оказавшийся возле кровати. В ноге тут же вспыхивает боль, но он не обращает на это внимания. — Вопрос не в том, могу ли я чем-то помочь или нет! Мне на тебя, идиота, не плевать вообще-то. И ты можешь не справляться со всем этим в одиночку. Банально пожаловаться на заебавших одноклассников, когда они окончательно доканают. Я не могу защитить тебя от Министерства магии, да. Но могу быть рядом и постараться поддержать. Хотя тебе это, видимо, не нужно. Высказывать последнее обвинение Арсений, честно говоря, не планировал. Но ему действительно невольно кажется, что Антон не поделился ничем, потому что в поддержке Арсения вовсе не нуждается. Может, поддерживать у Арсения просто плохо получается, поэтому Антону оказалось проще помолчать? — Да не в этом дело, — морщится тот и горько вздыхает. — Ты и так подставляешься уже тем, что со мной. С семьёй, вон, какие проблемы. Я не хочу, чтобы ты пострадал ещё больше, понимаешь? Арсений не понимает. Всё, что с ним происходит, — результат его собственных решений, за которые Антон никакой ответственности не несёт. Но он сам, видимо, так не считает. — Твои проблемы — и мои проблемы тоже. Я тебя, придурка, между прочим, люблю. Говорит Арсений это настолько мрачно, что оно походит на угрозу. Но Антон всё равно поражённо замирает. Сначала он переваривает услышанное, а затем очень ярко и стремительно краснеет. Господи, почему этого человека настолько легко смутить? Арсению и самому немного неловко, но он не может назвать признание «вырвавшимся». Он давно хотел это сказать, но сказал именно сейчас, потому что не знал, как ещё можно показать серьёзность своего отношения к Антону. — И за что только, — выдыхает Антон как-то потрясённо, но заметно расслабляется. — По-моему, для этого не нужна какая-то особая причина. Ты — это ты, этого достаточно. Начавшийся было конфликт затихает так, словно ничего и не было. Арсений садится к Антону на кровать и укладывает голову ему на плечо. — Что может произойти при самом худшем раскладе? — тихо спрашивает он. — Вряд ли Министерству понравится, что мы шестнадцать лет его наёбывали. Возможно, будут судить. Наверное, родителей, я-то ещё несовершеннолетний. Ну, зарегистрироваться заставят. Буду ходить, обвешанный амулетами как новогодняя ёлка игрушками. Никаких больше превращений, в том числе и в рысей, и контроля оборотней. Последнее, впрочем, не так уж плохо. Хоть с друзьями смогу нормально пообщаться, а то они в моём присутствии даже личное мнение высказать толком не могут, какие-то очень неравные условия получаются. Новость про суд над семьёй Антона Арсению совершенно не нравится. Он вспоминает уверенную в себе улыбчивую Майю и мрачнеет от страха за эту чудесную женщину. — Ты не сможешь трансформироваться? — высказывает Арсений предположение, нахмурившись. — Нет, ну, мне это по состоянию здоровья положено, не думаю, что совсем уж запретят. Но придётся делать это где-нибудь в больничном крыле, под присмотром медиков, распихавших аконит по карманам. Всё это звучит настолько несправедливо, что Арсений не может поверить в реальность происходящего. От аконита Антону становится плохо, использовать его просто жестоко. Да и смысла в этом нет никакого, если оборотней зелье на основе растения немного ослабляет, облегчая трансформацию, то Антону просто причиняет огромный дискомфорт, ничуть не делая его безопаснее, потому что он и без того не опасен. — Какой же пиздец. Надеюсь, всё обойдётся. Антон молча кивает. Оба понимают, что шансов на это немного.

***

Разумеется, ничего не обходится. Перешёптывания за спиной никуда не исчезают, но Арсений с ними со временем свыкается. Больше всех из-за происходящего, неожиданно, злится Матвиенко. Серёжа где-то откапывает древний фолиант о волколаках, штудирует его от корки до корки, проникается к этим магическим существам безусловным сочувствием и приходит в настоящее бешенство, наблюдая за реакцией других учеников. — Нет, ну они же понятия не имеют, о чём говорят! — возмущается Матвиенко, когда они идут по коридору. В отличие от Арсения, привыкшего держать эмоции под контролем, Серёжа ни с кем не церемонится и показывает группе учеников, стоящих поодаль, средний палец. — В том-то и проблема, — спокойно отмечает Позов. Он ситуацию воспринимает без лишних эмоций, почти так же невозмутимо, как и Антон. Такое ощущение, что в прошлом эти двое не раз обсуждали подобную перспективу и успели с ней примириться. — Они не знают, о чём говорят, поэтому боятся и ведут себя как идиоты. Страх неизвестности. Сколько же проблем Антону доставило в жизни банальное отсутствие информации. Арсений уверен, что ситуация могла бы сложиться иначе, если бы только о волколаках говорили открыто. Не боятся же люди ни оборотней, ни даже вампиров. Хотя и те, и другие потенциально могут обычного человека сожрать. В отличие от Антона, в волчьем обличии предпочитающего лишь спать и подставлять спину под ласковые почёсывания. — Да и хуй с ними, — вяло отмечает Антон, подавив зевок. — Рано или поздно тема изживёт себя. У Арсения не так много уверенности в этом. Пристальное внимание учеников приковано к Антону уже несколько недель, и это, если честно, нервирует. Они входят в класс и рассаживаются по местам, игнорируя косые взгляды. Шепоток, прокатившийся по классу, давно стал чем-то привычным. Антон прав, и в этой ситуации остаётся лишь надеяться, что время возьмёт своë и все успокоятся. Надежды не оправдывают себя. К их парте внезапно подходит какой-то парень. Вообще-то, он не их одноклассник и, кажется, пришёл специально, чтобы с Антоном поговорить. Вот это уже заставляет Арсения напрячься, потому что до сих пор никто из сплетников не решался обратиться к Антону лично. — Так спокойно ходишь, Шастун, — ухмыляется парень, чьего имени Арсений не знает, и вальяжно садится прямо на их парту. — Типа ничо не понимаешь и не при делах. Самому не стрёмно? — А есть причины? — уточняет Антон даже как-то приветливо. — Я вот их не вижу. — И как тебе быть багом в системе? — игнорирует дружелюбный настрой Антона незнакомец, очевидно, стараясь его посильнее задеть. — Наверное, твой папочка в восторге от того, что его сын получился не нормальным оборотнем, а каким-то уродцем. Арсений подскакивает со своего места и намеревается ухватить парня за ворот форменной рубашки, чтобы было удобнее подтащить его к себе и со всей дури вмазать. Отчего-то ему даже в голову не приходит мысль, что можно просто проклясть. Положение спасает Антон: он хватает Арсения за рукав и с силой тянет назад, заставляя опуститься на своё место. — А у тебя какие-то проблемы в семье? — с сочувствием интересуется Антон. — Так ты их не переноси на других. Очень жаль, что твой отец тобой не гордится, но так происходит не у всех. Я понимаю, что в кланах суровое воспитание, и очень тебе сочувствую. Но не нужно меня в это вмешивать. Арсений цепляется за слово «клан» и с удивлением понимает, что стоящий перед ними мальчишка — вампир. Видимо, решил показать клыки из природной вредности и типичной межвидовой вражды. А может, банально Антона боится, потому что тот не является понятным и привычным оборотнем, но имеет к ним самое прямое отношение. — А ты в мою семью-то не лезь! — угрожающе сужает глаза вампир. — Аналогично, — разводит Антон руками. — Не думаю, что твои родители оценят конфликт с воронежскими оборотнями. Так что советую отъебаться. Угроза оказывается действенной. Видимо, держать межвидовую вражду в рамках приличий позволяют лишь очень строгие ограничения. Это Арсения поражает до глубины души. Он вроде бы не первый день уже взаимодействует с магическими существами, но всё ещё не может привыкнуть к их законам и устоям. Парень досадливо морщится, осознав, что попытка доёба не удалась, и уходит. Одноклассники, ловившие внимательно каждое слово этой перепалки, усиленно делают вид, что они не при делах. Арсения до глубины души возмущает их лицемерие. Всем этим людям Антон заботливо помогал с учёбой, пару раз вступался за девчонок и делился учебными принадлежностями. Но обо всём хорошем эти люди забыли моментально, купившись на дешёвые сплетни. Просто отвратительно. Наконец, в кабинет заходит учитель астрономии и все затихают, уделяя своё внимание не Антону, а теме урока. Но в середине занятия происходит кое-что, заставляющее забыть об учёбе не только Арсения, но и весь класс. В кабинет неожиданно заходит высокий темноволосый мужчина в чёрной министерской мантии. Он окидывает класс внимательным взглядом, а затем манит к себе профессора жестом. Тот с готовностью подходит и о чём-то тихо переговаривается со внезапным гостем. А затем поворачивается к классу и смотрит прямо на Антона. — Шастун, пройди, пожалуйста, в кабинет директора. Арсения будто ледяной водой обдаёт. Он замирает, не в силах вздохнуть от ужаса. Происходит худшее, и ужаснее всего, что Арсений никак не может на это повлиять.