The Purge

***

      За несколько лет популярный курортный город почему-то опустел, обветшал и обезлюдел. Повсюду стелился непроглядный туман — он мешал обзору, заставлял постоянно тереть глаза и кашлять от сырости. Джеймс то срывался на бег, то замедлялся, пытаясь оглядеть окрестности. По пути он увидел застрявшую в куче брёвен бензопилу, остановился, чтобы проверить её, но та не завелась, и он аккуратно положил её рядом, на землю. Он дошёл до конца ранчо, миновал крытый мост, ведущий к Уилтс-роуд, и после того, как металлические двери захлопнулись за его спиной, оказался в черте города. На улицах Джеймс не встретил вообще никого — Сайлент Хилл будто вымер. Цветочный магазинчик, который они с Мэри так любили посещать, оказался закрыт, на потускневшем приглашающем плакате тревожно выделялись пятна чьей-то засохшей крови. Джеймс рассеянно, как в полусне, смотрел на оранжевые конусы, деревянные заграждения, чёрно-жёлтые предупреждающие ленты, наглухо запертые двери домов... — «Мне ведь нужно попасть в парк? Наверное, под нашим «особым местом» Мэри имела в виду парк «Роузуотер», она обожала его, мы провели там много времени... Но выбор какой-то странный — мёрзнет там одна, бродит в тумане... Почему?»       Поток его мыслей прервался, когда Джеймс наткнулся на размазанные по асфальту кровавые следы — вроде бы, это случилось на перекрёстке улиц Сандерс и Линдси. Неподалёку от них промелькнула тень — странная, слишком длинная для человека, изломанная; она двигалась шатко, нездорово и вскоре исчезла в серой пелене, подволакивая ноги. Что-то щёлкнуло внутри него, и Джеймс, вместо того, чтобы броситься, спасая свою жизнь, обратно к обзорной площадке, побрёл, словно в гипнозе, за этой тенью. Пятна крови тянулись до самой Вакс-роуд. По дороге Джеймс из интереса заглянул на открытую заброшенную мотостоянку, которая уже начала порастать сорняками, и снова обнаружил красный лист — тот был прибит к деревянному столику в центре. В его голове будто взорвался фейерверк. Едва не высадив ржавые сетчатые ворота плечами, он бросился прочь и полетел куда-то вперёд, пока не упёрся в закуток — забитое досками пространство под мостом. В воздухе шипели радиопомехи, через них прорывались разные голоса, что-то неразборчиво бормочущие. За дощатой преградой что-то смутно шевелилось. Пригнувшись, Джеймс осторожно пролез внутрь. На деревянном ящике лежал приёмник — небольшой, но с выкрученными на максимальную громкость динамиками. Он поднял его, щёлкнул переключателями, потряс...       Чуть поодаль раздался гадкий чавкающий звук и некое подобие рычания. Джеймс отвлёкся от находки и поднял взгляд. То, что он увидел, заставило его сначала замереть, а потом — отшатнуться в ужасе.       К стене, скорчившись, привалился незнакомый мужчина, а над ним хищно склонился самый настоящий монстр: серовато-бурая бледная кожа, выпирающие рёбра, неестественно длинные ноги и крепкие, округлые ягодицы; руки у твари приросли к бокам, как будто на неё надели воображаемую смирительную рубашку и стянули её края. Лица у монстра не было тоже — лишь складки кожи, между которыми трепетало что-то чёрное, соединялись с зияющей дырой в центре грудной клетки. Тело Джеймса, как и всегда, среагировало быстрее его мозга: он оторвал кусок деревянной перекладины и несколькими стремительными ударами прибил монстра к земле. Ему показалось, что чудовище ещё дышало, поэтому для надёжности он пнул его ботинком в грудь. Монстр затих, но и незнакомый мужчина не двигался. Джеймс наклонился ниже, пригляделся и понял, что тот был уже мёртв. — Что это за тварь?.. — пробормотал он, с опаской пошевелив поверженного монстра доской. — Оно... умерло? Оно убило этого парня? Что здесь творится?..       От пережитого стресса у Джеймса закружилась голова, и он аккуратно выбрался назад, на дорогу. Приёмник зашипел снова. Он вытащил его из кармана, повертел в руках, и тут из динамика неожиданно донёсся голос Мэри: — Дже... — расслышать что-то внятное через шорох и треск было практически невозможно. — Я зде... ...ходи в с... ...ду те... — Джеймс изо всех сил старался сосредоточиться, чтобы понять, о чём шла речь. — ...чем ты у... Джейм... — Что за... — пробормотал он, когда Мэри замолчала. — Ладно, возьму эту штуку с собой, вдруг ещё пригодится.       Позже выяснилось, что приёмник начинал шипеть каждый раз, когда монстры оказывались неподалёку. Джеймсу это не нравилось — для него это было равноценно крику «эй, я тут, бейте меня!», но он ничего не мог поделать с этим странным прибором. По Линдси-стрит добраться до Натан-авеню он не сумел: дорога была даже не перекрыта, а проломлена вглубь, словно кто-то прицельно сбросил с самолёта снаряд. — «Что, если Мэри была права, и экспедиция к руинам тюрьмы закончилась неудачно? Газ под землёй взорвался, люди отравились, поэтому тут стоит такой туман, и нет никого... Получается, и монстров тоже не существует, у меня галлюцинации от яда? Но Мэри... она же ждёт меня здесь, вот письмо! — он нащупал конверт в кармане. — Кем я буду, если оставлю её одну в разрушенном городе?! Нужно найти её, срочно, пока она цела, и увезти домой!»       Асфальт кое-где потрескался, некоторые улицы оказались перегорожены плотными конструкциями высотой в несколько этажей. Если бы не пьянящий туман и не навязчивое желание отыскать Мэри как можно скорее, Джеймс бы присел на ближайшую скамейку и задумался о происходящем. Но вместо этого он тыкался, как новорождённый слепой котёнок, во все тупики. В одном из них он нашёл труп мужчины, возле которого валялся дневник и рассыпались несколько заметок. Дневник начинался со слов «если ты читаешь это, то я уже мёртв». Джеймс перевёл взгляд на окровавленное тело и хмыкнул. От размышлений на тему, реальны ли монстры, убитый быстро перешёл к отчаянным возгласам — «беги! беги! беги!» Джеймс оценил обстановку и послушно побежал. Уворачиваясь от монстров, которые плевались в него мелкодисперсными облачками кислоты, он добрался до Саул-стрит и нырнул в открытый белый фургончик, чтобы перевести дыхание. Внутри он обнаружил записку «БУДУ ЖДАТЬ ТЕБЯ В БАРЕ “У НИЛИ”» и очередной красный лист, лежащий на покрывале. Джеймс зажмурился, чтобы не смотреть на него, и спиной вперёд попятился по ступенькам на улицу, едва не упав. Калитка, открывающая переход к Мунсон-стрит, была крепко заперта на ключ. Джеймс потёр ноющий лоб, отдышался, развернулся и, замедлив темп, пошагал к бару «У Нили». В тумане что-то клокотало, шуршало и томно вздыхало, шелестели ветви увядающих деревьев.       Внутри оказалось пусто, стены облупились до самого бетона, окна кто-то — хозяин бара, наверное — плотно залепил газетами, чтобы заброшенный бар не просматривался снаружи. Поверх них багровела надпись, сделанная не то красной краской, не то кровью: — «Здесь была ДЫРА. Теперь её нет».       В другой ситуации Джеймс расхохотался бы в полный голос — Сайлент Хилл, по его мнению, действительно был редкостной дырой. Но даже с его провалами в памяти он осознавал, что никак не мог сочинить это сомнительное послание сам, а потом забыть. На барной стойке кто-то оставил карту города, пестрящую многочисленными пометками, и чёрную ручку. Джеймс старательно скопировал значки на свою собственную карту и, подумав немного, прихватил ручку тоже — он ведь привык всё записывать, а его карандаш мог легко сломаться или потеряться. Больше в баре ничего интересного не нашлось, и он, притворив дверь, отправился дальше. На задворках Мартин-стрит, где хозяин забытой карты нарисовал вопросительный знак, Джеймс обнаружил ещё один труп — тело мужчины средних лет. В окоченевших пальцах тот сжимал ключ с большой биркой «Апартаменты “Вудсайд”». Ощущая некоторую брезгливость, Джеймс нагнулся и вытащил ключ из руки мертвеца. — Так, «Вудсайд», — пробубнил он, сверяясь с картой. — Если бы оттуда можно было как-то пролезть в соседнее здание, «Блу-Крик», то там как раз есть прямой выход к парку... Это знак!       К апартаментам Джеймс двигался уже активнее, несмотря на подступающую усталость — у него появилась чёткая цель. Замок ворот поддался легко, и главные двери левого корпуса были не заперты. Джеймс беспрепятственно проник внутрь здания, где его опять поджидал красный лист — висел прямо на стене вестибюля. Он нервно выдохнул, сорвал его и бросил себе под ноги, после чего растоптал. Осмотревшись, он заметил на стенде карту апартаментов, снял её, аккуратно свернул и положил к себе в карман. С этого начались его приключения: Джеймс намеревался как-нибудь попасть в «Блу-Крик», но все лазейки с улицы оказались перегорожены, нужно было изобретать запасной вариант. Здание «Вудсайд» выглядело заброшенным — повсюду валялись мешки, из которых высыпался мусор, стены были исписаны матерными словами, обои — ободраны, плитка с полов и стен сколота... Джеймс стукнулся в запертую дверь на первом этаже, вздохнул и, за неимением лучшего выбора, поднялся по лестнице на второй. Там он начал просто обшаривать все комнаты подряд, надеясь найти забытый кем-нибудь ключ от служебного выхода или внутреннего двора. В одной из квартир он обнаружил манекен, одетый... в платье Мэри, а на груди у него висел маленький, но мощный фонарик. Джеймс снял этот фонарик и осторожно посветил на ткань, не веря своим глазам — тот же цвет, фасон, узор, текстура... Что-то грозно дёрнулось в глубине комнаты. Он направил луч света к источнику шороха и замер, готовясь к атаке.       В квартире его дожидался новый монстр, сшитый в форме песочных часов — из двух пар бёдер и ног, поставленных друг на друга. Ступней или кистей у верхней пары конечностей не было, только обрубленные культи. Джеймс передумал размахивать палкой и драться — просто выскочил из комнаты и отправился исследовать апартаменты дальше, радуясь тому, что теперь у него был фонарик. Коридор третьего этажа почему-то оказался перегорожен решёткой, похожей на тюремную. За ней, как назло, его манил блеском металла оброненный кем-то ключ. Он попробовал дотянуться до него пальцами, распластавшись на полу, но тут откуда-то из полумрака возникла маленькая светловолосая девочка в джинсовом сарафане. Она отшвырнула ключ ногой и нарочно наступила Джеймсу на руку. Он вскрикнул от досады и боли, а девочка ехидно расхохоталась и убежала. — Эй! — возмутился он. — Стой! — но та испарилась в глубине коридора за пару секунд. — Вот проклятье, — проворчал Джеймс, с тоской глядя на недосягаемый теперь ключ. Материться его отучила Мэри, и даже сейчас он старался выражаться прилично.       В центре ближайшей открытой квартиры — номер триста один — стояла магазинная тележка с пистолетом на дне, а стены, буквально изрешечённые дырами от пуль, напоминали пчелиные соты или гигантский муравейник. Джеймс не хотел думать о том, что здесь произошло. Он не очень любил пистолеты, предпочитал им ружья, но альтернативы у него не было. Он забрал оружие с собой, потому что пистолет был однозначно мощнее и удобнее доски с парой застрявших в ней гвоздей. На доступной ему части третьего этажа ловить было больше нечего, и Джеймс спустился обратно на второй. До его ушей сразу долетел чей-то полный боли вопль. Он кинулся на звук, но опоздал — в двести восьмой квартире буквально только что зверски убили мужчину. Тот сгорбился в кресле напротив включённого телевизора, который рябил серыми статическими помехами, и с его лица на грудь стекала кровь. Джеймс схватился за голову и закусил губу в раздумьях. Получалось, что с ним в одном здании бродил хладнокровный убийца, но покидать апартаменты он сам не имел права — в парке, куда попасть можно было только из здания «Блу-Крик», его, вероятно, ждала Мэри! Он крепче сжал пистолет в кармане и выдохнул.       Если ради Мэри ему понадобится участвовать в перестрелке — что ж, так тому и быть. Он вышел в коридор, обернулся, и тут его ноги онемели.       За второй решёткой, что отрезала двести восьмую комнату от двести девятой, стоял его оживший кошмар — палач с красной пирамидой на голове. Тот не шевелился, не нападал, просто застыл, как ростовая статуя, по ту сторону преграды. Приёмник в кармане Джеймса шипел отчаянно и громко; по спине его побежали мурашки, а ладони взмокли. Не зная, как поступить, он юркнул обратно в номер и нечаянно выхватил взглядом лежащий на столе блокнот...       Всё, что случилось дальше, постепенно превращалось в наполненный абсурдными приключениями сон. Джеймс понял вдруг, что город Сайлент Хилл — ну, или сама Мэри — зачем-то организовал для него сложную детективную игру с загадками. Наверное, ему стоило задуматься, что и для чего он делал, но голова снова начинала болеть, конверт оттягивал ткань куртки, а в ушах звучал, перемежаясь с шорохом радиопомех, голос Мэри. Он проникал из одной квартиры в другую, чтобы обнаружить очередную «улику», конспектировал все записки, что попадались ему в процессе... «Расследование» скоро привело его обратно в двести восьмой номер с трупом у телевизора. Сдвинув часы в смежной комнате, Джеймс пролез в замаскированный ими пролом в стене и оказался в соседней квартире — теперь он мог подняться в другое крыло третьего этажа и спокойно взять ключ. Джеймс проигнорировал новый красный лист и опасливо высунулся из-за створки — хотел убедиться, что Пирамидоголовый ушёл. Надежды оправдались: коридор был чист. Джеймс, стараясь шагать как можно тише, забрался по лестнице наверх, поднял большой ключ с гравировкой «пожарный выход» и довольно хмыкнул. Проверяя все квартиры по очереди, он заглянул в триста седьмую и моментально пожалел об этом.       На крохотной тесной кухне пирамидоголовый палач не то насиловал, не то пытался сломать сразу двух четырёхногих манекенов, сгибая их пополам — скорее второе, чем первое, потому что Пирамидоголовый был одет в длинный фартук, напоминающий мясницкий, и никакая эрекция сквозь грязную ткань не просматривалась. Входная дверь за спиной Джеймса захлопнулась сквозняком, и тут он запаниковал. Ему ничего не оставалось, кроме как влезть в тесный шкаф для верхней одежды и спрятаться там. Отчего-то Джеймс был не в силах оторваться от чудовищного зрелища — никаких интимных деталей ему было не видно, но сам факт... Манекены, впрочем, вскоре обмякли. Один, как мешок с песком, свалился на пол и исчез из поля зрения Джеймса. Пирамидоголовый взял второго за ногу и потянул за собой. Тот, жалобно вздыхая, приглашающе раскинул перед ним пару нижних конечностей и всхлипнул, но палач был не в самом игривом настроении — зашипел в ответ, замахнулся, как для удара, прорычал что-то и перешагнул через него. После этого он остановился прямо напротив шкафа, где притаился Джеймс, и вытянул руки вперёд, будто пытаясь уловить его присутствие. Одной ладонью со сросшимися пальцами Пирамидоголовый уцепился за грань своего шлема, а второй погрозил Джеймсу, изображая жест «я знаю, что ты здесь».       Джеймса бросило в дрожь. Он выхватил из кармана пистолет, нашарил на обувной полке очень кстати забытую там кем-то обойму с патронами, вставил её в магазин и высадил через щель в створке все пули в монстра. Пирамидоголовый, на котором не осталось ни царапинки, кинулся вперёд, но нападать не стал. Он постоял на месте ещё несколько секунд и покинул квартиру. Джеймс шёпотом выругался себе под нос и утёр выступивший на лбу пот рукавом. — «Что это вообще было?..»       В том же шкафу лежал ключ от внутреннего дворика. Джеймс на ватных, ослабших ногах спустился на первый этаж, с чувством выполненного долга отпёр тяжёлую скрипучую дверь и вышел в сад. Но, к его разочарованию, оттуда в «Блу-Крик» проникнуть тоже было невозможно — мешал высокий забор с колючей проволокой. Джеймс залез в пересохший бассейн, чудом увернувшись от компании монстров, и с изумлением обнаружил на его дне старинную детскую коляску, в которой лежала монета. Он забрал её, пробежал мимо заброшенной гидромассажной ванны и вернулся в здание «Вудсайд» через другой вход. На первом этаже, в квартире номер сто один, Джеймс внезапно столкнулся с парнем — не чудовищем и не призраком, а обыкновенным светловолосым рыхлым толстяком чуть старше двадцати лет. Того отчаянно тошнило в унитаз, и он слёзно, едва не рыдая, утверждал, что никого не убивал. Джеймс вежливо представился и попробовал успокоить несчастного, испуганного до рвоты парня. Тот еле-еле сумел назвать своё имя в ответ — Эдди — и продолжил настаивать, что ни в чём не виноват. Джеймс поинтересовался, не встречал ли тот в апартаментах монстра с красной пирамидой на голове, но Эдди не понял, что Джеймс имел в виду, и просто посоветовал ему быть осторожнее в Сайлент Хилле. Джеймс решил пока оставить его в покое и не мешать — в утешениях он всегда был плох. На кухне он нашёл приоткрытый, перепачканный засохшей кровью холодильник, из которого торчали голые, иссохшие уже ноги мертвеца — опять мужчины, судя по их размеру. — «Трупу, кажется, несколько дней... Наверное, этот Эдди и правда его не убивал».       Джеймс поднялся на второй этаж и отпёр пожарный выход ключом, за который ему довелось сразиться с маленькой девочкой. Но за дверью не оказалось ни балкончика, ни железной лестницы из перекладин — должно быть, это всё снесли, когда строили апартаменты «Блу-Крик» впритык к зданию «Вудсайд». — «Я бы оштрафовал за такое безобразие, — он вздохнул. — При пожаре людям теперь следует прыгать в окно? Почему жильцы не составили жалобу и не отправили её, куда нужно?»       По иронии, окно в доме напротив было распахнуто, его створки покачивались от ветра. Джеймс, рассудив, что оба комплекса квартир заброшены, храбро перелез в соседнее здание. Комната, в которой он очутился, выглядела ещё хуже, чем все предыдущие. Джеймс заглянул в санузел — после сто первой квартиры решил, что неплохо было бы проверять ещё и их — и заметил, что из грязного, ржавого унитаза торчал толстый бумажник, обёрнутый в несколько слоёв полиэтилена. — «Почему нет», — в голове пронеслась шальная мысль.       Рыться в сливе унитаза было мерзко, но Джеймс думал, что в таком странном тайнике вполне могла бы оказаться приличная сумма денег. Его ждало разочарование — в кошельке не нашлось ничего, кроме записки с каким-то причудливым шифром из цифр и стрелочек. Он ругнулся, но записку не выбросил. Тем более, когда он отправился дальше, то увидел в соседней комнате сейф с круглым кодовым замком. Джеймс посмотрел на него, на добытую заметку, потом — снова на сейф... Будучи офисным служащим, он часто пользовался сейфами и знал, как обращаться с похожими механизмами. Немного повозившись, он открыл дверцу и восхищённо охнул — внутри лежало много одинаковых ярких коробочек с пистолетными патронами. — «Это подарок судьбы или предостережение?..» — тут же засомневался Джеймс.       Тем не менее, все упаковки он распихал по карманам куртки — благо, последних было предостаточно. Он вышел в коридор и уже привычно продолжил вламываться в комнаты. Все, как одна, оказались заперты или заколочены. На двери двести девятой квартиры висело послание для какого-то Тима, в котором сообщалось, что ключ от неё лежал на первом этаже. Джеймс отыскал главную лестницу, убедился, что вход на третий этаж завален огромной кучей хлама, и со спокойной душой спустился вниз. На улицу, кстати, выйти тоже было нельзя — петли проржавели настолько, что створки не сдвигались с места. По пути он прихватил с собой ещё и карту комплекса «Блу-Крик». В открытой сто пятой комнате Джеймса ждал запертый ящик с очередной загадкой и рядом одинаковых овальных углублений. Он предположил, что речь шла о монетах, но отверстий было много, а в бассейне он нашёл только одну. Джеймс порылся в кухонных ящиках, однако не обнаружил там ничего, чем можно было бы поддеть или сломать замок. Разочарованный, он вернулся в коридор.       В сто девятой квартире он снова встретил девушку, которую видел на кладбище — Анжела, так она представилась. Та лежала на полу напротив панорамного зеркала, которое занимало собой всю стену, и сжимала в руках большой столовый нож с окровавленным лезвием. Джеймс встревожился и попробовал вывести её на откровенный разговор, но Анжела слишком замкнулась в себе, чтобы доверять незнакомцам. В какой-то момент ему показалось, что он слегка растопил лёд между ними, но это была лишь иллюзия. Анжела не согласилась идти с ним дальше, только пожаловалась, что невыносимо устала, после чего робко попросила Джеймса присмотреть за её ножом, чтобы она не натворила того, о чём потом пожалела бы. Он не стал отказываться — состояние Анжелы его пугало. Если бы в доме работал хоть один телефон, Джеймс набрал бы «911», но в Сайлент Хилле они остались одни, без шансов на помощь от посторонних людей. Анжела, бесконечно извиняясь и оправдываясь, убежала. Джеймс тщательно осмотрел её нож, и тут ему на ум пришла идея. Он вернулся в сто пятый номер и аккуратно вскрыл деревянный ящик металлическим лезвием. Внутри хранился ключ — видимо, тот самый, о котором говорилось в записке. Джеймс потёр лоб, потому что голова болела всё сильнее. — «Тут же нет жильцов, для кого это всё, почему...»       В глаза словно воткнулись спицы, и он застонал. Чтобы выгнать из головы непрошеные мысли, он бегом поднялся наверх и открыл двести девятую квартиру. Из распахнутой балконной двери с выбитыми стёклами тянуло холодом и сыростью, взвыл сквозняк. Джеймс выглянул наружу и обрадовался — мало того, что балконы оказались смежные, так ещё и дверь в соседнюю комнату была не заперта. Он залез в двести восьмой номер и на ветхой, проваленной, но старательно застеленной кровати нашёл ключ от второй лестницы. К нему прилагалась записка, но чернила выгорели, и прочитать её он не смог. Все двери в двести восьмой квартире были заперты, поэтому Джеймс выбрался через двести девятую, как и зашёл, а потом отправился, сверяясь с картой, к запасной лестнице.       Ключ туго провернулся в замке, и Джеймс потянул металлическую дверь на себя. Краем уха он услышал что-то постороннее, то, чего обычно не должно быть на лестничных площадках, но его ноги, игнорируя судорожные сигналы «стоп!» от мозга, вынесли его вперёд.       Теперь Джеймс был точно уверен, что Пирамидоголовый именно насиловал безликого монстра — откуда-то из под его шлема вырывались нечеловеческие звуки, напоминающие экстатические стоны; он двигался ритмично, беспощадно и властно. Монстр под ним коротко и жалобно скулил, а потом, когда палач отпустил его, безжизненно распластался на голом бетонном полу. Джеймс судорожно дёрнул за ручку двери, но та оказалась заперта.       Он остался наедине со своим кошмаром, вооружённым гигантским, не меньше четырёх футов длиной, тесаком.       Джеймс уже усвоил, что стрелять в Пирамидоголового было бесполезно. Он вспомнил заметки, разбросанные по асфальту — «беги! беги! беги!» и побежал. Узенькое пространство не оставляло места для манёвров: сама лестница была затоплена, а часть площадки перегораживал мёртвый монстр. Массивный нож замедлял врага и этим дарил Джеймсу единственное преимущество — скорость. Но он сомневался, что сможет долго бегать по кругу, потому что слишком устал. Поначалу ему удавалось опережать Пирамидоголового и уклоняться от его атак, но потом он споткнулся о монстра и упал. Вскочить на ноги за пару секунд у него не вышло, и палач настиг его. Пирамидоголовый приподнял Джеймса за воротник куртки, словно бы обнюхал его, а потом из-под его шлема высунулось нечто длинное, чёрное, омерзительно блестящее — не то щупальце, не то язык... Пирамидоголовый обвил этим щупальцем шею Джеймса и принялся медленно сдавливать. У него потемнело в глазах, он, хрипя в попытках вдохнуть, стал инстинктивно вырываться — пинал палача в живот и пах обеими ногами, пока тот слегка не ослабил хватку. Джеймс извернулся, как змея, грохнулся на пол, отполз подальше и встал. Лезвие, которым замахнулся Пирамидоголовый, просвистело едва ли в дюйме от его плеча.       Джеймс побежал дальше. Его спина взмокла так, что футболка прилипла к ней намертво, в голове пульсировала боль, он задыхался. Пирамидоголовый же, казалось, от их дьявольской игры в догонялки вообще не устал. Когда Джеймс подумал, что Мэри, наверное, напрасно старалась, сочиняя для него письмо, с улицы раздался громкий требовательный звук военной сирены. Пирамидоголовый остановился, прислушался, и просто, не обращая на измученного Джеймса никакого внимания, пошёл по затопленной лестнице вниз. Джеймс сполз по стене и присел, наклонив голову вперёд — от бешеного напряжения у него из носа закапала кровь. Он раскачивался из стороны в сторону, как делали больные в фильмах про психов, и тихо-тихо, чтобы не призвать ещё кого-нибудь, стонал в пустоту. Мёртвый монстр не шевелился. Где-то в районе первого этажа щёлкнул дверной замок, послышался скрип, и уровень воды на лестничных пролётах начал плавно убывать.       Джеймс не знал, как долго он просидел в тёмном углу. Когда сирена, шаги и плеск стихли, он поднялся, опираясь на стену, и на плохо слушающихся ногах побрёл вниз. Кажется, кровь из его носа всё ещё капала на пол, но ему было всё равно. Лестничная площадка первого этажа отсырела, поросла водорослями и мхом, изгвазданные зелёно-бурыми пятнами стены воняли застоявшимся болотом. Джеймс ожидал увидеть распахнутые створки и потоки выливающейся на улицу мутной воды, но входная дверь была закрыта. Он осторожно повернул ручку и выглянул наружу.       На крыльце было так же холодно, туманно и серо, сумерки ещё не подступали. Ни ручьёв, ни луж у подножья лестницы и в переулке не собралось — либо они утекли куда-то в замаскированные коллекторы, либо Джеймсу это всё привиделось. Он утёр лицо подолом футболки, вынул из карманов сложенные карты апартаментов «Вудсайд» и «Блу-Крик» и положил их около двери, потом достал письмо от Мэри, перечитал его, погладил лист... Воспоминания придали ему сил, и Джеймс медленно двинулся вперёд по узкому проулку, что вёл в парк «Роузуотер». Впрочем, вскоре ему пришлось остановиться.       На бетонном заборе, сплошь изрисованном граффити в виде мультяшных кошек, сидела та самая светленькая девочка в сарафане, что помешала ему достать ключ на третьем этаже. Она мирно мурлыкала песенку себе под нос и вертела что-то в руках. — Эй, ты! — сердитый крик Джеймса прозвучал хрипло. — Это ты мне на руку наступила! — Может быть, и я, — она совсем не испугалась его гнева. — Что такая маленькая девочка делает здесь, в Сайлент Хилле?.. — растерялся Джеймс. — А?.. Ты что, слепой? — презрительно скривилась та. — Что... что у тебя за письмо? — он показал на конверт, который держала девочка. — Не твоё дело, — она поднялась, готовясь спрыгивать с забора. — Ты всё равно не любил Мэри! — Эй! — опять завопил ничего не понимающий Джеймс. — Откуда ты её знаешь? Стой!       Но хитрая девчонка уже исчезла, спрятавшись по ту сторону преграды. Он оглядел стоявшие неподалёку мусорные баки, думая, что сможет по ним вскарабкаться наверх, но засомневался, что они выдержат его вес. Джеймс шумно фыркнул, вздохнул и потащился дальше по переулку.

***

      Когда он увидел знакомую до боли каменную табличку с гравировкой «Парк “Роузуотер”», его замутило. Из груди поднялась паника, во рту пересохло. Хорошо, допустим, Мэри действительно здесь, ждёт его, но как ему объясниться перед ней? Как оправдаться? Как и на чём она добралась сюда в одиночку? Или у неё есть помощники, которые и рассовывали предметы для загадок по всем апартаментам? Неужели они убивали людей лишь для того, чтобы подсказать Джеймсу направление? Или все трупы были просто муляжами, а кровь — бутафорией? Он ведь не всматривался в чужие безжизненные тела... — «Мэри умерла три года назад. От болезни. А чем я занимался эти три года? Какой сейчас день недели, месяц? Где мы с папой похоронили Мэри? Когда...»       Голову Джеймса опять пронзил приступ нестерпимой боли, и он навалился на кирпичное заграждение, поскуливая, как бродячий щенок, которого пнули под зад. Он долго стоял в полусогнутом положении, боясь дышать, пока пугающая пульсация в висках не стихла. — Хорошо, — пробормотал он вслух. — Я так и признаюсь: «милая, я сильно ударился головой, и теперь у меня амнезия». Может, она как раз поможет мне вспомнить всё...       Безлюдный парк пугал. Когда Джеймс и Мэри прогуливались по нему во время медового месяца, повсюду сновали туристы, бегали и смеялись дети, что-то терпеливо бубнил экскурсовод, продавцы предлагали лимонад и мороженое... Сейчас же пустые кирпичные павильоны, подёрнутые туманом, навевали тревогу и тоску. Джеймс пару раз позвал Мэри, но никто не откликнулся. Постепенно он спустился к набережной и закашлялся — там туман сгустился настолько, что больше напоминал облако плотного пара; луч от фонарика, не рассеиваясь, просто втыкался в него, как отвёртка. Джеймс в отчаянии помахал перед собой руками на манер лопастей вентилятора, пытаясь расширить обзор. Ни чириканья птиц, ни даже шелеста ветвей не было слышно — лишь мерный плеск воды немного разбавлял тишину. Он сделал ещё несколько шагов, и тут воздух застрял у него в горле. — Мэри! — выкрикнул он.       Девушка, что стояла у парапета, обернулась. За её спиной виднелись смутные очертания пустой летней лавки с закусками. — Нет, — пролепетал, растерявшись, Джеймс, — я перепутал, извините... — Я похожа на твою подружку? — она улыбнулась, аккуратно отстранилась от перил и игривой, завлекающей поступью направилась к нему. — Нет, — Джеймс мотнул головой, — на мою... покойную жену. Вы... вы с ней точно не сёстры? Не близнецы?       По мере того, как она приближалась, ему становилось всё хуже. Девушка невероятно походила на Мэри — тот же рост, фигура, овал лица... Немного различались черты: нос у незнакомки был длиннее и острее, накрашенные ярко-розовой помадой губы — тоньше, а глаза вместо привычного орехово-карего тёплого оттенка сверкали прозрачной, холодной голубизной. Джеймсу захотелось снять с себя куртку и накинуть её девушке на плечи: та хоть и была одета нарочито соблазнительно, но явно мёрзла в осеннем парке, стоя у самой кромки воды. Мини-юбка с вульгарным узором «розовый леопард» открывала взору Джеймса аппетитные бёдра незнакомки, а пуговички на декольте её вишнёвой кофточки были расстёгнуты так, что он, как ни старался, вновь и вновь невольно пожирал глазами её округлую, сочную грудь. — Меня зовут Мария, — она произнесла своё имя с придыханием. — Разве я выгляжу, как призрак? Потрогай, — Мария взяла его руку и прислонила к своему плечу, — чувствуешь? Я тёплая. — Но ты... не Мэри? — тупо твердил он. — Я же сказала тебе, — она приподняла бровь, — я Мария. — Тогда я... точно обознался, — Джеймс попятился назад, пытаясь не пялиться на аппетитную фигуру Марии. Вообще, с тех пор, как Мэри заболела, у него ни разу не случалось полноценного секса. Сначала они пытались, но Джеймс чувствовал себя насильником, потому что принуждал к «супружескому долгу» человека, которому было нехорошо. А потом состояние Мэри ухудшилось настолько, что её госпитализировали, и Джеймсу оставалось только утешаться журналами с голыми девчонками и кассетами, демонстрировавшими незамысловатые сюжеты в духе «к двум студенткам приехал симпатичный чистильщик бассейна» или «молодой бухгалтер пытается извиниться перед властной начальницей». Измену с живыми, настоящими женщинами Джеймс не рассматривал — считал это предательством. Иногда он нечаянно, сам того не замечая, заглядывался на симпатичных медсестричек, но те хотя бы, в отличие от загадочной Марии, не провоцировали его так нагло... — Куда ты?.. — спохватилась она. — Я ищу Мэри, — пояснил Джеймс. — Ты не видела её? — Разве ты не сказал «покойную жену»? — вполне логично уточнила Мария. — Да, ты права... она умерла три года назад. Но я получил от неё письмо, — он достал из кармана конверт и помахал им в воздухе. — Она написала, что ждёт меня в нашем особом месте. — В этом парке? В любом случае, я никого не видела. Тут ваше единственное особое место?..       Джеймс задумался. В принципе, Мэри могла иметь в виду отель «Лэйквью», в котором они останавливались... С чего он вообще взял, что речь в письме шла о парке? — Хм, наверное... Вдруг она говорила об отеле? Таком большом, с лодочной пристанью, который стоял у самого озера... — забормотал Джеймс. — Он ещё существует? — Ты про отель «Лэйквью»? Да, он всё там же. Готова спорить, что именно он был вашим особым местом, а?       Если бы Мария не была так сильно похожа на Мэри, Джеймс бы попросту оттолкнул её и ушёл — очень уж бесцеремонно та себя вела. Вообще, вся ситуация складывалась как-то странно: не Мэри, но Мария, бродила в том же парке, как будто ждала его здесь... Джеймс не стал спрашивать, не писала ли она ему письмо вместо его погибшей жены, просто отступил и приготовился идти дальше, искать путь в отель. — Эй, ну, не дуйся, — проворковала Мария, — я же пошутила. Тебе, кстати, в другую сторону. Вон туда, — она махнула рукой на запад.       Джеймс молча, не попрощавшись, пошагал в указанном направлении, но Мария сразу же подскочила к нему. — Ты что, со мной собралась? — он не был уверен, что это ему понравилось. — А ты думал просто оставить меня здесь?! — она повысила голос. — Но... — залебезил он. — Со всеми этими монстрами?! — Но я... — Я совсем одна, — её тон сменился на жалобно просящий. — Больше никого не осталось. А я похожа на твою Мэри, и ты любил её, да? Или... может, ты её ненавидел? — от последнего вопроса у Джеймса возникло ощущение, что его ударили топором в грудь. — Не неси чушь! — разозлился он. — Так мне... можно с тобой? — Пошли, — проворчал он. — Меня... зовут Джеймс.

***

      До моста на западе Натан-авеню, который соединял Сайлент Хилл с парком Пэйлвилль и вёл к развилке с Сэндфорд-стрит, они с Марией шли в полной тишине. Несколько раз из кустов в прямом смысле этого слова выскакивали монстры — ими будто выстреливали из невидимой пушки. Джеймс всаживал в каждого по паре пуль и добивал их ногами. Мария взвизгивала и пряталась за его спину. Вообще, она ужасно замедляла его, но совесть не позволяла Джеймсу бросить её одну в населённом чудовищами городе. — «Откуда ты знаешь, что она сама — не одно из них?» — всякий раз, когда он задавал себе здравые вопросы, головная боль накатывала с новой силой, и он старался переключаться на что-то другое. Все его надежды рухнули, когда Джеймс обнаружил, что вожделенный мост сломан. Для того, чтобы оказаться на противоположном берегу реки, ему нужно было плыть — без плота, лодки и даже кусочка пенопласта для подстраховки. — Что мне делать?.. — спросил он в пустоту и устало сел на асфальт. Солнце, кажется, начало заходить за горизонт, потому что на западе туман пожелтел, а небо стало темнее, как будто кто-то капнул в него чернилами, и они поползли по бескрайнему серому полотну. — Я не смогу... так перебраться на ту сторону, — от бессилия ему захотелось плакать. — А-а! — Мария опять вскрикнула где-то рядом. — Джеймс! Здесь труп! Помоги! — «Чего ты орёшь, он же мёртвый», — он мысленно закатил глаза. — Тише, — вздохнул он вслух, — я сейчас подойду. Не бойся.       Около трупа — снова мужского, истерзанного до неузнаваемости — лежала потрёпанная, грязная карта города. Джеймс осторожно, чтобы она не развалилась прямо у него в руках, поднял её, осмотрел и увидел, что здание боулинга под названием «У ПИТА» убитый обвёл кружочком. На парке «Роузуотер» стоял жирный крест, а лодочная пристань у музея, наоборот, была подчёркнута. — Ненавижу боулинги, — подала голос Мария. — Всё равно заглянем, вдруг там будет что-то полезное, — он потянул её за руку. — Или кто-то. И вообще, мы же не играть идём. — Я постою снаружи, — упрямилась она. — Хорошо, тебе виднее.       На обратном пути, пока ещё не стемнело, Джеймс заметил у дороги большой рекламный щит с яркой неоновой надписью «Райская Ночь». Вернее, таких щитов было много, они стояли буквально через несколько ярдов друг от друга, но его внимание привлёк именно этот. Что-то словно щёлкнуло в его голове, и он остановился, изображая, что просто запыхался. — «”Райская Ночь”... Мария ждёт в “Райской Ночи”... Что-то такое я видел раньше, когда, где...» — воспоминания причиняли боль, но он старался не выдавать Марии своё сомнительное состояние. Не говоря друг другу ни слова, они добрели до нужного здания. Джеймс потянул дверь на себя. — Поторопись, — бросила Мария ему в спину, и ему отчего-то стало некомфортно.       Когда он зашёл внутрь, то сразу услышал медленную, ритмичную музыку, доносящуюся из колонок, и чей-то разговор. Голоса были смутно знакомые — принадлежали молодому парню и маленькой девочке. Пока Джеймс, перелезая через всякий валявшийся повсюду хлам, добирался до источника звуков, девочка куда-то спряталась. Остался только Эдди, который теперь выглядел гораздо лучше, чем в апартаментах. С его лица ушла мертвенная бледность, и он спокойно наслаждался пиццей. Джеймс только удивлялся, гадая, где тот её взял в заброшенном Сайлент Хилле. — Ты, эээ... — протянул Эдди, оборачивась. — Джеймс. — Ты нашёл ту леди, которую искал? — Нет, — перед его глазами встал обломанный мост, и он вздохнул. — Ещё нет. Ты здесь один? — Э-э-э... не-а, — с этими словами к ногам Джеймса подкатился большой зелёный шар.       Он тут же проследил взглядом за тем, откуда взялся шар, но зал был слишком просторным, и ему ничего не оставалось, кроме как беспомощно проводить глазами знакомую фигурку девчушки в джинсовом сарафане. Та звонко крикнула «пока-пока!» и шустро юркнула за тяжёлые двери в противоположном конце помещения. Джеймс повернулся к Эдди, которому, похоже, было вообще плевать на всё, что происходило вокруг. — Ты что, не пойдёшь за ней?! — Джеймс начал закипать. — За Лорой? — тот моргнул. — А зачем? — Её зовут Лора? — уточнил Джеймс. — «Лора, маленькая девочка, я её знаю? Я её встречал где-то, кроме Сайлент Хилла? Почему её имя звучит так, как будто...» — Ну, она так представилась, — Эдди меланхолично откусил ещё кусочек. — В городе полно монстров, а ты сидишь здесь и жрёшь свою пиццу, как будто всё в порядке! — он окончательно разъярился. — Да она сказала, что ей и так нормально. И ещё добавила, что ей не нужен толстяк типа меня. Так что... — Пошёл ты, — Джеймс, признав поражение, ссутулился и направился к дверям, за которыми исчезла Лора. Эдди даже не встал из-за стола.       Снаружи его встретила запыхавшаяся Мария — она явно куда-то быстро бегала, судя по тому, что задыхалась и судорожно хваталась за бок. — Ты не видела здесь девочку... — начал Джеймс. — Да, я не смогла её догнать! Скорее, побежали за ней!       Он почувствовал себя главным героем пьесы абсурда. Ему нужно было попасть в отель, что располагался по другую сторону озера, причём здесь какая-то Лора? Мэри ждала его в их особом месте, и это было главным — Джеймс приехал в Сайлент Хилл, чтобы отыскать свою погибшую три года назад жену. Почему он должен был нянчить некую постороннюю Марию и преследовать чужого ребёнка? Да, Лора наступила ему на руку, ну и чёрт с ней, были куда более важные дела. Джеймс направился обратно к музею, намереваясь проверить, можно ли там перелезть через сетчатый забор около доков, но Мария окликнула его: — Куда ты идёшь? Девочка побежала в другую сторону. — Зачем она нам? — возможно, слишком резко спросил Джеймс. — Ну... она такая маленькая... а вокруг столько монстров! — Я должен найти Мэри. Она меня ждёт. — И бросить ребёнка выживать в одиночку?! Джеймс!..       Голоса у Марии и Мэри были похожи, и на секунду ему почудилось, что это жена упрекала его в бесчувствии. Поэтому он сдался — покорно побрёл за Марией. Правда, вскоре оказалось, что Лора ухитрилась втиснуться в крохотное пространство между корпусом какого-то здания и высоким сетчатым забором, чтобы перебраться на соседний переулок. Ни Мария, ни, тем более, сам Джеймс туда бы не вместились. — Не расстраивайся, — игриво подмигнула она, — у меня есть запасной вариант.       Джеймс, затаив дыхание, наблюдал, как Мария грациозно достала три отмычки по очереди: из-за пояса, из высокого сапога и из лифчика. Открыв все три замка, та довольно кивнула ему и пропустила его вперёд.       В клубе было душно, спёртый воздух полнился отголосками запахов алкоголя, пыли и сигаретного дыма. Неоновые вывески со словами «Райская Ночь» и «Рай», впрочем, горели исправно, не мигая — это значило, что где-то работал автономный генератор. Раньше Джеймс часто посещал похожие бары, чтобы налиться там спиртным до потери рассудка и хотя бы ненадолго забыться, перестать тосковать о прежней счастливой жизни с Мэри... Они с Марией миновали танцпол и вышли на улицу через противоположную дверь. Спускаясь по узкой лесенке, Джеймс подумал, что было бы действительно неплохо поймать Лору, прижать её к стенке и расспросить — та явно что-то знала о Мэри, раз так смело утверждала, что он её не любил. — «Почему все вокруг сомневаются в моих чувствах? Сначала Лора, потом — Мария... И с чего я обязан им всем что-то доказывать? Я ведь знаю, что моя любовь к Мэри была настоящей. Я злился... всё чаще в последнее время. Но я не изменял ей и был рядом до самого конца».

***

      Лору они догнали, когда та попыталась спрятаться в больнице «Брукхэйвен». Мария, заметив её, закричала — «вон она!», и они бросились за ней следом. Когда они оба, тяжело дыша, ввалились в вестибюль, Лора уже снова где-то скрылась. Джеймс по привычке снял со стенда карту и приготовился к новым приключениям — чувствовал, что в больнице его ждало нечто похлеще апартаментов «Вудсайд» и «Блу-Крик», вместе взятых. А ещё действие лекарства закончилось, и он плохо соображал от боли. Больница «Брукхэйвен» пахла пылью, ржавчиной, истлевшей тканью и заброшенным помещением. Свет внутри, в отличие от клуба, не горел — рассчитывать можно было только на фонарик. Они с Марией заглянули в офис приёмного отделения, который располагался прямо напротив входа. Джеймс шагнул вперёд и поморщился, забыв запереть дверь. — Джеймс, — Мария неожиданно нежно тронула его за плечо, — ты в порядке? — Не совсем, — он остановился и уткнулся лицом в ладони. — У меня... болит голова. — Вряд ли мои таблетки тебе помогут, — она убрала руки. — Можно поискать что-нибудь для тебя здесь, это же больница. — Психиатрическая, — уточнил Джеймс и потряс перед её лицом планшетом с чьей-то историей болезни. — Обезболивающие должны быть в любой клинике, — не сдавалась Мария. — Тебе ли не знать, — в её глазах промелькнула какая-то мистическая, хищная искра. — О чём ты...       Их диалог прервал медленно хромающий из глубины коридора монстр. Существо напоминало медсестру, причём с неожиданно аппетитной фигурой, одетую в коротенький грязно-белый халатик с глубоким декольте и высокие чулки, вот только лица у неё не было — вместо него в такт дыханию раздувался сморщенный пузырь, на котором сидела кокетливая медицинская шапочка с красным крестом. Зомби-медсестра, припадая на одну ногу, опиралась на клюку. Пару секунд Джеймс в изумлении понаблюдал за ней, а потом застрелил её так же, как остальных монстров. Та всхлипнула и упала отсутствующим лицом вниз. Клюка отлетела в сторону, а вот шапочка осталась на пузыре, словно приклеенная. — Держись за мной, — попросил он Марию. — Постараемся не шуметь. Давай подумаем, куда могла спрятаться Лора? — Можно проверить все этажи по порядку, — предложила она.       Он кивнул, и они двинулись дальше. Они методично обыскивали комнату за комнатой, палату за палатой, Джеймс из любопытства листал чужие истории болезни и врачебные заметки... Он страшно устал — его мутило, голова кружилась и болела, ноги ныли, мышцы во всём теле мелко подрагивали. Мария, как тень, молча скользила за ним. В раздевалке персонала на третьем этаже Джеймс внезапно обнаружил... старый, но целый дробовик. Изумлённо моргая, он оглядел его, повертел в руках... — Ты умеешь стрелять из ружья тоже? — Мария попыталась прильнуть к нему, но Джеймс отстранился. — Да... и лучше, чем из пистолета. Патронов нет, но я всё равно его возьму, — он втиснул пистолет в набитый каким-то местным хламом карман куртки и крепче взялся за дробовик. — Мне так спокойнее.       В одной из палат на том же этаже Мария вдруг почувствовала себя плохо. Она пошатнулась, закашлялась, и от этого звука Джеймса всего передёрнуло. Мария поспешно села на кровать, вытащила из-за пояса юбки маленький пузырёк с большими розовыми капсулами, вытряхнула одну себе на ладонь и проглотила, ничем не запивая. Джеймс пошарил рукой по пыльной прикроватной тумбочке и снял с неё ключ с едва читаемой из-за ржавого налёта надписью «крыша». — Подожди минутку, — пробормотала Мария. — Я... устала. — Отдохни тогда, — Джеймс пожал плечами. — Ты уверена, что всё нормально? — Да, это... это просто аллергия на пыль, здесь её очень много. А от таблеток, — она зевнула, прикрыв ладонью рот, — сразу хочется спать. Но это скоро пройдёт. — Тогда я оставлю тебе пистолет и поищу Лору сам, договорились? — ...так мягко, — рассеянно проговорила Мария, поглаживая драный, просевший местами матрас. Джеймс от этого зрелища нахмурился. Он всё-таки вынул пистолет и положил его на прикроватную тумбочку. — Я скоро вернусь, — коротко бросил он, направляясь к двери. — Джеймс... — Что? — Что ты будешь делать, если не найдёшь Мэри? — «Вернусь домой, смирюсь с тем, что чокнулся, и начну лечить голову», — вслух он этого, естественно, не сказал. — Не знаю, — ответил он, — я не думал об этом. — Мгм, — сонно, невпопад пробормотала Мария.       В поисках Лоры Джеймс забрался и на крышу — ему просто хотелось использовать обнаруженный в палате ключ. Он медленно и тихо, практически на носочках, побрёл по периметру. Крыша была огорожена высоким сетчатым забором — видимо, чтобы заблудившиеся пациенты не выпали или не реализовали намерения свести счёты с жизнью. По пути Джеймс споткнулся обо что-то и нагнулся, чтобы рассмотреть находку. Это оказался дневник. Он посчитал неприличным изучать такое — всё-таки, это были не медицинские наблюдения, а какие-то личные переживания, изложенные на бумагу. Он отложил влажную от сырого воздуха тетрадку, встал и ахнул.       К нему стремительно приближался Пирамидоголовый.       Бежать было некуда — прыжок с крыши на улицу или в больничный сад равнялся смерти. Он дёрнулся с места, попятился вбок, но монстр молниеносным движением ударил его в грудь с такой силой, что Джеймс по инерции впечатался в сетчатый забор спиной, стукнулся о него же затылком и полетел вместе с выломанной секцией ограждения куда-то вниз. Последнее, что отпечаталось в его угасающем сознании — грозная фигура Пирамидоголового, освещённая не то местным прожектором, не то бликами от далёкой луны.

***

      Джеймс очнулся в так называемых «палатах особого назначения» — именно это утверждала крупная надпись на двери. В потолке зияла дыра, неподалёку валялись изогнутый кусок сетчатого забора и украденный из раздевалки дробовик. Джеймс постарался встать как можно аккуратнее, но приступ головной боли буквально прибил его к полу. Радуясь тому, что рядом никого не было, он взвыл в полный голос. Прошло достаточно много времени перед тем, как он снова сумел подняться на ноги. Стояла ночь — через пролом в потолке на пол падал тусклый лунный луч. Джеймс выбрался из палат в коридор и понял, что если срочно не найдёт себе обезболивающее, то попросту не сможет двигаться дальше и, тем более, кому-либо помогать. В экстренной укладке одной из комнат для осмотра он отыскал ампулы, похожие на те, что были у Мэри, и три коробки с патронами для дробовика. Последнее было более чем странно, но он решил, что раз кто-то хранил ружьё в раздевалке, то мог сунуть и боеприпасы в смотровую. А насчёт лекарства... Джеймс, пока крутил ампулы в пальцах, не думал ни об отравлении, ни о сроках годности — для него варианты «выпить» и «не выпить» приводили к одинаковому итогу. Он храбро отломал у ампулы длинный острый кончик и влил лекарство себе в рот. Оно оказалось горьким, и язык сразу онемел, но всего через несколько минут боль начала утихать. Джеймс присел на кушетку, прикрыв глаза, и просто ждал. Свет от его фонарика будто бы стал мягче, звуки — тише, да и монстры не так пугали... Он поднялся, зарядил ружьё, взял оставшиеся патроны и ещё одну ампулу, поправил фонарик на груди и вернулся к своей миссии — найти Лору.       Маленькая наглая девица обнаружилась в палате на первом этаже — преспокойно сидела на полу между кроватями и играла с невесть где добытыми плюшевыми медведями. Джеймс едва сдержался, чтобы не накричать на неё с порога. Он мобилизовал все свои дипломатические навыки, чтобы вывести её на честный разговор, но Лора, обронив, что была подругой Мэри, заболтала и перехитрила его. Она изобразила, что забыла письмо от Мэри в процедурной комнате, и отправила Джеймса за ним. Он — как же возражать, речь ведь шла о Мэри! — послушно нырнул в темноту, освещая себе путь тонким лучом фонарика. — Оно там, ещё дальше... На столе! — уверяла Лора.       Джеймс сделал несколько шагов, и тут тяжёлая дверь захлопнулась за его спиной, в замке провернулся ключ. До него с опозданием дошло, что не было в комнате никакого письма, и он отчаянно забарабанил ладонями в створку, требуя немедленно выпустить его. Что-то шевелилось, скрипело, рычало и чавкало в тёмных углах. Джеймса затрясло от ужаса. Он судорожно высматривал монстров во мгле и, казалось, что-то сползало прямо с потолка... — Лора! — его голос дрогнул. — Я обманула тебя, ха-ха! — Лора, дай мне выйти! — Волшебное слово! — требовала та. — Скажи мне волшебное слово! — Мерзкая маленькая соплячка, открывай, сейчас же! — обычно Джеймс так не выражался, но ему было больно, страшно, он устал и с детства ненавидел, когда над ним издевались подобным образом. — Ах ты... — захныкала она, — ах ты... — Лора! — Засранец!       Больше он её нытьё не слушал — ему было не до этого. Из квадратных дыр в потолке смотровой комнаты вывалились прямоугольные железные клетки — такие же, как на музейной картине про «руины Правосудия». Внутри них хаотично дёргались монстры, напоминающие бесформенные мешки с потрохами. Их тела почему-то оканчивались человеческими ногами, но без бёдер и колен — из клеток свешивались лишь почерневшие голени со ступнями. Клетки ездили по потолку туда-сюда, словно крепились к невидимой сетке рельс, монстры хлюпали, чавкали и шумно дышали. Джеймс отбежал подальше и выстрелил в ближайшую к нему тварь. Та вздрогнула, и на пол потекла густая кровь. Он успел выстрелить ещё дважды, но тут к нему подъехал второй монстр, и Джеймс едва увернулся, чтобы не попасть в удушающий захват его жутких ног — скрюченные ступни сомкнулись над ним. Он бегал по периметру комнаты, как это было с Пирамидоголовым в апартаментах «Блу-Крик», и стрелял всякий раз, когда предоставлялась такая возможность. Вскоре один монстр умер — поджал свои ножки и скорчился в клетке. Джеймс перезарядил ружьё и высадил ещё несколько патронов во второе чудовище. Оно тоже издохло, но тут с потолка, лязгнув металлом, рухнула третья клетка с их собратом. Забыв о манерах, которые старательно прививала ему Мэри, Джеймс выругался матом. Он потратил на монстра все оставшиеся патроны, потом, отчаявшись, бил его прикладом, кулаками, ножом Анжелы... Снова завыла военная сирена. С этим звуком последнее чудовище умерло, а у Джеймса вдруг так закружилась голова, что он грохнулся на пол, перемазанный ржавчиной и разбрызганной повсюду зловонной кровью монстров. Потолок накренился, завертелся; потом чьи-то сильные руки подняли Джеймса и переложили его на твёрдую, скрипучую каталку. Он пытался встать, посмотреть, кто и куда его вёз, но видел только смутные, расплывающиеся очертания окровавленного коридорного потолка. — Джеймс... — тихо звала Мэри. — Джеймс...       Он не мог ей ответить — его словно парализовало, тело не подчинялось, голос пропал. Каталка подпрыгнула на пороге, остановилась, послышался звук запирающихся дверей, и Джеймс провалился в ледяную темноту.

***

      Он пришёл в себя оттого, что ему было мокро и очень, до дрожи и сведённых челюстей, холодно. С огромным трудом Джеймс поднялся на ноги и обнаружил себя на крохотном отрезке больничного сада, со всех сторон окружённом глухими бетонными стенами. Он зашёл в единственную дверь и остановился, сконфуженный и растерянный.       Каким-то образом, пока он был без сознания, больница претерпела пугающие изменения. Вместо простого заброшенного здания она теперь походила на подтопленную, сырую камеру пыток: кое-где стены облезли до железных решёток, покрытых ржавчиной и свежими кровавыми следами, а там, где бетонные покрытия уцелели, они поросли мхом и грибами. Через каждые несколько шагов на стенах, между обёрнутыми в многослойные полиэтиленовые чехлы дверями палат, виднелись неровные кровавые пятна. Джеймс осторожно, чтобы не поскользнуться на мокром гнилом линолеуме, бездумно брёл вперёд. — «Мария!» — внезапно пронеслось в его голове, и он замер.       Он поднялся на третий этаж на лифте, потому что двери, ведущие из крыла с палатами к основной лестнице, оказались сломаны. Палата, где совсем недавно лежала Мария, была пуста — только на тумбочке остался пустой прозрачный пузырёк от тех таблеток, что она пила. Джеймс оглядел его, обнюхал... Ни рецепта, ни названия вещества он не нашёл. Пистолет исчез тоже — видимо, Мария предусмотрительно прихватила его с собой. Не зная, что ему делать, Джеймс принялся бесцельно бродить по палатам, сплошь завешенным грязными, пыльными простынями. На втором этаже ему удалось обзавестись несколькими коробочками патронов для ружья, батарейкой и ключом от подвальной кладовой. Лору он решил больше не искать — раз она такая смелая и уверенная в себе, то сама великолепно разберётся. Тем более, она, как выяснилось, ещё и врунья: утверждала, что познакомилась с Мэри около года назад. Разве это могло произойти, если Мэри уже три года, как мертва? Здравый смысл шептал Джеймсу, чтобы тот срочно убирался из больницы, пока на него не напал кто-нибудь ещё, но теперь ему было любопытно, куда испарилась Мария.       Исследовав все открытые комнаты и коридоры на трёх основных этажах, Джеймс спустился в подвал и открыл кладовую. На первый взгляд, там было пусто, но из-за шкафа просачивался тоненький лучик света. Джеймс хмыкнул, потому что его охватило ощущение дежа вю. Он сдвинул шкаф чуть вбок, и тут на него из потайной каморки буквально выпрыгнула Мария. Она явно плакала — её вызывающий макияж размазался, щёки покраснели, припухли веки и нос. — Джеймс! — её пронзительный голос, так напоминающий тембр Мэри, больно ударил по его ушам. — Мэ... то есть, Мария, это ты! — с облегчением выдохнул он. — Я думал, что тебя... Извини. Всё равно, я рад, что ты жива... — Всё равно?! — вскинулась она, её лицо исказилось от гнева. — Что-то ты не очень рад меня видеть! А меня, вообще-то, чуть не убили! Почему ты даже не попытался меня спасти! Ах, да! Всё, что тебя беспокоит — это твоя мёртвая жена! Я ни разу в жизни не переживала такого ужаса! А тебе наплевать! — Нет, но... — Джеймс не понимал, с чего Мария решила, будто он внезапно взял на себя обязанность о ней заботиться. — «Может, она меня путает с кем-то? Я ничего ей не обещал! Я её вообще не знаю!» — Тогда будь со мной рядом! Никогда не бросай меня! Ты должен меня беречь! — «И как я объясню Мэри твоё появление, дорогуша?» — в затуманенном неизвестным лекарством мозгу Джеймса возник справедливый вопрос, однако он снова промолчал, потому что побоялся спорить.       Мария вдруг горячо и порывисто обняла его. Джеймс не стал отстраняться, но не стиснул её в ответ — просто застыл, как столб, и не сопротивлялся. — Что насчёт Лоры? — она подняла на него заплаканные, воспалённые глаза. — Ты её нашёл? — Да, но она заперла меня в смотровой и убежала. — Нужно вернуться за ней! — забеспокоилась Мария. — Почему ты так сильно за неё переживаешь? Вы знакомы? Дружите? — Нет, я раньше её не встречала, — она передёрнула плечами. — Просто... просто мне её очень жалко. Она совсем одна... И почему-то у меня такое чувство, что я обязана защитить её. — «У тебя чувство, ты и защищай», — хотел ляпнуть Джеймс, но героически прикусил язык, чтобы не расстраивать женщину, пусть и странную.       Он пожалел об этом почти сразу, потому что Мария заставила его перепроверить все помещения заново. Действие наркотика заканчивалось, голова и ушибы опять болели, Джеймсу страшно хотелось пить и спать, он едва мог складывать слова в полноценные предложения. Лоры нигде не было. В конце концов, они снова вернулись в подвал — спустились по потайной лестнице, которую открыли найденными в разных местах металлическими кольцами. По дороге Джеймс подобрал с пола записку — клочок грязной голубой бумаги. Та гласила: «Я взял деректорский ключь от музея. Я спрятол его у женщины которая, молется, когда выходил на прогулку. Я ево подобрал, но не крал. Я же не преступнек».       Он не понял, о чём шла речь, но слово «музей» его насторожило. Он сделал в своём — украденном из «Вудсайда» — блокноте пометку «у главврача больницы может быть ключ от городского музея» и положил записку обратно на пол. Ему ничего не хотелось выносить из больницы — какая-то часть Джеймса за время болезни Мэри стала суеверной. Патроны и батарейки не считались, потому что были важны для выживания. Пока Джеймс размышлял, устало переставляя ноги, перед ними с Марией неожиданно открылся длинный коридор, который не значился на карте. Он пошёл вперёд, подсвечивая путь фонариком. Вдруг сзади раздались чьи-то тяжёлые, шаркающие шаги. Джеймс ускорил шаг, его спина покрылась холодным потом, а руки сами сжали дробовик крепче. Мария семенила за ним на своих высоких каблуках. На повороте он оглянулся, и его захлестнула волна безнадёжности — за ними гнался Пирамидоголовый.       Снова. — Бежим, — скомандовал Джеймс, — быстрее!       Коридор упирался в открытый лифт, и он обрадовался — у них появился шанс на спасение. Однако этого оказалось недостаточно. Джеймс заскочил внутрь, и тут створки сами собой начали съезжаться. Он просунул руку между ними, но нажим был слишком сильным, и он едва успел выдернуть её до того, как металлические двери раздробили бы его плечевую кость. Он отчаянно давил на кнопку «открыть двери», лупил по всей панели кулаками... — Открывайся, чёрт тебя дери! Мария! — Джеймс! — полным ужаса голосом вопила та. — Джеймс! — Мария! Нет! — Джей... — послышался резкий хруст, потом — всхлип, и рука Марии, которая виднелась в крошечном зазоре между створками, обмякла. — Мария! — крикнул он, и тут двери захлопнулись окончательно. Лифт поехал вверх. Джеймс обвалился на пол и сгорбился. Мария раздражала его своим поведением, навязывалась, слишком много на себя брала, но... Она не заслужила смерти, тем более — такой жестокой. Джеймса укусила совесть. Он ругал себя за то, что действительно мог бы быть внимательнее к Марии, тогда она бы выжила, спаслась... Он и к Мэри должен был относиться нежнее, бережнее, учтивее, а не отмахиваться от неё, потому что она болела...       Лифт остановился. Джеймс встал на ноги не сразу — ему понадобилось время на то, чтобы собраться. Перед тем, как покинуть больницу, он, сверившись с картой, заглянул в кабинет главврача. Затянутый драпировками и уставленный странными статуэтками, тот больше походил на театральный павильон, чем на помещение в госпитале. На столе лежала рекламная брошюра, посвящённая достопримечательностям Сайлент Хилла. На белом пятне, изображающем озеро Толука, было что-то написано ярко-красными чернилами. Джеймс взял её в руки и прочитал: «Тот, кто недостаточно храбр, чтобы выдержать взгляд из бездны, также недостаточно храбр для того, чтобы самому заглянуть в неё. Истину можно узнать, только двигаясь вперёд. Следуй карте. Тут лежит письмо и гаечный ключ».       Он скопировал пометки на свою карту, которая изрядно истрепалась в процессе скитаний по городу, забрал со стола ключ от главного выхода и покинул кабинет. Кажется, за окном промелькнул силуэт Лоры, но Джеймс не обратил на неё особого внимания. Он отпер двери и вышел на улицу. Его встретила темнота — невероятная, непроглядная, как будто инопланетяне, разозлившись на негостеприимных землян, украли Луну и погасили разом все звёзды. — «Мария умерла, я её не спас... Её тоже! — стоя на крыльце, он едва сдерживал рыдания. — Я мог помочь, но не захотел! Лора убежала куда-то... Если она — подружка Мэри, то Мэри, наверное, спросит меня о ней, будет волноваться... Что я отвечу? Что я идиот? Она и так в курсе, я думаю...» — Джеймс виновато опустил голову. — Мэри, ты действительно ждёшь меня в отеле?..       Ответом была оглушающая ночная тишина. Джеймс, шатаясь от усталости, побрёл в сторону уже знакомого ему бара «У Нили», около которого, если верить записям главврача, был зарыт загадочный гаечный ключ.