———
— Любимый, твои фанаты хотят сразиться с Пи’Лилой. Ким стонет. Они сидят на диване, и он откидывается назад на мягкий подлокотник, кончики его волос касаются пола, и мир в его глазах переворачивается с ног на голову. Растяжка приятно ощущается в нижней части спины. — Некоторые из них сейчас поговаривают о бойкоте журнала, — продолжает Че, — Понд, вероятно, скоро позвонит. Ким не отвечает. Он не уверен, что может сформулировать то, какие чувства вызывает у него готовность и рвение его фанатов сражаться за него. Но этот конкретный бой не тот, в котором он хотел бы, чтобы они участвовали. Как и было предсказано, его телефон начинает вибрировать на диванной подушке, где он лежит у босых ног Кима, пальцы его ног прижаты к бедрам Че. Ответить на него означает снова выпрямиться, и он чувствует себя так, словно у него немного отказали кости. Это слишком много труда. — Пи, — смеется Че, тыча в него ногой, — ты собираешься отвечать? Ким вскидывает руку, вслепую размахивая ею в направлении Че, пока телефон не оказывается у него в руке. Че все еще сдерживает раздраженный смех, когда Ким проводит пальцем по экрану, чтобы ответить на звонок, переводит его в режим громкой связи и ненадежно удерживает на уровне живота, все еще отказываясь выпрямляться. — М-м-м, Понд, — приветствует он, задыхаясь от того, что висит вниз головой. Возникает небольшая пауза, прежде чем Понд заговаривает. — Ким, ты видел отклик на интервью? — М-м-м, — это немного преувеличение. Че увидел реакцию и сказал ему, но это неважно. Он все еще чувствует себя странно из-за этого, и он не хочет открывать твиттер и видеть свои клипы и фотографии, где он говорит о своем папе и разваливается на части. Дело не в том, что он не хочет, чтобы интервью было опубликовано. Сейчас все по-другому, и Вик другой. Он может говорить о папе, не беспокоясь о том, что на следующий день его могут отправить на особенно жестокое задание в качестве наказания. Он может говорить о наркотиках, не беспокоясь, что его карьера будет разрушена. Но. Это не значит, что он хочет быть таким и видеть себя таким. — Угу, и что ты собираешься с этим делать? — спрашивает Понд, а его голос звучит слегка озадаченно. — Я завтра выйду в прямой эфир? — предлагает Ким. У него начинает немного кружиться голова. Милк попадает в поле его зрения и протягивает лапу к его свисающим волосам, обнюхивая его лоб. — Я чему-то помешал? Ты в порядке? — приходит ответ Понда. — Привет, Понд, — перебивает его Че, — с ним все в порядке, он просто придурок. — Эй! — Ким протестует беззлобно, и от этого восклицания Милк убегает. Он пытается направить достаточный импульс, чтобы выпрямиться, но вынужден ухватиться за спинку сиденья, чтобы подтянуться. И когда он наконец выпрямляется, телефон летит в сторону. Он отскакивает от подушки и ударяется о ногу Че. У Кима кружится голова, и он несколько раз сильно моргает, когда смех Че звучит у него в ушах. — Ты собираешься упасть в обморок? Ким снова моргает. — Нет. — Что за черт? — верно. Понд все еще на линии, — я не хочу знать. Напиши мне, во сколько ты хочешь провести трансляцию, и мы сможем выработать несколько общих рекомендаций, как к этому подойти. Я вешаю трубку. Связь обрывается, и Че разражается смехом. — Помнишь, когда я думал, что ты классный? — говорит он между судорожными вдохами. — Эй! — Ким снова протестует, но в уголках его рта появляется усмешка. Он думает, что в любой день согласился бы заставить Че вот так смеяться над тем, что он крутой. Это легкая жертва. — Живи завтрашним днем, — говорит Че, как только успокаивается. — Ты хочешь, чтобы я был рядом? Я вернусь домой с рекламной съемки примерно в… — он достает свой телефон и на мгновение постукивает по экрану, — край в три? — Я скажу Понду, что в четыре, — говорит Ким, — но ты не должен… Я знаю, что ты занят этим проектом, так что ничего страшного, если тебе нужно поработать над ним. — Он просто хочет, чтобы Че был здесь. Дома. Даже если он в другой комнате, занят своей работой. Достаточно знать, что он рядом, в пределах досягаемости. Что если Ким позовет его, он услышит и придет. — Я близок к тому, чтобы закончить его, — с энтузиазмом говорит Че, хватая блокнот, лежащий на подушке рядом с ним, и размахивая им в воздухе. Его ноутбук стоит на кофейном столике. Ким до сих пор не уверен, как ему удается делать так много вещей одновременно — школьную работу, социальные сети и разговоры с Кимом. Кажется, перед ним всегда стоит полдюжины задач, и он легко переключается между ними. Мысли Кима путаются, если он даже пытается справляться с двумя задачами одновременно, — я просто делаю пометки о том, что нужно скорректировать. Ты тоже хочешь посмотреть? Мне бы не помешала пара сторонних глаз. Ким поудобнее устраивается на диване, скрестив ноги, и протягивает руку, чтобы Че передал ему ноутбук. Задание для курса, который посещал Ким, но… Несмотря на то, что он учился на том же факультете, Ким не так уж многим может помочь из своего опыта. Между его собственной карьерой, работой Корна и, ну, в общем, всем остальным Ким был не более чем случайным гостем на занятиях. Он едва выполнял требования и до сих пор не сдал последние документы и журналы стажировок от лейбла, чтобы получить диплом и фактически окончить учебу. Понд оформил документы с просьбой предоставить ему официальный отпуск по болезни где-то за последние два месяца до его госпитализации. Но с учетом того, как он все бросил, это было слишком сложно, чтобы думать об этом даже сейчас. Так что, возможно, он и не самый полезный помощник, но, по крайней мере, он может чуточку помочь. Когда Ким обращает свое внимание на черновик задания на экране, Че берет свой телефон. — Я скажу Пи’Понду, что ты сказал в четыре, — говорит он. Ким рассеянно кивает, и ему требуется мгновение, чтобы осознать, что это его телефон в руке Че. И еще мгновение, чтобы осознать, что это не причиняет ему никакого беспокойства или дискомфорта — что у него нет никаких секретов, которые нужно скрывать, по крайней мере от Че в его жизни, в которой он доверяет все свои секреты. Это мило. На его лице появляется легкая довольная улыбка, когда он принимается за работу, читая проект Че.———
Он встречается с Пондом поздно утром следующего дня, проведя пару часов в Сети, просматривая свой тег, чтобы узнать, что говорят люди — он не может выйти в эфир, чтобы выступить с речью, если не знает, о чем говорить. Реакция на само интервью и то, чем поделился Ким, в подавляющей степени благосклонна и нежна — поклонники писали темы о песнях и своих собственных чувствах к ним после прослушивания интервью. А также отмечали его аккаунт в твитах, предлагая поддержку и признаваясь в своей любви. Проблема заключается в одновременном ответе на журнал и Лилу. Есть фанаты, призывающие к бойкоту, и фанаты, призывающие уволить Лилу. Это сложное чувство — теплое трепетание в его груди. Он не думал, что кто-нибудь когда-нибудь будет так готов сражаться за него, как сейчас. С другой стороны — он знает, что это не то, потому что Лила не враг, от которого его нужно защищать. Но это немного похоже на то, как если бы Че нажал на спусковой крючок. Это также немного похоже на то, что Мэй стала его щитом. Он не знает, что чувствует теперь, когда он не один на ринге. В каком-то смысле это приятно. Ошеломляющим образом, в некотором роде — это ошеломляет, насколько любимым он себя чувствует из-за этого. Но он никогда не хотел быть человеком, за которого другие сражаются и умирают. Трудно убедить себя, что это нормально. Что ставки невелики и ничья жизнь на кону, так что это нормально, что люди хотят бороться за него. Ким привык к тому, что на кону стоят человеческие жизни. Он привык к тому, что в каждой драке кто-то уходит в мешке для трупов. Гораздо легче справиться с возможностью того, что в мешке окажется он сам, чем тот, кого он любит. Поэтому всегда было легче бороться в одиночку. Но никто не собирается умирать в этой битве. На самом деле это даже не драка вовсе. Так что, возможно, его фанаты, ставшие для него армией, это немного нормально, хотя и немного бесполезно и не нужно. Че возвращается домой незадолго до трех, все еще с прической и макияжем после съемки, и притягивает Кима для короткого поцелуя, прежде чем сбежать в свою комнату, перезванивая, чтобы воскликнуть, что он почти закончил с этим проектом, теперь по-настоящему! Он еще не закончил к тому времени, когда Ким настраивает камеру и ноутбук в гостиной, но все нормально. Милк вертится вокруг, прилипчивая и любопытная. Запрыгивает к нему на колени через несколько секунд после того, как он выходит в эфир, пока Ким все еще ждет, когда соберутся фанаты. Большинство из первых нескольких десятков сообщений, которые появляются в чате, посвящены котенку, и Ким ценит, что они дают ему пару дополнительных минут свободы действий, поскольку зрители заискивают перед ней. — Привет, Вики, — говорит он в конце концов, — я был так занят, что прошло совсем немного времени с тех пор, как у меня было время выступить со всеми вами вживую. Но я думаю, что на прошлой неделе Вики были заняты даже больше, чем я. Большое вам спасибо за то, что клип уже набрал два миллиона просмотров. Это действительно много значит для меня. Он на мгновение заглядывает в чат, улыбаясь восторженным приветствиям. — Я видел, что некоторые из вас были обеспокоены после того, как вчера вышло мое интервью журналу Beat. Мне жаль, что я вас расстроил, ребята. Я обещаю, что со мной все в порядке. У меня действительно была небольшая эмоциональная реакция, но Пи’Лила и персонал отнеслись к этому очень уважительно, так что не волнуйтесь слишком сильно, ладно? На самом деле в этом не было ничьей вины, так что, пожалуйста, не вините Пи’Лилу или самих Бит, они не нарушали никаких контрактов или чего-то в этом роде. Я просто не привык говорить о некоторых вещах… М-м-м… Он снова просматривает чат, не зная, что говорить дальше. Фанаты в чате (те, кто отправляет больше, чем просто смайлики и «я люблю тебя»), похоже, по крайней мере, принимают его объяснение. — Ах, я видел, что многим из вас понравился альбом, так что я счастлив. Спасибо вам за поддержку. Я немного поиграю для вас, ребята, попозже, так что скажите, какие песни вы хотите услышать больше всего, хорошо? Пока он читает ответы, в комнату врывается Че и плюхается на диванную подушку рядом с ним. — Привет, Вики! — с энтузиазмом приветствует он. Ким улыбается, наблюдая, как Че наклоняется вперед, чтобы посмотреть на чат, рассеянно поглаживая спину Милк, — оу, мы говорим о любимых песнях в альбоме? — Я спросил их, что они хотят, чтобы я сыграл, — говорит Ким, и Че напевает в знак признательности, продолжая читать. — О, какая же моя любимая песня? — Че откидывается назад, поворачивает голову и прислоняет ее к спинке сиденья, задумчиво глядя на Кима. Ким оглядывается. Че не сказал, какая песня больше всего ему нравится, если у него вообще есть какая-то любимая, и Киму вдруг немного не терпится услышать ответ. Многие песни, по крайней мере, немного о Че, и он знает, что Че это знает, и он понимает, что иногда это причиняет боль, потому что многие песни несчастливые. Сначала он сыграл демо-альбом для Че, еще до того, как представил его лейблу, так что Че мог наложить вето на любую песню, которая слишком походила на трансляцию их личной боли и разбитого сердца на всеобщее обозрение. Че не наложил вето ни на одну из них, но он заплакал, когда впервые услышал несколько из них. Ким был готов отказаться от всего этого, пока Че не убедил его не делать этого, настаивая, что слезы не означают, что ему это не нравится (он дразнил Кима, говоря, что Ким тоже плачет, когда он становится ошеломленным и счастливым, и Киму пришлось поцеловать его, чтобы он заткнулся). — Я думаю, что мои любимые — это «lingering ache» и «the instinctual gravitation toward warmth», — говорит Че, задерживая взгляд Кима еще на мгновение, прежде чем снова посмотреть в камеру. Ким медленно выдыхает, все еще наблюдая за ним, ожидая продолжения, — «Instinctual gravitation», я думаю, немного горько-сладкая, но… — Он снова оглядывается на Кима и смущенно хихикает, — это так банально, но слушая ее, чувствуешь себя так, словно возвращаешься домой. Тогда Ким прерывает зрительный контакт, чувствуя, как горят его щеки, когда он смотрит на Милк у себя на коленях, прикусывая губу зубами. — А как насчет «lingering ache»? — спрашивает он. Че на мгновение колеблется. — Это самый обнадеживающий голос, которым ты когда-либо пел. Ким несколько раз моргает, а затем снова смотрит на чат, чтобы хоть на чем-то сосредоточиться. Трудно уследить за потоком сообщений, но в их потоке появляется несколько имен пользователей, которые он узнает. Некоторые пишут свои собственные мнения и любимые песни, другие просто говорят о нем и Че, третьи задают вопросы об альбоме и вчерашнем интервью. — На написание какой песни у меня ушло больше всего времени? — читает вслух Ким, — мх, я не знаю, считается ли это на самом деле, но я написал пару строк, использованных в «instinctual gravitation» больше года назад. Но это даже не было началом песни на самом деле. И в итоге это была одна из последних песен, которые я закончил. И песня, которая заняла меньше всего времени, была, вероятно, «dum dum» — текст для нее занял всего час или около того. — Он написал ее через пару недель после похорон папы, сразу после того, как рассказал Че обо всем, что он сделал, и это было похоже на щелчок выключателя, когда он написал первую песню. Несколько слов, и весь гнев, который витал над ним, растерянным и неуверенным после его смерти, разом обрушился на него. Рядом с ним Че двигается, прижимаясь плечом к его плечу, и Ким снова поддается давлению. — Я обещал, что сыграю для вас, ребята, — говорит Ким, — но у меня на коленях кошка, так что придется немного потерпеть. Мы пока просто поболтаем. Он отвечает на легкие вопросы, поддерживая непринужденный разговор. И Че помогает, оставаясь самим собой, ярким и жизнерадостным, заполняя паузы, которые длятся слишком долго, возбужденной болтовней или беззаботными шутками о Киме и Милк или о том, что говорят фанаты в сети. Когда Милк решает, что она выполнила свою норму общения на сегодня, и ускользает, Ким кладет гитару на место, которое она освободила у него на коленях, и начинает петь. — Еще немного/еще немного, и ты будешь мной гордиться/клянусь, я не подведу тебя/еще немного/скоро все закончится, мой дорогой/единственное, что осталось — воспоминание о страхе/еще немного/эта затяжная боль/скоро рассеется/осталось совсем немного…———
1. gilded cage Живущий в этой позолоченной клетке/золотые цепи и мечты о ярости/ты мой спаситель, ты мой бог/ты мой тюремщик, мой тюремный надзиратель/есть ли там что-то/что-то большее/где-то свободно и где-то тепло. 2. freefall Через мгновение будет больно/через мгновение/через мгновение/через мгновение/подвешенный в свободном падении/это последний звонок. 3. mute Я немею, когда ты смотришь на меня/я немею так, как ты хочешь, чтобы я был/молчаливое подчинение/я человек на задании/именно таким, каким ты хочешь, чтобы я был. 4. dum dum* Ты думаешь, это не заметно/но я знаю, какая ты/что твое удовольствие будет расти/каждый раз, когда ты оставляешь мне шрамы… Я безмерно страдал, потом все онемело/я усиленно молился, потом все онемело/чем ты жестче, тем скорее я сдамся. 5. paper doll* Держи меня подальше от того, что осталось от всей той мягкости, которая у тебя была/Я нож, всегда ищущий это единственное нежное местечко… Я бы сгорел заживо только ради мягкого света на твоем лице/Все свои дни я жду чего-то большего. 6. pipedream 7. gone* Пока я не найду другую дозу/Сам не справлюсь/Мне надоело нести тяжесть мира/Она так тяжела на моих плечах/Я просто хочу почувствовать эту любовь/Даже если я спотыкаюсь, я вижу твое лицо/ Я никому не делаю одолжения, пока Я трезв/На данный момент я могу только надеяться, что это продлится долго/потому что, когда кайф заканчивается, я знаю, что ты ушел. 8. Fade* Я жду, когда ночь сменится днем; хотел бы я обернуться и увидеть, что ты остаешься/Я просто понимаю, что скучать по тебе слишком больно/И я продолжаю не забывать, что я слишком виноват/Я молюсь, чтобы ты мне не снился. 9. Closer* Подойди немного ближе, детка/Вокруг никого нет, только ты и я/ Это не конец нашей истории/Так не мог бы ты, пожалуйста, потанцевать со мной/ Даже после всего, что мы все/ Незнакомцы. 10. shatter Это момент, когда все рушится/иллюзия, которой ты жил/ложь, которую ты говорил/это момент, когда все рушится/мираж на улице/спасение, к которому ты клянешься, совсем рядом/это момент, когда все рушится. 11. gunfire and its echo 12. the lingering ache Еще немного/еще немного, и ты будешь мной гордиться/клянусь, я не подведу тебя/еще немного/скоро все закончится, моя дорогая/единственное, что осталось — воспоминание о страхе/еще немного/эта затяжная боль/будет скоро рассеиваться/осталось совсем немного 13. to live 14. the instinctual gravitation toward warmth все в жизни определяется/инстинктивным стремлением к теплу/любой ценой/проживанием каждого мгновения только ради очередной дозы/погоней за кайфом/дрейфом в сиянии твоего ореола/Я просто хочу найти это тепло, почувствовать это тепло/и остаться здесь еще немного.