Смотри

— Напомни, почему я должен это надеть? Саэ цепляет ручки простого бумажного пакета на мизинец и глядит на изящную эмблему довольно скептически, без особого энтузиазма. Кайзер невинно хлопает светлыми ресницами, хотя все внутренности переворачиваются вверх дном от одного холодного взгляда зелёных глаз. — Потому что я попросил? — делает Михаэль попытку, обречённую на провал ещё на стадии мысли. Саэ глядит на него так, словно Кайзер — надоедливое насекомое, жужжащее над ухом. — Не убедительно. Кайзер сияет белозубой улыбкой и сцепляет руки в замок за спиной. От предвкушения и нетерпения дрожат пальцы; он даже готов пойти на бессовестную подлость и связать Саэ, надеть на него это треклятое кружевное бельё, натянуть платье, застегнуть на белых лодыжках ремешки туфель. Итоши как будто сканирует его, два изумруда светятся в полумраке спальни вполне себе по-кошачьи — Саэ и сам напоминает дикого кота, приручить которого никак не получается. К Итоши необходим особый подход. Кайзер делает глубокий вдох и выбирает честность. — Потому что я очень хочу увидеть тебя в этом, Саэ, — Михаэль контролирует тон голоса, не желая звучать больным извращенцем. Молится, чтобы сработало, чтобы Итоши принял его слова за чистую монету; не то, чтобы Михаэль ему солгал, всего лишь подменил некоторые понятия. Не увидеть, а оттрахать. Кайзер надеется, что Саэ не будет к нему слишком строг, когда поймёт. Итоши гипнотизирует пакет минуты три или около того, шуршит упаковками, внимательно осматривая и оценивая вещи. Михаэль выбирал, прекрасно зная тягу Саэ к эстетике. Ему нравится красивое, элегантное, изящное — он не в силах пройти мимо чего-то подобного, и Кайзер делает ставку на его маленькие слабости. Итоши такой привередливый, — если бы обладал другим, более открытым характером, Михаэль назвал бы его капризным — но оценивает дары по достоинству. Не морщится, когда складывает бельё и одежду обратно и забирает с собой, запираясь в ванной. — Там ещё помада, — бросает Кайзер вдогонку, пытаясь держать себя в руках. Михаэль занимает время ожидания подготовкой — достаёт из ящика стола презервативы со смазкой, чтобы не искать потом по всей комнате; поправляет, разглаживает шёлковую простынь, убирает подушки, складывает одеяло. Улавливает шум льющейся воды в душе и довольно усмехается сам себе, явно удовлетворённый тем, что удалось навязать Саэ свой странный фетиш; правда только в том, что если бы Итоши не хотел — не стал бы даже слушать. Дверь открывается, и Кайзеру огромного усилия стоит не подорваться нервно и не броситься навстречу Саэ. Но та картина, которая предстаёт перед Михаэлем, стоит абсолютно каждой секунды ожидания. Пламя рыжих волос небрежно обрамляет бледное лицо; на густых нижних ресницах, ставших темнее и немного длиннее, Кайзер различает тушь. Алые губы привлекают внимание — Михаэль чувствует острейшую потребность в глубоком поцелуе, чтобы размазать её по щеке, чтобы уловить тонкий косметический вкус. Великолепный, прекрасный Саэ, гордый и неприступный, хладнокровный и умеющий себя преподнести. По спине Кайзера бегут мурашки, когда Итоши подходит к нему, словно подплывает — тонкая блестящая ткань простого платья струится по его телу, блестящий и бликующий капрон чулок обхватывает его сильные икры, колени, прячется под подолом, и Михаэль может лишь представить тугую широкую резинку, обхватывающую бедро. Саэ безумно идёт несмотря на чисто мужскую телосложение — широкие плечи, разлёт лопаток, рельефную спину, узкие бёдра и маленькую задницу. Кайзер отлично выбирает одежду, и этот раз не является исключением. Длинный рукав скрадывает массивный верх, идеальное попадание в фасон подчёркивают особенности фигуры. Саэ меньше Михаэля во всех размерах, и это почти очаровательно. — Иди сюда, — ласково, обманчиво спокойно тянет Кайзер, хлопает по кровати рядом с собой, приглашая Саэ присесть. Он не совсем понимает, что от него требуют, но опускается на постель, и его глаза расширяются, когда Михаэль опускается перед ним на колени. Кайзер берёт его ступню в руки и держит на ладони, наслаждаясь её аккуратным видом, скольжением чулка под пальцами. Склонившись над стопой, мягко поцеловал, прикасаясь нежно и с благоговением, словно к произведению искусства. Прерывистый вздох Саэ — сладкая музыка для Михаэля, которую он играет на его невидимых струнах, задевая наиболее чувствительные места. Косточка лодыжки и венка на ней, коленка, внутренняя сторона бедра. — Посиди так немного, — говорит Кайзер, поднимаясь и выходя в коридор; возвращается с коробкой невероятно дорогой брендовой обуви, потому что для Саэ — самое лучшее, на меньшее он не готов. Вновь преклоняется перед Итоши, надевает одну из чёрных лакированных туфель, затаив дыхание, затем, вдоволь насладившись видом, вторую. Выглядит неописуемо, если честно, и представить эти ноги на собственных плечах удивительно легко. — Должны подойти, — улыбается Кайзер, — Поднимайся, Саэ. Цельный образ заставляет сердце Михаэля биться чуть быстрее. В данный момент Итоши привлекательнее любой женщины, которая когда-либо появлялась в жизни Кайзера, которой когда-либо удавалось затронуть его чувства, заполучить его любовь и внимание. Жаль портить хрупкое наваждение, тонкую красоту, но Михаэль не в состоянии сдержаться. Он обнимает Саэ за талию, притягивая ближе, любуясь тем, как приглушённый желтый свет танцует на его щеках, губах, напоминающих пряную перезревшую вишню. Не поцеловать невозможно. Кайзер не собирается себе отказывать. Влажный язык Итоши провоцирует жгучее желание, поднимающееся откуда-то снизу, возгоняющееся к голове вместе с бурлящей, разъедающей сосуды кровью, спускается обратно, равномерно циркулируя по телу. Михаэль не срывает с Саэ одежду — это настоящее неуважение к картине, написанной лично Кайзером. Его руки блуждают по открытой спине, пальцы обводят контур лопаток, давят на выступающий позвонок, перебирают пряди, слегка оттягивая, превращая нехитрую ласку в упоительный отголосок боли. — Хочешь посмотреть на себя, Саэ? — шепчет Михаэль на ухо. Ему не нужно дожидаться короткого «да», чтобы развернуть Саэ и, удерживая за бока, подвести к зеркальной дверце высокого шкафа. В отражении Итоши ещё волшебнее, как будто полупрозрачное, нечёткое видение прямиком с раскалённых лавовых берегов ада. Горячий, но не слишком страстный; застывшее в статичной эмоции выражение лица, одни глаза, выразительные, сияющие, отражающие ощущения Саэ, служат для Кайзера единственным надёжным ориентиром. Михаэль слизывает галоп пульса над сонной артерией, урчит в шею, оставляя на этом акварельном наброске свой росчерк — стремительно темнеющее пятно засоса, задирая платье, обнажая Итоши до пояса. Кружево белья и подвязки ярко контрастируют с молоком гладкой кожи. Саэ возбуждён, это видно; когда Кайзер накрывает его растущую с каждым движением эрекцию ладонью, Итоши вздрагивает и прикрывает глаза. — Смотри, Саэ, — интонации Михаэля вместо приторной патоки обращаются в звенящую сталь, — Внимательно смотри на себя. Смотри, как я порчу эту красоту. Итоши не перечит, не спорит, не упрямится. Неотрывно следит в отражении за рукой Кайзера, сжимающей твёрдый член Саэ, пока другой он сдвигает трусики в сторону и широко проводит между ягодиц. Михаэль жалеет, что смазка слишком далеко. Очень хочется довести Итоши до предобморочного состояния мучительной, интенсивной лаской на грани пытки. Кайзер трёт кольцо ануса большим пальцем, периодически спускаясь к местечку между дыркой и тоненькой кожицей мошонки, дразня его короткими прикосновениями. Ритм и характер дыхания Саэ меняется — вдохи становятся чаще, тяжелее, более поверхностными, выдохи свистящие, шумные, длинные. Итоши практически стонет, когда Михаэль подталкивает его ближе к зеркалу, заставляя упереться в в блестящую поверхность. Он хлопает по жёсткой заднице и всё-таки отвлекается, потому что использовать слюну, а не смазку в высшей степени неуважительно по отношению к утончённости Саэ, грубое варварство. Пальцы скользят с трудом, но это временно; Кайзер терпеливо растягивает Итоши, крепко держа за волосы, чтобы не смел отводить взгляд от своего отражения, чтобы не переставал наблюдать за изменениями во взгляде, в изломе бровей, в изгибе насыщенно-красных губ. Михаэль смотрит, как мышцы сокращаются вокруг фаланг, как медленно, но верно раскрывается розовая дырка, как стекает к яйцам излишек смазки. Кайзер мог бы вылизать — чисто теоретически. Платье крупными складками собирается на пояснице; Михаэль не замечает, пытаясь найти простату, судя по сдавленному стону и непроизвольному движению навстречу пальцам находит. — Может, хочешь кончить? — спрашивает Кайзер, вновь и вновь надавливая на обнаруженную чувствительную точку, неумолимо подтягивая Саэ к оргазму. Ответа ожидаемо не следует, и Михаэль воспринимает молчание своеобразным согласием. Двойная стимуляция заставляет Итоши излиться в ладонь Кайзера спустя четыре глубоких движения. Горячие стенки сильно стискивают пальцы, обхватывают так туго, что Михаэль и сам стонет от запредельного ощущения. — Не расслабляйся, — предупреждает Кайзер, — Это только начало, Саэ. Предвкушение становится для их вечера лучшей приправой, почти как терпкая, горчащая на языке корица. Михаэлю совершенно точно не хватит аперитива — ему нужно полноценное блюдо, чтобы насытиться.