Останься до завтра

      Юнги не помнит, сколько он вот так просидел на ступеньках. Может 10 минут, может быть час или два. Он даже успел поспать, потом, правда, проснулся и долго пялил красными глазами в пол, обнимая себя руками, чтобы хоть немного согреться, будучи мокрым. Можно было бы пойти домой, но он не взял с собой ключи, а будить мать совсем не хотелось. Она и без того очень много работает и устаёт, пусть лучше поспит подольше. Завалиться к Хосоку: тоже не вариант. Он же сбежал от них, как самый последний...как назвать-то себя? Дебил, трус, ребенок, влюбленный идиот. Так, нет, последнее сюда не очень подходит.       Парень снова почти проваливается в сон, но вдруг слышит над собой жутко знакомый голос.       – Was zum Teufel? Bist du in deinem Kopf?*¹       Юнги поднимает голову и видит перед собой высокую фигуру, облаченную в чёрный плащ. Это смерть с косой пришла за ним, или действительно Чонгук? Парень пытается рассмотреть смутно знакомое лицо, но его резко дёргают за плечо, поднимая с пола. Это действительно Чон. Подросток протягивает к его лицу руку и на всякий случай трогает чуть щетинистую скулу, отдающую лёгким покалыванием. Настоящий. Ущипните его, чтобы проснулся.       – Ну и что ты здесь делаешь? – куда спокойнее спрашивает немец, вопросительно осматривая мокрого парня. Ну, как всегда, именно он свалился ему на голову.       – Чонгук... Блять, Чонгук.       Блондин, словно проснувшись ото сна, почти прыгает на учителя и сжимает его в объятиях. Не отталкивают, а это уже маленькая победа. В следующую секунду мужчина даже приобнимает ученика в ответ, чувствуя, как тот уткнулся ему куда-то в шею, содрагаясь. Снова плачет, всхлипывает, как бы стыдно ему потом не было. Чёртов Чон Чонгук. Испортил его, заставил рыдать, как какую-то девку, а после пришёл живой и невредимый. Хотелось заехать ему по лицу кулаком, но Мин пересиливал себя, крепко сжимая кулаки.       Они стоят так какое-то время, но даже когда Чон шагает вверх по лестнице, чтобы добраться до квартиры, подросток не спешит отпускать. Юнги крепче перехватывает торс немца руками, желая запрыгнуть на него полностью.       – Давай в квартиру зайдём, ты мне всё расскажешь.       Ага, хренушки. Парень уцепился за Чонгука, словно он спасательный круг. Не оставалось ничего кроме как закинуть Мина на плечо и потащить на этажи выше вместе со спортивной сумкой, в которой учитель таскал вещи.       – Я тебя ненавижу, Чонгук. Ненавижу тебя, – орёт Юнги и бьёт мужчину по плечу, но вдруг получает шлепок по заднице и тут же густо краснеет.       – Не кричи, истеричка. Соседей разбудишь.       Школьника заносят в квартиру, ставят на пол в коридоре, а после Чонгук входит сам. В квартире тепло, в объятиях немца тепло, а вот в мокрой одежде ни капельки, и это учитель прекрасно понимает. Он первым же делом идёт в свою комнату, а из большого встроенного в стену шкафа вытаскивает свободные спортивные штаны и самую маленькую футболку, которая даже при таком раскладе становится велека гостю. После переодеваний они вместе отправляются на кухню, где Чонгук ставит чайник не смотря на позднюю ночь или, лучше сказать, раннее утро. Подросток на него не смотрит, зло постукивая пальцами по крышке стола. Стоит вспомнить всё то, что он наделал и наговорил за это время, и становится жутко стыдно. Но Юнги всё ещё ненавидит его. Или это не так называется?       – Как ты, как вы...ну, самолёт? – пытается хоть что-нибудь сказать парень, когда перед ним появляется кружка с чёрным чаем.       – А, ты про это. Так я опоздал на него, поэтому не полетел. Пришлось ждать следующего рейса. И как же удачно сложились обстоятельства, – Чон всё это время смотрит на своего ученика, что сидит через стол от него, начиная тихонько подрагивать от подступающих слёз. – Волновался?       – Я думал: вы погибли. А вы... Почему не позвонили?       Юнги громко шмыгает носом, хотя старался не привлекать к себе внимание.       – Телефон разрядился. Да и некогда было, – мужчина молча тянет руку через стол к лицу и поднимает голову подростка к себе за подбородок. – Опять плачешь?       – Да я не специально, блять.       – Komm zu mir, Junge,*² – зовёт немец, а в следующую секунду тянет парня за руку, заставляя подняться из-за стола, обойти его и подойти чуть ли не вплотную.       Какое-то время Юнги просто стоит рядом, но потом Чон сажает его к себе на колени и крепко обнимает, заставляя уткнуться носом в плечо. Если сердце сейчас не выскочит, то его схватит инсульт. Так близко быть к объекту своего обожания и ничего не сделать – кощунство, он это понимает, но может только обнять в ответ и попытаться больше не плакать.       Они сидят так десять минут, пятнадцать, а потом Мин начинает засыпать, размеренный теплом и заботой. Тогда преподаватель отправляет его в свою спальню спать, а сам обещает никуда не уходить.

***

      – Как там твой школьник? – женщина ставит на стол две чашки с чаем, хотя лучшим вариантом сейчас послужил бы виски.       – Спит. Мне бы тоже не помешало. В самолёте не удалось поспать. Сейчас поеду.       Чонгук вспоминает эти красные от слёз глаза и не может поверить, что даже так считает их безумно красивыми. А с каких пор он так считает, сам не помнит.       – Совсем замучил мальчика, – Сохи качает головой и садится за стол. – Родители звонили?       Немец снова чувствует ту давящую плиту на себе, но продолжает упорно лежать под ней. Другого выхода просто нет. Он не может взять и скинуть с себя тот груз вины и обиды, что накопил за столько лет. Ему уже не излечиться.       – Не звонили. Да и не позвонят. Всё ещё питаешь к этому надежду?       – Питаю. И считаю, что будет правильнее им позвонить первыми. Ты же их сын, они любят тебя, – женщина вздыхает, уже сама не уверенная в своих словах.       – Они не примут меня. Отец не примет. Я привык с этим жить, теперь от этого нельзя уйти.       Чонгук сжимает руку в кулак, вспоминая события прошедших лет. Всё было так давно, а до сих пор чувствуется, будто произошло вчера. И как бы он не пытается лечить, и что бы он ни делал – ничего не выходит. Всё просто вываливается из рук. Но правильнее будет сказать: вываливалось, потому что чувства вины, обиды и боли уходят на второй план, стоит рядом оказаться каком-то глупому, совсем ещё юному мальчишке-подростку, что своими выкрутасами делает его скудный серый мир куда ярче. Об этом мужчина уже думал и снова к этому вернулся. Он боится. И этот страх обоснован. Это аморально. И тоже имеет место быть. В конечном итоге: к этому Чонгук не будет прикладывать никаких усилий. Лишняя плита сверху его просто расплющит.       – А с мальчиком ты что собрался делать? Будешь держать подле себя, пока он не сбежит? – мужчина пожимает плечами. – Скоро перед тобой станет выбор не из приятных. И лучше тебе заранее подумать: оставить или отпустить.       – Я засиделся у тебя. Поеду спать, – вдруг выдаёт Чон и поднимается из-за стола, так и не прикоснувшись к чаю. Ему бы сейчас коньяк.       Сохи провожает его поддерживающим взглядом, понимая, что все люди в этом мире встречаются неслучайно.

***

      Когда Юнги открывает глаза, первым, что он видит, становится белый глянцевый потолок. В нём ничего не отражается, а возможно, это он просто слепой. В следующую секунду парень поворачивает голову в сторону, чтобы оглядеться, и тут же утыкается взгляд в лежащего рядом немца. Мужчина лежал на спине, кажется, спал, а его мерное дыхание было настолько нерально идеальным, что Юнги уже сомневается в реальности происходящего. Так как постельное белье совсем не пахло, парень понял, что это именно от Чонгука так вкусно несёт цитрусами. Невольно облизнувшись, школьник уселся на кровати рядом со спящим "чудовищем", принимаясь его внимательно разглядывать, часто щурясь, потому что света в комнате было недостаточно: огромное панорамное окно закрывали «блэк аут» шторы.       Зевнув, Юнги нагнулся к мужчине, чтобы лучше разглядеть его лицо. И правда, это от него пахло кисло-сладко с лёгким оттенком дорогого парфюма. Идеальная форма губ, подрагивающие ресницы, лёгкая небритость, которая сегодня же исчезнет, и спадающая на лоб чёлка – всё это восхищало. Парень долго думал: стоит ли вообще касаться этого человека, но в итоге протянул руку к лицу, быстро, но аккуратно убирая прядки волос. Снова присмотревшись, Мин заметил хитро прищуренные глаза.       – Ты не спишь, – заключил школьник, не смея двинуться в сторону.       – Мы не переходили на неформальное общение, – хрипит Чон. Он тянет уголки губ в гадкой ухмылочке, но после возвращает себе ту непоколебимость.       – Прошу прощения, господин. Больше так не буду.       Сложив руки на груди, парень всё же сначала отодвигается от обидчика, а после и вовсе встаёт с кровати, чтобы свалить в закат.       – В школе ко мне на «вы», наедине можешь даже по имени называть, – снова эта (гадкая) умопомрачительная улыбка.       Юнги округляет глаза.       – А как же все эти «хён», «Чонгук-щи»? – блондин ерошит свои светлые волосы и снова делает пару шагов к кровати.       – Какие «хён»? Я из Германии. Там так не принято.       Юнги тянет тихое «о-о-о», чуть ли не стукая себя по лбу. Он особыми манерами не отличался, поэтому вряд ли бы называл учителя хёном, зато с удовольствием будет обращаться к нему по имени.       Чонгук остаётся в кровати, сообщив, что хочет ещё поспать, а своего гостя отправляет на кухню завтракать. И Юнги даже рад такому раскладу. Холодильник полный, еда готова, телефон заряженный лежит на столе. Немцу не было трудно это всё делать, будучи только из самолёта? Наверняка, он тоже устал, поэтому юноша постарался не шуметь, уходя в дальнюю комнату, чтобы набрать номер мамы.       Как потом оказалось, даже маме Чонгук успел позвонить, сообщить, что с ним всё в порядке, а её сын мирно пускает слюни в подушку. Но он не пускает слюни! Твою ж за ногу. И ведь даже друзьям его написал, предупредив. Как удивительный и нереальный человек. С этими мыслями Юнги случайно роняет сначала палочки, а потом пустую кастрюлю. Зачем она была ему нужна: сам не понял. Зато через пару минут на свет вылезает заспанный математик. Он выглядит уставшим и немного замученным, потому теперь совесть кусает школьника.       – Я разбудил вас? То есть, тебя? Прости, – Юнги кусает губу и убирает кастрюлю в шкафчик, наблюдая за тем, как учитель отмахивается и идёт к кофемашине.       Вот же ж любитель эспрессо по утрам. Или уже...11 утра! Чёрт его дери. Это же офигеть. Столько спать невыносимо.       – Может быть, ещё поспите? – предлагает парень. Он всё ещё не может отойти от предложения обращаться к математику на «ты».       – Нет, дела есть. Тебя отвезти домой?       Чонгук делает глоток своего напитка, зевает в кулак и опирается на столешницу спиной. От его внимательного взгляда немного страшно. Юнги качает головой и сообщает, что доедет сам, и уже думает над тем, куда бы устроиться, чтобы подзаработать.       – Ты позавтракал? – вдруг спрашивает Чонгук, хмуря брови. Он так заботится? Своеобразно.       – Я не хочу есть.       Правда, есть не хочется. Это за собой Юнги стал замечать куда чаще. Теперь он может только один раз закинуть в желудок что-нибудь или показательно пообедать с мамой.       – Ты должен поесть. Ты совсем дурной? Итак худой до жути. Сядь и поешь, – в более грубом тоне произносит учитель, но парень напротив знает, что он это делает специально.       – Издеваетесь? – шипит Мин. – Не хочу я есть, не надо меня мучить. Я домой пойду собираться.       И убегает, словно боится, что за ним погоняться. Но Чонгук остаётся на месте, допивая свой кофе. У него в голове крутится куча мыслей и некоторые из них походят на какую-то комедию. Этот мальчишка свалился ему на голову, как снег, не даёт покоя и мучает каждый день своими выкрутасами. Мужчина задумывается о прошлом и о том, от чего сбежал, зачем приехал сюда и как получилось так, что теперь всё повторяется заново. Он сам себя доводит, сам себя в это завел и теперь не может выбраться.

***

      Заходит домой Юнги совсем разбитый. Он не выспался, хотя поспал прилично, его глаза всё ещё болели, а страх потерять Чонгука ещё раз никуда не покидал тощее тело. Страшно? Очень. За предыдущую ночь он испытал настоящий спектр эмоций и повторять это не горит желанием.       Дома тихо и пахнет чем-то вкусным. Кажется, шоколадным пирогом. Парень облизывает губы, стягивает по-быстрому кроссовки и спешит на кухню, где во всю мама что-то готовит. Женщина, заметив сына, тут же подбегает к нему, целует в щёки, но не обнимает, так как её фартук был в муке из-за кулинарного переворота. Юнги совсем не понимает: по какому случаю такой фестиваль, но ему это определенно нравится. Он быстро проходит дальше на кухню к столу, за которым его сестра рисует на листе разноцветными карандашами. Она видит брата, машет ему рукой и довольно улыбается.       – А по какому, собственно, поводу собрание? – Юнги отодвигает стул и плюхается на него, всё ещё внимательно смотря на кулинарный погром.       – К нам на ужин прийдёт Чон Чонгук. Он тебе не сказал?       Он сказал? Да нет, конечно! Ещё бы он сказал. Пиздец. Это они вместе должны за одним столом сидеть? Парень ловит лёгкую панику и скрывается за дверью в своей комнате. Только он хотел отдохнуть от немца хоть немного, потому что уже вторые сутки он ловит себя на мысли, что этот мужчина ему нравится, как совсем скоро этот самый объект симпатии появится в их квартире.       Юнги, усевшись на кровати, долго изучает различные сайты, смотрит видео на Ютубе, читает комментарии, но ничего действительно годного, что помогло бы ему жить дальше, не находит.

Что делать, если нравится мужчина?

Что делать, если нравится мужчина, а ты сам мужчина?

Что делать, если мужчине не нравишься ты, но тебе нравятся парни и ты сам парень?

Что делать, если ты парень?

Что делать, если нет выхода?

Где искать выход?

Можно ли умереть во сне?

Можно ли умереть от любви к мужикам?

      На этом поисковик идёт в жопу, Юнги падает на кровать и закрывает лицо руками. Он совсем не знает что ему делать. Был вариант пойти гулять и не приходить на ужин, но мама обидится: она ведь старалась. Но и сидеть за одним столом с немцем не хотелось совсем. Тогда парень решает, что хорошим вариантом может послужить групповой звонок своим друзьям-семейная-пара-30лет-вместе. И как же он здорово ошибся в очередной раз.       – Ну, зачем вызываешь? – орет в трубку Хосок, явно занятый мытьём посуды или чем-то в этом роде.       – Звоню посоветоваться. Что делать, если ты от человека избавиться хочешь отдохнуть, а он приходит к вам на ужин?       Иса, кажется, начинает тихо смеяться, прекрасно понимая, кого её друг так хочет завуалировать.       – Так ты уже принял свою к нему симпатию? – хитро спрашивает девушка.       – Да какая нахер симпатия?! Не нравится он мне, – орёт Мин, но потом вовремя себя останавливает. С этим он сам начинает спорить. – Ладно, немного нравится. Ну, это же ненормально, да? Совсем ненормально. Я же парень, и он тоже.       Двое из ларца тяжело вздыхают, понимая, какой запущенный у них друг. Да, на самом деле, эта вся история с симпатией только в 2% случаях имеет счастливый финал. Потому что: во-первых, у них огромная разница в возрасте; во-вторых, статус им не позволяет: он – учитель, юнги – ученик; в-третьих, они оба мужского пола, а это уже достаточно весомо. Чонгук не похож на человека, которому нравятся парни, а тем более малолетки и его ученики.       – Ну, чувак, плыви по течению, – советует Хосок. Это кажется абсурдным, но на деле же как один из вариантов.       – Да мне легче утонуть, – пшыкает парень. – Спасибо. Вы нихера не помогли.

***

      На всю квартиру раздаётся звонок в дверь, заставляя выйти из своей комнаты в коридор. Мать уже крикнула сыну, попросив его впустить гостя, так как была занята подготовкой к ужину. Ну, конечно. Всё-таки нужно было тонуть, потому что сейчас за дверью окажется математик, посмотрит на него, как на маленького мальчика, а потом будет базарить с его мамой до апреля.       Ладно, ничего не произойдёт. Они просто отужинают вместе. Но Юнги до сих пор не понимал, почему вдруг они решили собраться, даже не предупредив. Парень делает несколько шагов по коридору, достигает двери, несколько мгновений копается с замком, а после всё же открывает дверь. Перед ним стоит немец с довольным лицом. Вот же ж гад.       – Здрасьте, – только и произносит Мин, отходя в сторону. Он ловит себя на мысли, что такое уже случилось, а сейчас Чонгук выглядит куда более привлекательно, чем в прошлый раз. Сейчас его хочется разглядывать.       – Привет, – преподаватель разуваться и под чётким руководством идёт на кухню, где его уже встречает хозяйка.       Они садятся за стол, пока Юнги в шоке от разнообразия блюд. Такое чувство, будто они его сватать пришли или ещё чего похуже.       – Я так рада, что вы пришли, Чон Чонгук. Расскажите, как обстоят дела? Я не сильно вас побеспокоила?       Подросток, сидящий за столом, опускает голову к блюдам, краем уха слушая беседу. Его даже не замечают.       – Я живу один, семьи у меня нет. Я рад провести вечер в такой прекрасной компании. Спасибо за приглашение, – голос у мужчины тягучий и завораживающий, он говорит четко и понятно, что заставляет Юнги кривится от собственного наслаждения.       – Я заметила, что вы говорите с акцентом. Это какие-то последствия изучения английского?       Вот сейчас стоило бы делать ноги, потому что оставаться за столом и слушать немецкую речь сравнимо с убийством.       – О, нет. Я приезжий. Уже 8 лет живу здесь, в Сеуле. До этого жил с семьёй в Германии, в Берлине, – Чон говорит абсолютно спокойно, хотя что-то в его голосе всё же настораживает.       – Почему вы приехали сюда?       – Простите, не могу вам рассказать. Это очень личное. Скажу только, что были проблемы с семьёй. Сейчас всё хорошо.       Юнги не выдерживает – подрывается из-за стола и уходит на балкон. Уже там школьник достаёт из кармана полупустую пачку сигарет. Вкусные. Их Мин особенно любит, поэтому без споров со своим «я» выкуривает сначала одну, затем вторую, а затем чуть ли не падает с балкона, когда сзади его окликают.       На балкон входит математик. Он не выглядит слишком суровым, поэтому парень на свой страх и риск делает ещё одну затяжку, но сигарету у него и рук всё же вырывают. Теперь Чон смотрит на него осуждающим взглядом, но ничего не говорит. Ещё через минуту, простояв в тишине, мужчина вытягивает ладонь в немой просьбе. Тогда же Юнги поднимает глаза, как бы спрашивая, на что он намекает.       – Сигареты сюда.       – Чё, серьезно? – Юнги непонимающе выпучивает на немца глаза.       – Ты думаешь, я шучу?       От того приятного, спокойного голоса не осталось ни следа, теперь Чонгук говорил в своей привычной манере, которая заставляла колени дрожать при каждом новом предложении.       – Пиздец просто, – шепчет подросток и выкладывает на ладонь последнюю пачку, думая, что его не слышат. – Даже эту докурить не дадите?       Мужчина зыркает на Мина строго, а затем тушит бучок о перила, думая, куда бы его выкинуть. Обычно парень скидывал сигареты прямо с балкона, а на следующий день убирал, так как забирать с собой или ставить здесь пепельницу было палевно. Чонгук уже вернулся в дом вместе с сигаретами, а Юнги остался стоять там, вспоминая темные глаза, в которых читалось осуждение и щепотка заботы.

***

      Дни шли монотонно, скапливаясь в недели. Из недель строились месяца, а их нельзя было посчитать. Юнги потерялся примерно на двух третьих пути к своему дню рождения. Он посещал занятия, а потом резко дополнительные по математике просто убрали. Как ему сказала классная руководительница: он больше не нуждается в этом, хотя не знала, что сейчас парень нуждался как никогда в общении с Чонгуком.       Осень принесла свои плоды: холод, депрессию и очередную апатию, которая с изменением расписания стала невыносимой. Юнги больше не задерживался в школе, а с немцем виделся только на уроках. Так и прошло два месяца, пока не начался ноябрь. Уже последний месяц осени принес свои самые неприятные плоды. Парень мёрз даже в двух-трёх кофтах, в теплой толстовке и куртке, а ходил часто без шапки и шарфа, предпочитая накидывать капюшон на голову.       Сегодня день особо не отличался ничем, кроме того, что к ним должны были приехать гости из другой школы, чтобы провести какой-то конкурс и мастер-класс по рисунку. Туда Мин идти не собирался, но иногда думал, что это было бы неплохой возможностью потренироваться. Сжав зубы, парень дошел до ворот школы, выбросил по пути бычок в урну, а после подошёл к порогу, чтобы дождаться друзей. Он уже замёрз и дрожал, спрятав руки в карманы куртки. Чтобы хоть как-то согреться, парень отправился за школу, к стадиону, где точно не было никого, ведь нужно было ещё раз покурить. Он достал сигарету, поджёг её и уже втянулся, как тут же весь дым из него выбил старый немецкий друг.       – Я долго буду просить тебя бросить курить? Хватит испытывать моё терпение, – говорил Чон, подходя ближе. Он выдернул из рук сигарету, бросил её под ноги и придавил носком ботинка. – Холод собачий, а ты ещё и без шапки. Заболеть решил?       – И вам доброе утро, – буркнул подросток. Он был немного обижен на учителя за то, что они никак не поддерживают общение.       – Да уж доброе. Пойдём в школу.       Не успевает Юнги опомнится, как они уже стоят возле шкафчиков, в которых школьникам можно оставить свои вещи.       – Чтобы больше без шапки я тебя не видел, – Чонгук опускает взгляд на ноги парня и нахмуривается сильнее. – Издеваешься? Летние кроссовки?       – Да что такого-то? Снег ещё не выпал.       – Ты заболеешь, дебил. У тебя же есть что-то теплее? Хотя, не отвечай, я позвоню твоей матери и попрошу собирать тебя в школу. А сегодня без меня не уходи, подвезу до дома.       Увидев, как к ним приближаются Хосок с Исой, математик взглянул на часы на своей руке, сверившись с временем, а затем быстро поприветствовал школьников и ушел в направлении лестницы, чтобы подняться на нужный этаж в свой кабинет.       – О чём вы говорили? – гаденько улыбнувшись, поинтересовалась девушка. Кажется, она верила в их любовь даже больше самого парня, который не мог разобраться в своих непонятных чувствах.       – О математике. О чем же ещё, – пыхтит Юнги и закидывает на плечо рюкзак. – Ещё хоть слово скажете о нем, и я вас побью.       – Спокойно, чувак. Скажи лучше, ты пойдешь на мастер-класс?       Недолго подумав, Мин кивнул и отправился по коридору, подгоняемый подругой, которая не хотела опаздывать на первый урок по истории Кореи.       А вот Юнги совсем идти туда не хотел. Правда, выбора особо не было. Как и на остальных уроках, которые пришлось отсидеть. Математика была предпоследней, за что парень благодарил богов. Он уселся за самую последнюю парту, понимая, что никакого внимания на него снова не будут обращать, но какого же было его удивление, когда Чонгук попросил его остаться после урока на пару слов. Удивительным было и то, что с последнего урока всех сняли, отправив посещать мастер-класс по рисунку, куда так хотел попасть парень.       Юнги немного поморщился, совсем не желая оставаться с немцем наедине, учитывая свои двоякие чувства в последние несколько месяцев.       – Я так понял, ты пойдешь на мастер-класс. Я подожду тебя, а после отвезу домой, – мужчина выходит из-за кафедры, подхватив пальто и сумку с ноутбуком.       – Да не стоит.       – Стоит. Ты как сегодня пришел одетый? – это был скорее риторический вопрос, поэтому подросток на него никак не отреагировал.       Они вместе вышли из кабинета, Чонгук закрыл его на ключ и двинулся вслед за учеником, видимо, желая сопроводить до второго этажа, где будет проходить сегодняшняя художественная тусня.       – Ты пьёшь кофе? – неожиданно спрашивает Чон, остановившись на лестнице.       – Нет, только чай. Ну, кофе могу выпить, но не люблю его. А...       – Жду тебя через час возле школы, напишешь, как выйдешь из аудитории, – и он быстро сходит по лестнице, оставив Юнги в полном недоумении.

***

      На удивление, мастер-класс очень сильно понравился Юнги и его друзьям по несчастью, заключённым в руках искусства. Преподаватель очень доходчиво объяснял все основы и всякие интересные штучки, которых до того сам парень не знал. Они успели попробовать много техник и материалов: акварель, графика, масляные краски и акрил. А главное – они написали маленькие шедевры собственными руками. Для такого ответственного дела Юнги выбрал акрил, которым до этого никогда не пользовался. И вроде бы получилось неплохо, потому что преподавателю очень даже понравилось аккуратно проработанное небо, затянутое тучами.       Мин как-то запамятовал и не написал математику о том, что освободился, а когда вспомнил, уже было поздно. Возле ворот школы его уже ждал чёрный Лексус. Парень понял, что не застегнул куртку, когда забрался в теплый салон автомобиля и поймал на себе строгий взгляд.       – О, какая встреча. Это Вам, – и Юнги протягивает преподавателю свою маленькую картину, не до конца просушенную.       – Очень красиво, – завороженно произносит Чон и откладывает подарок на панель. – Ну и чего ты такой прекрасный? Застегнуться не судьба?       Школьник вздохнул.       – Да не ругайтесь. Давайте домой меня скорее, хочу жрать.       Юнги чуть не помер там, когда теплая рука преподавателя накрыла его, скорее всего, чтобы проверить температурный баланс. Чонгук недовольно поморщился в следующую секунду. Руки у малого были ледяные, и он строго для себя решил, что подарит этому обормоту перчатки и теплый шарф.       Тут же в руках Мина оказывается теплый стаканчик с чаем, на крышке которого было написано «Mit Liebe».